Война роз

Часть 1

      Наконец-то настали долгожданные летние каникулы. Но если для всех лето — это безмятежные солнечные дни, полные веселых игр, рыбалки и купания в речке, то для Калле и его друзей, Евы-Лотты и Андерса, доблестных рыцарей Белой розы, лето, в первую очередь, означало войну. Войну роз. Они храбро сражались против не менее доблестных рыцарей Алой розы, не много ни мало, за обладание заветным талисманом — Великим Мумриком. Жаркие бои кипели в заброшенных усадьбах, среди диких зарослей на окрание городка, именуемых прериями, в развалинах старого замка и даже на крышах ничего не подозревающих мирных жителей. И если такой повод кажется незначительным для столь масштабных боевых действий, то это только от того, что Вы ничего не понимаете в Войне роз. Мумрик — это не просто необычный камешек, напоминающий сидящего старичка. Это талисман, которому приписывались различные полезные свойства: он приносит удачу, охраняет от бед и помогает во всех делах. Конечно же, противники всеми силами пытались отнять друг у друга Мумрика, и тот, кто им владел, считался победителем в войне. Сейчас Мумрик был у Белых роз, и они, как полагается, спрятали его в надежном месте. Алые, само собой, мечтали его заполучить, поэтому первое сражение этого лета не заставило себя ждать. Развернулось оно в старой усадьбе у прерий, которую Алые хотели превратить в свой штаб. Рыцари Белой розы под предводительством Андерса пошли на штурм вражеского штаба, который охраняли Алые розы: Сикстен, Бенка и Йонте. Но они совершенно не ожидали, что наступление закончится полным провалом: Калле и Ева-Лотта оказались коварно запертыми в одной из комнат, а их вождь, оставшийся один, был окружен и взят в плен.       Своего пленника Алые решили отвести в дом Йонте — его родители поехали навестить родственников в соседнем городке, на весь день оставив дом в его полном распоряжении. Летом Йонте любил жить в каморке на чердаке. Зимой там становилось слишком холодно, но сейчас, в июне, на чердаке царила жара, как в камере пыток, что делало его самым подходящим местом для допросов с пристрастием — Алые надеялись выпытать у Андерса ценные секреты Белых роз — тайный язык, заключавшийся в особом чередовании слогов, который делал разговор совершенно непонятным для непосвященных, и, конечно же, местоположение Мумрика. Как полагали Алые, рано или поздно упрямый вождь Белых роз сломается и расскажет им все, что они хотят знать. Пока что, правда, они находили Андерса чересчур упрямым — он сопротивлялся всем попыткам устрашения, и даже отпускал шуточки в адрес своих пленителей.       Другим обстоятельством, которое грозило испортить Алым вечер этого победоносного дня, было то, что Кале и Ева-Лотта на самом деле оказались не такими беспомощными, как они полагали. Выбравшись из западни, рыцари Белой розы поспешили на помощь своему вождю. Но прямая атака на укрепленный пункт — дом Йонте, да еще и против превосходящих сил противника, была исключена. Поэтому в качестве наблюдательного поста Белые выбрали крышу соседнего дома и, оставаясь невидимыми, наслаждались бессилием Алых и спектаклем, разворачивающемся в окне напротив, мысленно поддерживая своего товарища.       — Не упрямься, — настаивал Сикстен, обращаясь к Андерсу, который беззаботно сидел на стуле между Алыми. — Скажи хоть что-нибудь. Например, мое имя. Как меня зовут на вашем языке?       — Боб-а-лол-дод-а, — с готовностью сказал Андерс и язвительно засмеялся, чтобы Сикстен понял, что речь идет о тяжком оскорблении.       Как ни соблазнительно было перевести это слово на обычный язык, Андерс удержался: еще разгадают всю тайну! Он ограничился тем, что еще раз ехидно засмеялся, а на крыше напротив ему от души вторили соратники. Если бы только вождь Белых роз знал об этом! Но пока ни он, ни Алые и не подозревали, что выступают перед публикой.       Сикстен скрежетал зубами в бессильной злобе. Алые рисковали остаться в дураках, а это непонятное лолоканье и додоканье могло хоть кого довести до белого каления. Ну, взяли они в плен вождя Белых роз, а что с ним теперь делать?       — Кстати, куда вы девали Мумрика? — спросил Йонте и нетерпеливо ткнул Андерса в бок. Андерс прыснул и изогнулся, словно червяк. Предводитель Белых роз страшно боялся щекотки! Сикстен даже просиял от такого открытия. Рыцари Алой розы не мучили своих пленников. Но кто сказал, что их нельзя щекотать?       На пробу он легонько тронул Андерса под ложечкой. Результат превзошел все ожидания. Андерс фыркнул, как бегемот, и согнулся пополам. Он вскочил и бросился к двери, но не тут-то было! Алые, почувствовавшие, что в допросе наконец наступил перелом, тут же усадили его обратно.       — Ишь ты! — сказал Сикстен. — Этот номер тебе не пройдет. Ты выйдешь на свободу, когда я того пожелаю, и ни минутой раньше.       Чтобы предотвратить дальнейшие попытки бегства, они привязали Андерса к стулу, крепко прижав руки к бокам.       — Ну что, будешь говорить, или тебя сначала пощекотать? — издевательски спросил Сикстен. Теперь ни у кого не было сомнений в том, что вождь Белых боится щекотки, так что угроза была очень даже серьезной. Сам Андерс затравлено озирался на ухмыляющихся Алых, сгрудившихся вокруг стула, безуспешно пытаясь ослабить путы. Не дождавшись ответа, Сикстен ткнул его пальцем под ребро. Андерс тут же беспомощно захихикал, и это послужило сигналом остальным. Воспрянувшие духом Алые дружно бросились на свою жертву. Несчастный вождь Белых роз стонал, пищал и икал от смеха…       — Куда вы спрятали Великого Мумрика? — спросил Сикстен, проводя пальцем вдоль бока Андерса.       Хихиканье быстро перешло в безудержный хохот. Веревки и руки пленника закрывали от Сикстена некоторые особенно чувствительные места, но и того, до чего он мог добраться, оказалось достаточно, чтобы заставить допрашиваемого громко смеяться и яростно трястись на стуле. Когда Сикстен взялся ощупывать вырисовывавшиеся под рубашкой пленника ребра, Андерс чуть не свалился на пол вместе со стулом, а чердак заполнил его пронзительный смех.       — Где Мумрик? — спросил Йонте и принялся игриво тыкать пальцами в плоский живот несчастного вождя Белых. Андерс фыркал и извивался, пытаясь сжать зубы, чтобы хоть как-то взять себя в руки.       Бенка, которому не досталось места спереди, обошел стул сзади, собираясь пощекотать Андерса под мышками. Но из-за того, что руки пленника были плотно привязаны к телу, ему это не удалось — Андерс отчаянно сопротивлялся. Зато когда Бенка задел его шею, тот хихикнул и дернулся.       — Где вы спрятали Великого Мумрика? — угрожающе спросил Бенка, кладя Андерсу руки на плечи.       Вождь Белых не ответил и съежился, боязливо втянув голову в плечи. Но не тут-то было — Бенка стал массировать плечи и шею, вызвав новый приступ смеха.       — Ох! Нет! Караул! — завопил Андерс, судорожно дергая связанными руками и чуть не подпрыгивая на стуле. Щекотка оказалась идеальным средством для извлечения тайн — Андерс чувствовал, что еще немного, и он расскажет все, что угодно.       Калле и Ева-Лотта затаив дыхание наблюдали за пыткой друга. Если бы только их вождь знал, что спасение так близко! Всего лишь в нескольких метрах лежат его преданные воины, готовые для него пожертвовать жизнью и кровью.       Оставалось уточнить лишь одну деталь: как его спасать? Готовность пожертвовать жизнью и кровью, конечно, великое дело, но как это сделать? Ведь их разделяет пропасть шириною в несколько метров.       — Что-нибудь придумаем! — заявил Калле убежденно, но сам был далеко не так уверен в том, что они успеют что-то сделать, прежде чем их вождь расколется на допросе.       На чердаке, тем временем, Андерс захлебывался от смеха, мужественно отказываясь выдавать секреты Белых под самыми жестокими пытками врагов. При этом он так сильно дергал ногами, что даже не заметил, как потерял босоножку. Зато это заметил Бенка, и в его голове появилась новая идея. Он отпустил плечи задыхающегося пленника, и, обойдя стул, присел на корточки. Изловчившись, он ухватил ногу Андерса за лодыжку, пока тот махал ей в воздухе.       — Так где же, все-таки, Великий Мумрик? — спросил Бенка.       Не дождавшись ответа, он пощекотал босую ступню.       Новый приступ смеха чуть не задушил пленника. — Ой, смотрите, как он боится! — воскликнул Бенка и стащил вторую босоножку. Андерс пробовал брыкаться, но Бенка поймал его ноги и зажал их под мышкой. — Сейчас пяточки пощекочем и сразу на человеческом языке заговоришь! — заявил Бенка, и, не обращая внимания на протесты Андерса, принялся целеустремленно щекотать ему пятки.       Предводитель Белых роз зашелся в беспомощном хохоте. Щекотка, от которой он никак не мог защититься, вызывала со временем настоящую агонию, и пленник так яростно метался на стуле, что Сикстену пришлось навалиться на него, чтобы хоть как-то удержать на месте. Изнемогая от смеха, Андерс, тем не менее, отказывался сдаваться, заставляя союзников, притаившихся на соседней крыше, восхищаться его мужеством.       Алые, однако, только еще больше распалялись от его упрямства. Йонте, на пару с Сикстеном мучивший живот и бока допрашиваемого, обратил внимание, что Бенка крепко держит ему ноги, и не преминул этим воспользоваться.       — Говори, куда вы спрятали Великого Мумрика? — Йонте вопросительно ткнул указательным пальцем под коленку. От этой внезапной атаки Андерс так резко дернулся, что вырвал ноги из плена Бенки. Но вместе с Йонте им быстро удалось обездвижить свою жертву. Йонте ухватил Андерса за ноги, а свободной рукой принялся усердно щекотать под коленками. Андерс от досады только что не плакал: и ведь надо было так глупо выдать свою слабую точку. Хуже всего было то, что он, безудержно смеясь, продолжал против воли сообщать врагам, где больше всего боится щекотки. Все его попытки высвободиться были бесполезны — мальчишки и веревки крепко держали его. Андерс был уже готов сдаться, тем более, что мучители были явно настроены решительно и не собирались сбавлять темп. А ведь все так хорошо начиналось! То-то они обрадуются, когда он взмолится о пощаде. Андерс из последних сил сжал зубы и зажмурился.       Сикстен продолжал медленно, но верно ощупывать ту часть ребер, до которой мог добраться — выше продвинуться мешали путы. Но бока и живот оставались совершенно беззащитными, и прикосновения к ним заставляло Андерса издавать нечленораздельные звуки. Бенка быстро перебирал ловкими пальцами по босым стопам, не ограничиваясь больше пятками, и настаивал на немедленном признании. Он верно оценил изменения в смехе и конвульсиях Андерса, находя все новые чувствительные точки на подошвах его ног. Йонте, тем временем, продолжал монотонно щекотать под коленками, но от этих непрекращающихся движений его пальцев Андерсу хотелось провалиться сквозь землю.       — Где Мумрик? Говори! — возбужденно потребовал Бенка, щекоча нежную кожу прямо под пальцами ноги. Андерс собирался ответить, что ни за что не сдастся, но не смог выговорить ни слова из-за смеха. От беспомощности и обиды он непроизвольно расплакался, но Алые приветствовали слезы как признак близкой капитуляции. На миг Андерс подумал о том, какими жестокими могут быть сверстники, если они уверены, что им ничего за это не будет. Однако думать о чем-либо было сложно, и Андерсу оставалось только захлебываться от смеха, ненавидя себя за эту слабость. А вдруг они так защекочут его до смерти? Испугавшись этой перспективы, он из последних сил извернулся на стуле и выдернул ногу из хвата Бенки, который как раз ощупывал его пальцы, еще не понимая, что нашел самое слабое место пленника. Освободившейся ногой он что было силы огрел мучителя по спине, от чего опешившей Бенка упал вперед, а Андерс, весьма ожидаемо, полетел назад, увлекая за собой на пол Сикстена и Йонте.       Прежде, чем вождю Белых удалось хоть что-то сделать в последовавшем беспорядке, Алые уже опомнились и вновь прижали пленника к лежащему на полу стулу, продолжая его щекотать. Бенка встал, потирая спину, и схватил Андерса за ноги, которыми тот беспомощно болтал в воздухе. Он с особым наслаждением провел пальцами по дрожащим от напряжения стопам, готовясь отомстить за этот удар. Если бы только Андерс так сильно не дергался… — О! У меня идея! — воскликнул Бенка.       Мальчишки прекратили пытку, чтобы послушать своего товарища.       — Давайте привяжем его ноги!       — Нет, не надо… — взмолился Андерс, тяжело дыша.       — А ты скажешь, где Великий Мумрик? — поинтересовался Сикстен и заглянул ему в глаза.       Андерс упрямо отвернулся, продолжая тяжело дышать.       Алые, не теряя времени, привязали ноги Андерса к ножкам стула, так что теперь измученные пятки оказались совершенно беззащитными перед любыми пытками, которым их собирался подвергнуть Бенка.       Андерс затравлено наблюдал за тем, как мальчишки снова сгрудились вокруг него, готовые продолжить допрос с пристрастием.       — Ну что, не передумал? — усмехнулся Йонте. Андерс понимал, насколько безвыходно его положение, но, тем не менее, решил не доставлять врагам удовольствие, сдав все секреты. — Я ничего вам не скажу, хоть до завтра щекочите!       Его мучителей этот выпад явно развеселил, и Андерс начал думать, что немедленная капитуляция, весьма вероятно, огорчила бы их куда больше — им явно нравился сам процесс допроса. Сикстен ткнул пальцем в живот, заставив Андерса скривиться и фыркнуть от смеха, а Йонте пощекотал ему коленки. Бенка теперь мог не отвлекаясь щекотать пятки обеими руками, чем он и занялся, весело бегая пальцами по беспомощным ступням. У Андерса перехватило дыхание от нестерпимой щекотки — он не мог хоть как-то защитить свои самые уязвимые места.       — Как же он боится щекотки на пятках, — снова отметил Бенка. — Ну, рассказывай, где Мумрик?       Андерс сжал зубы, но это не помогло — смех так и рвался наружу. Тут Йонте хлопнул себя по лбу и подскочил к окну. Андерс не видел, что он там делал, но вернулся алый с пучком перьев в руке. — Здесь вечно голубиные перья на подоконнике остаются, — радостно пояснил Йонте. — Отлично, как раз для допроса сгодятся, — одобрил Сикстен.       Бенка выхватил несколько перьев из рук друга и провел ими по нервно дергающимся ступням пленного мальчика. На первый взгляд, прикосновение пушистых перышек не вызывало таких страданий, как проворные бенкины пальцы. Но когда жесткие ворсистые кончики принялись настойчиво теребить беззащитные подошвы привязанных стоп, дразня босые пятки назойливой щекоткой, допрашиваемый по достоинству оценил новое орудие пытки и запросил пощады.       — Ну и..? — спросил Сикстен, — Где же Мумрик? — Но вождь Белых лишь мужественно замотал головой. Тогда, чтобы Андерс не рыпался во время допроса, Сикстен поставил одно колено ему на грудь и принялся расстегивать пуговицы на рубашке, широко улыбаясь предстоящему веселью. Когда показался голый живот, он снова поинтересовался, не желает ли Андерс поделиться сведениями о тайнике Мумрика. Тот не желал, поэтому Сикстен принялся увлеченно поглаживать и массировать бока пленника.       Андерс вскрикнул и стал беспомощно извиваться: когда тебя щекочут через рубашку, это одно дело, но тонкие пальцы Сикстена на голом теле — совсем другое.       Некоторое облегчение принесло то, что Йонте теперь не мог щекотать его под коленками. Но тот не собирался прекращать допрос — вооружившись пером, Йонте попробовал для разнообразия пощекотать коленки. На Андерса это не произвело особого впечатления, и он даже немного воспрянул духом. Но тут Йонте случайно выронил перо, которое угодило прямиком в штанину шорт Андерса. Йонте тут же вытащил обратно свой пыточный инструмент, но от прикосновения пера к голому бедру Андерс невольно вскрикнул.       В глазах Йонте мелькнуло озарение — еще одно слабое место!       — Ну-ка, а если вот так? — Йонте сунул перо под штанину и стал водить им по нежной коже. Андерс уже не мог этого стерпеть — ощущение было совершенно невыносимым, оно перекрыло даже щекотку пяток. Положение осложнялось тем, что теперь Андерс не мог сдвинуть ноги, чтобы защититься от щекотки, из-за того, что они были привязаны к разным ножкам стула.       Сикстен, понаблюдав за действиями Йонте и Бенки, тоже взял перо и принялся водить им по оголенному животу, заставляя Андерса беспомощно хихикать. Свободной рукой он при этом тыкал под ребра. Мука исказила лицо Андерса, но он не сдался. Если бы только эти назойливые перья не гладили босые стопы, ему, возможно, и удалось бы сопротивляться дальше, но Бенка и не думал останавливаться, дразня его перспективой провести ночь в застенках чердака. Тут перо попало между пальцами ног Андерса, отчего те непроизвольно сжались. Бенка дернул перо на себя, отчего Андерс взвизгнул совершенно неподобающим вождю Белых роз образом. Мучитель из любопытства снова вставил перо между пальцами и поводил им взад-вперед. Несчастный Андерс зашелся в истерическом смехе, изо всех сил дергая ногами.       — Вот оно что! — теперь уже Бенка не сомневался, что нашел самое чувствительное место, и, ухватив одной рукой пальцы на ноге пленника, принялся водить между ними пером. — Признавайся, где Великий Мумрик, или пеняй на себя! — увлеченно крикнул он.       Андерс зашелся беззвучным смехом, не успевая даже дышать. Этому способствовало и колено Сикстена, которое тот и не думал убирать с его груди. Андерс снова испугался, что задохнется от смеха. Тут Сикстен провел пером по его пупку. Он резко дернулся, изгибаясь всем телом, насколько позволяли веревки, и издал сдавленный хрип.       — Ага, — обрадовался Сикстен, принимаясь щекотать нежную область, — вот теперь-то ты скажешь, где Великий Мумрик?       Когда кончик пера скользнул в пупок Андерса, тот понял, что проиграл — Алые отыскали все его слабые места, и даже секрет Мумрика не стоил таких мук. Вдобавок Сикстен свободной рукой забрался под рубашку и настойчиво массировал ему ребра.       — Где вы спрятали Великого Мумрика? — снова спросил Йонте. Он отложил перья и стал щекотать ляжки пленника руками.       Для Андерса это оказалось последней каплей: — Сдаюсь! Сдаюсь… — из последних сил крикнул он.       Алые нехотя прекратили пытки и подняли стул с измученным вождем Белых. Они убрали уже итак наполовину развязавшиеся веревки — Андерс с трудом шевелился, он так ослаб от смеха, что едва не свалился со стула. Ему стало лучше, только когда удалось отдышаться.       — Я же говорил, все расскажет как миленький, — злорадно сказал Бенка, осматривая уставшего Андерса.       — Ладно, хватит, выкладывай, — потребовал Сикстен. Ему стало немного жалко, что они так издевались над другом.       — За усадьбой, надо идти по той тропинке… — Андерс все еще тяжело дышал, от чего его голос то и дело прерывался.       — А потом? — спросил Сикстен, угрожающе нацелив указательный палец на живот пленника.       Но никакого «потом» не последовало. Случилось нечто совсем непредвиденное. Послышался громкий треск, и комната Йонте погрузилась в непроницаемую тьму. Маленькая электрическая лампочка, единственная в комнате, разлетелась на тысячу кусков.       Пленный вождь был поражен не менее, чем его мучители. Но он раньше них пришел в себя. Под покровом темноты Андерс угрем проскользнул в дверь и был таков. Предводитель Белых роз вырвался на свободу!       А на крыше напротив Калле озабоченно прятал в карман рогатку.       — Придется достать деньги из копилки и купить Йонте новую лампочку, — произнес он с раскаянием.       В комнате на чердаке зажегся карманный фонарик и обежал углы.       — Сбежал! — в ярости воскликнул Сикстен. — Быстрее, за ним!