Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Вскоре покинув её, Трандуил, однако, не поспешил приступить к делам. Очень скоро обнаружив служанок своей супруги, — несколько встревоженных тем, что их госпожа исчезла из покоев, — он обратился к ним. — Вы близки к королеве, и если её жизнь дорога вам, узнайте, что её печалит, и сделайте это до того, как ваш принц вернётся, — строгость в его голосе и серьёзность во взгляде, взгляде почти пугающем, но все же выдающем волнение, никак не предполагали даже возможности возражений. Элин поспешно склонила голову. Все девушки тут же поклонились королю и одна из них ответила: — Почему госпожа должна поделиться с нами своими проблемами? Мы не так к ней близки как Вы… — эта девушка посмотрела на короля. — Мы попробуем узнать, но… — Есть вещи, которые мы скрываем от самых близких, боясь причинить им боль. Но, нередко, нам хочется поверить это хоть кому-то, и она относится к вам как к друзьям. — Хорошо… спасибо, что ответили, Владыка, — девушки переглянулись, — мы можем быть свободны? — Да, у вас ещё много дел. Он отвернулся от них и двинулся прочь. И лишь отойдя достаточно далеко, вновь обернулся на дверь спальни, встревоженно сжав посох. — Я уже вырастил одного ребёнка, — прошептал он, прежде чем исчезнуть за поворотом. — А я-то уже было подумала, что все наладилось, — покачала головой Элин. Королева в то время прогуливалась по саду, не задумываясь ни о чем… ей хотелось забыться и убежать от проблемы, с которой она столкнулась. — Я не могу оставить их теперь, — прошептала она и вернулась во дворец. А во дворце царила радостная суматоха. Готовились к празднику: возвращению старшего принца домой. Её окружили служанки, с ворохом разноцветных лент, и почти хороводом потянули вместе с собой куда-то… Впрочем, только в её покои. У дверей большая часть девушек испарилась, точно и не бывала никогда, но и королеву в одиночестве не оставили. — А можно без всего этого?! У меня достаточно нарядов… — она отошла от них. — Зачем все это? — она подошла к окну, оперевшись о него руками и глядя куда-то вдаль. — Вы ушли прежде, чем мы успели помочь Вам, даже с волосами, — пояснила Элин, покорно отступив. — И нам нужно знать, как бы Вы предпочли встречать принца. — Что значит «как»? Разве у меня мало нарядов? Разве красота показывается через прическу или богатое одеяние? — она обернулась. — Разве красота не может быть натуральной?! Без всего этого… — Ох, ну что Вы… — растерялась служанка. — Но ведь теперь не такие времена, чтобы ходить без одежд и совсем непричесанным. Нарядов у Вас множество, но какой Вы захотите надеть, в каких цветах? — Хочешь сказать, что я неопрятна? — она с интересом наблюдала за этой картиной. Несколько служанок работали, а остальные были в ступоре. — Никто не говорит ходить без одежды и непричесанными, но можно ходить без богатых одежд и украшений… как вы, например… вы прекрасны и без дорогих платьев и украшений… — Весной лес украшает себя цветами и плодами, это делает его ещё прекраснее для праздника возрождения ото сна. Так и мы украшаем себя к праздникам, оставаясь собой в праздничных одеяниях. Это только приумножит Вашу радость от встречи, покажет, как сильно Вы ждали. — Я с тобой не согласна… — она вернулась обратно на стул. — В детстве и юности я сбегала из дворца во время праздников… не любила сборы, чтобы всего пару часов побеседовать с гостями, — она улыбнулась, глядя на себя в зеркало. — О, но ведь гостем станет Ваш сын… — стушевалась Элин. — Да и не ради бесед, а ради веселья всё это. Все будут петь и танцевать, и смеяться. Ведь теперь в мире нет столь ужасной печали. — Он не гость здесь, а ваш принц… — она смотрела на своё отражение. — Да, веселье, но разве кто-то обратит внимание на мелочи? Нет… а тьма в нашем мире есть всегда. — Вы правы, но её тень теперь не нависает над нашими домами… Но не ошибаюсь ли я? — служанка побледнела, но смотрела решительно. — Ошибаешься в чем? — она обернулась. — Тьма не уходит, она остаётся. — Но ведь не сейчас… — Ошибаешься в чем? — переспросила она. — В том, что на время, на долгое время тьма не сумеет вернуться в этот мир! И пока это так, мы все можем быть счастливы! Довольно печалей! — она вся вспыхнула, от волнения, смущения и даже злости. — Не кричи! — повысила голос королева. — Простите… Я не хотела. Но все мы так долго ждали этого… А Вы… Она осмелилась подойти и коснуться её плеча тёплой ладонью, с искренним волнением посмотрела в глаза. — А что я? Я тоже этого ждала. В отличие от вас, я не видела сына более шести сотен лет. Все хорошо, просто, если услышит король, то не знаю, что он тебе сделает. — Я о победе над тьмой. В том, что Вы ждёте сына мы не сомневаемся ни минуты. Как же Вам удалось ещё двоих выносить, если вы оба так исполнены тревогой? — Даже не спрашивай. Я сама уже долгое время себя спрашиваю. — Если беда близко, то скажите остальным. А если далеко, забудьте её, потому что не Вам с ней бороться. — А что, если беда касается лишь одного человека?.. — Этот человек дорог Вам? Я не знала, что у Вас среди них есть друзья. — Я не совсем тебя понимаю. — Я не знала, что у Вас есть друзья среди людей. Но если кому-то грозит беда, то отчего не помочь? — У меня много друзей… беда касается одного существа, даже не человека… — Вы можете нам рассказать? — А какой в этом смысл? Обременять кого-либо? Нет. — Разделённое бремя становится легче. Разве Вы не знаете, отчего после Вашей «гибели» король стал так строг? — Знаю… Но сказать королю об этом я не смогу… он опечалится ещё больше. — Но ведь здесь короля нет, — ещё мягче возразила Элин, теперь коснувшись её руки. — И он вряд ли скоро придёт. — В наших сердцах горит огонь с самого рождения и постепенно он угасает… как солнце уходящее под вечер… — начала она. — Да… Когда наша жизнь полна печалей, — тихо кивнула служанка. — И, порой, узнав, что идёт то самое время, мы задумываемся, а что мы сделали не так? Где впустили печаль в свою душу… я думаю над этим уже около месяца… — она убрала холодные руки на колени. — Вы пережили много тягот. Никто не возвращается из такого плена целым. Супруга Вашего брата не выдержала и меньшего времени… — Не напоминай… я представляю каково было брату после её ухода, но не представляю каково будет королю. — Значит, Вам не спастись? — сжимаясь от волнения, спросила Элин. — Что? — она обернулась. — Все мы угасаем. Кто-то раньше, кто-то позже. — Но все мы возрождается в Благословенных Землях… — Не все… Далеко не все. — Те, что творили зло, не могут обрести свои тела вновь, — неуверенно кивнула она, с ещё большим волнением. — Да… ты закончила? — Закончила. Но Вы… Не отпускайте надежду. — Я постараюсь, спасибо, — девушка встала, и в покои зашёл король. — А я думала увидеть тебя только на празднике. — У меня разболелась голова от их смеха, — ответил король, но, судя по его улыбке, правдой это не было, и служанки заторопились покинуть комнату. — Правда? Раньше тебя это не уводило от них, — служанки поспешно вышли, оставив правителей вместе. — На празднике, да ещё на встрече с сыном, быть больным не дело, — пояснил Трандуил, плавно подойдя к ней ближе. — Мне хочется быть в лучшем виде… — Ты всегда в лучшем виде, — она встала и опустила голову. — Я боюсь, Трандуил. — Боишься? — он осторожно привлёк её к себе. — Чего же? — Я столько лет жаждала встречи с сыном и теперь трясусь как ребёнок… — она улыбнулась, положив голову ему на грудь. — Ему не хватало тебя всё это время… — ласково проведя по её волосам ладонью, прошептал король. — Никто не мог сказать ему, как понять, что тебя не любят… Волноваться, скорее, нужно о том, легко ли ему будет стать не единственным ребёнком… Но он уже достаточно взрослый. — Вот именно, он уже вырос и может не принять меня… — Возможно, вначале, он не сумеет увидеть в тебе мать, но примет как друга. Но твоя любовь вскоре переменит это. — Вот сейчас звучало обидно… — она стояла в его объятиях. Она понимала, что это, скорее всего, последняя встреча с семьёй. — Трандуил, — она думала рассказать ему. — Да? — он сжал ладони за её спиной, создав почти замок. — Я не хотел обидеть тебя, он просто не помнит, что это такое — мама. — Я понимаю, — она передумала рассказывать ему, — если ты готов, то идём. — Я хотел заглянуть к детям. Праздник будет длинным… — Согласна. Тогда к детям и на праздник? — Именно, — он улыбнулся, и, видно не желая её выпускать, просто подхватил на руки, без намерения отпускать до самой детской. — Эй, поставь меня на пол… — она посмотрела на него и улыбнулась. — Я вроде ходить умею. — Я не люблю, когда ценности куда-то сами уходят, — даже и не подумав исполнить её просьбу, ответил Трандуил. — Не рвись… Ещё устанешь. — Во-первых, я иду не куда-то, а во-вторых, я не вещь, — она, несмотря на его слова, улыбнулась и прижалась к нему сильнее. — И я тяжёлая. — Для кого-то другого. А мне нравится ощущать тебя в своих руках так полно… — впрочем, двери детской наконец оказались перед ними, и король осторожно отпустил её. — Спасибо… — она посмотрела на него. Как же ей нравилось проводить время с ним. Трандуил ответил ей уверенным и тёплым взглядом, а затем шагнул в комнату, и сразу же склонился над колыбелью, чтобы утянуть одного из сыновей на руки. Малыш, правда, смотрел очень строго, но возмущенных звуков не производил. Эллериан улыбнулась и взяла на руки второго сына. Он тут же потянулся к ее короне, пытаясь снять. — Не желает отпускать, — король тихо рассмеялся. — Леголас был куда меньше в их возрасте. Да и сейчас ещё он такой маленький… Но все же прекрасный воин. — Ему не особо нравится, что я в таком виде, — она посмотрела на короля. И немного помрачнела… Трандуил посмотрел на неё, но для себя никаких изъянов в её облике не обнаружил. — Неужто он столь капризен? — Я столь капризна, Трандуил, — она попробовала улыбнуться. — Что же тебе не нравится? В твоём наряде лишь лучшее… — Вот именно, — она посмотрела на него. — Что? — Почему меня заставляют надевать то, что я не хочу?! — она удивленно смотрела на него. — А ты не хочешь?.. Послушай, любовь моя, цветы в короне не были убиты, слуги собирают те, что уже покинули свои стебли и ветви… — Я это знаю… но я просто не люблю всю эту официальность… Никак не могу к этому привыкнуть. — Корона помогает им узнавать тебя, пока ещё. И Леголасу станет проще понять, кто ты. Конечно, для чего она тебе в детской — я не знаю… И потом, это просто красиво. Мы — неотрывны от деревьев и трав, и потому можем править лесом… — Я полностью с Вами согласна, Владыка. Мы приближены к природе, но ведь не украшения указывают на это. — Отчего же? Внешнее сходство тоже имеет значение. И потом, это традиция лесных эльфов, которую, наряду с другими, принял мой отец. Иначе короны были бы из камней и металла… — Ну… — протянула она. — Я не синда, если Вы забыли… просто в детстве мы сами украшали маленьких куколок, а теперь так украшают меня, и это надоедает. Каждый день тратить по часу на сборы. — Я ничего не забывал, но, в первую очередь, ты моя жена и королева. Чего же ты хочешь? Ты почти не выходишь, и можешь позволить себе забыть об этом в другие дни, но не сегодня. — Я поняла Вас, Владыка, — она посадила ребёнка в кроватку и встала с кресла. Он вздохнул, опустив взгляд на свой собственный наряд, так и не понимая её возмущения. Затем перевёл взгляд на кровать и снова рассмеялся. — А цветок он все-таки к себе забрал. — Мне не жалко. Пусть хоть все забирает. Но как сказал Владыка, не сегодня, — она погладила сына по голове и подошла к окну, напевая колыбельную которую она пела их первому сыну. — Он вырос среди лесных эльфов и видит мир так, как видят они… — тихо проговорил король, точно бы просто от растерянности. — А ты никогда не говорила со мной об этом. — О чем? — О том, что тебе не нравится наряжаться. — А ты раньше и не спрашивал… Тем более, я подчиняюсь королю, и огорчать его я не имею права. — Короли тоже не делают абсолютно то, что хотят. Ты обижаешься на то, что находится не в моей власти. — А что тогда в твоей власти? — она подошла к двери. — Мы не опаздываем? — В моей власти любить тебя в любом облачении. Если бы он приближался, нас бы уже нашли, — Трандуил прижал к себе сына и лишь затем все-таки опустил его в колыбельку. — Но пойдём. — Хорошо, — она вышла первая. Король постоял ещё несколько секунд, затем произнёс, склонившись к принцам: — Мы вернёмся к вам, хорошие… И с большей радостью. И лишь после вышел следом за женой.