Война роз

      Часть 2

      Калле и Ева-Лотта услышали свист Андерса — знак, что он на свободе. Это была победа! Но пора было спускаться. Осторожно балансируя на крыше, они подошли к лестнице, по которой забрались наверх. Внизу, в переулке, показался Андерс, торопливо размахивавший руками.       — Молодцы! Хвалю за доблесть! — сказал он.       Со стороны дома Йонте донесся шум — никак, Алые опомнились и бросились в погоню.       Калле и Ева-Лотта торопливо спустились с крыши, и радостно пожали руки Андерсу. Но времени на приветствия не было — Алые были близко. Друзья пустились наутек, их шаги эхом отдавались от мостовой. Враги преследовали их по пятам — яростные крики, обещавшие беглецам страшную месть, неслись Белым в след.       — Стойте, у меня идея, — крикнул Калле на ходу. — Спрячьтесь, а я постараюсь оторваться от них — одному мне будет проще запутать следы.       Андерс и Ева-Лотта нырнули в проулок, прижавшись спиной к стене — и как раз вовремя — Алые промчались мимо, даже не взглянув в их сторону.       — Ха! Попались как дети, будто никогда не видели, как это в кино делается, — сказал Андерс. Он все еще тяжело дышал после жестокого допроса и был рад возможности передохнуть.       Когда Алые поняли, что часть добычи ускользнула от них, поворачивать было поздно. Тем сильнее они жаждали схватить нахальную Белую розу, которая водила их за нос. Однако как они не старались, догнать Калле они не могли.       — Попробуй перехватить его, — сказал Сикстен Йонте.       Йонте побежал в переулок — он лучше всех ориентировался на Плутовской горке.       Калле бежал вперед, не чувствуя усталости — вот это была жизнь! Кровь так и кипит, в ушах свестит ветер, и Алым никогда его не догнать. Даже лучше, чем ловить бандитов. Вдруг перед ним из-за угла выскочил Йонте.       — Ага! Попался! — послышались сзади торжествующие крики преследователей.       Калле быстро перебирал в уме возможности — он мог одолеть Йонте, но, пока он будет с ним разбираться, подоспеют Сикстен и Бенка. Вдоль улицы шел чей-то забор, и Калле, не раздумывая, перемахнул через него, оказавшись на неухоженном дворе. Конечно, лазить через чужие заборы было плохо, но делать было нечего. Оглядевшись, Калле понял, что дальше деваться некуда: хозяин соседнего забора явно не одобрял подобного рода развлечения, о чем свидетельствовала колючая проволока, шедшая поверху. Калле едва успел спрятаться за всяким хламом, прежде чем Алые один за другим приземлились во дворе.       — Где он? — послышался голос Сикстена.       — Отсюда некуда бежать, он должен быть где-то здесь! — ответил Бенка.       — Тогда найдите его! — Сикстен вместе с остальными принялся обшаривать двор в поисках беглеца.       — Учтите — дом этот — старухи Карлссон, предупредил Йонте. — А старуха Карллсон злющая ведьма, ей лучше не попадаться.       Калле понял, что сейчас его обнаружат, и лихорадочно пытался придумать, как выбраться с этого злополучного двора. Тут он заметил, что одна из досок соседнего забора идет как бы под углом, открывая небольшой лаз. Проход был в самый раз, чтобы в него пролезть. Калле одним броском оказался около норы и заполз в неё.       — Держите его! — крикнул Бенка, мимо которого промчался Калле.       Однако этого не потребовалось — Калле неверно рассчитал ширину отверстия, и, прежде чем ему удалось протиснуться на свободу, преследователи схватили его за ноги и принялись тащить обратно. Калле упирался, расставив руки в стороны и держась за забор с другой стороны.       — А ну, тащите его, ребята! — весело скомандовал Сикстен. — Вот ты и попался!       Однако как Алые не старались, им не удавалось вытащить упирающегося Калле обратно во двор.       — А может попробовать… — сзади раздался неуверенный голос Бенки, но долго ждать того, что он собирался попробовать, Калле не пришлось — кто-то ткнул его в бок. Калле весь изогнулся — хотя он не так сильно боялся щекотки, неожиданное прикосновение застало его врасплох.       — Ага, сейчас он сам к нам запросится, — обрадовался Йонте.       Калле почувствовал, что кто-то щекочет его под коленками и принялся хохотать. Лаз был настолько узкий, что он даже не мог повернуться на спину, и ему только оставалось беспомощно дергать ногами.       — Вылезай обратно! — потребовал Бенка, щекоча ему бока. Калле никак не мог от этого защититься — руки-то были по другую сторону забора, а все остальное оказалось в безраздельном распоряжении Алых.       — Да что уж, прямо тут его и допросим, — сказал Сикстен, снимая босоножку Калле. — Где Великий Мумрик? — он пощекотал Калле пятку, и тот забарабанил руками по земле, давясь смехом.       — Мы знаем, что вы спрятали его за Усадьбой — сказал Бенка, просовывая руки под рубашку.       Когда Калле понял, что маленькие пальцы Бенки пробираются к его открытым подмышкам, щекоча по дороге ребра, он решил, что рано или поздно он все равно будет вынужден рассказать Алым то, что не успел Андерс. Конечно, в отличие от их вождя, он бы продержался гораздо дольше, но все равно нужно было что-нибудь придумать. Тут он почувствовал, как кто-то снял его вторую босоножку — наверняка это был Йонте, и принялся щекотать вторую пятку. Калле решил, что дольше терпеть издевательства смысла нет: — Мумрик на дереве, в старом гнезде за усадьбой! — они уже как-то прятали Мумрика в гнездо, так что оставалось надеяться, что Алые попадутся на эту удочку.       — Ну, так не интересно, — сказал Йонте, — это уже было.       — Отлично! — произнес Сикстен. — А теперь вылезай обратно, а не то… — Ему не пришлось заканчивать угрозу, потому что Калле поспешно выполз обратно. Но выкрикнув выдуманный тайник Мумрика, он не только воодушевил Алых, но и придал сил старухе Карлссон. Почтенная дама уже давно прислушивалась к загадочному шуму у себя на заднем дворе. А она была не из тех, кто терпит у себя на дворе всякие загадочные шумы. Ей не терпелось покончить с этим шумом, кто бы его ни производил — крысы, воры или сам его величество король. Никто, кроме самой фру Карлссон, не имел права шуметь на ее заднем дворе! Когда резко открылась дверь, все остолбенели — включая Калле. Но он быстро решил, что готов на все, лишь бы не попасть в руки к Алым, и бросился мимо неё в дом. Когда Калле, словно загнанный заяц, внезапно влетел в сени, хозяйка была настолько поражена, что от изумления пропустила его мимо себя. Но зато Сикстен, Бенка и Йонте, появившиеся вслед за ним, попали все трое прямо в ее распростертые объятия. Фру Карлссон крепко стиснула их и заорала ефрейторским басом:        — Так это вы здесь хулиганите, паршивцы! На моем дворе! Ну, уж это слишком! Это, ей-богу, слишком!       — Простите, — заговорил Сикстен, — мы только хотели…       — Что вы только хотели? — бушевала фру Карлссон. — Чего вы хотели на моем дворе, а?       Не без труда удалось им вырваться из ее крепких объятий.       — Мы только хотели…— заикался Сикстен, — мы хотели… мы заблудились в темноте.       И друзья опрометью кинулись бежать.       — Вот как! Ну, попробуйте еще раз заблудиться на моем дворе, — кричала им вслед фру Карлссон, — я на вас живо натравлю полицию, узнаете тогда!       Но Алые розы не слышали. Они уже были далеко.       Где же теперь Калле? Преследователи остановились, прислушиваясь, услыхали вдали легкое «топ-топ-топ» и ринулись в ту сторону.       Калле слишком поздно понял, что опять попал в тупик. Улица кончалась у реки, ему бы следовало помнить это. На этот раз Алые, еще более разозленные, налетели на загнанного Калле втроем. Он пытался отбиваться, но его повалили на землю.       — А теперь вставай, и не вздумай что-нибудь выкинуть, — сказал Сикстен. — А вы смотрите, держите его как следует. Отведем его к Йонте. Помятого Калле, в растрепанной одежде бесцеремонна потащили обратно.       Андерс и Ева Лотта, направлявшиеся в сторону штаба Белых на чердаке пекарни, чуть не столкнулись с Алыми, возвращавшимися со своей добычей, но вовремя успели спрятаться.       — Они все-таки поймали его, — раздосадовано сказала Ева-Лотта.       — Они наверняка ведут его к Йонте, — сказал Андерс. — Нужно их перехватить и освободить его.       — Не получится, они уже около его дома, — ответила Ева-Лотта.       — Да, действительно, согласился Андерс. — Но что нам делать?       — Может, попробуем залезть на крышу? Оттуда все отлично видно.       — Хорошая идея, согласился Андерс. — Надеюсь мы что-нибудь придумаем. Как, кстати, вы разбили лампочку?       Алые, не подозревая, что за ними следят, вернулись на чердак Йонте. Там при помощи фонарика они отыскали запасную лампочку и восстановили порядок в своей разоренной камере пыток.       Калле привязали к тому самому стулу, на котором только недавно мучили Андерса. Его сразу приготовили к допросу — сняли, несмотря на сопротивление, рубашку и босоножки, ноги привязали к ножкам стула так, чтобы при желании можно было без помех щекотать пятки, а руки привязали к спинке стула, закинув их над головой.       — Думаю, нам всем интересно узнать несколько вещей, — начал Сикстен. — Во-первых, как вам удалось бежать из усадьбы?       — Ха! Белые розы умеют проходить сквозь стены!       — Так я тебе и поверил! — разозлился Сикстен.       — Давайте лучше его щекотать, — предложил Йонте — при обыске они нашли у пленника рогатку, и Йонте горел желанием отомстить за разбитую лампочку.       — Во-вторых, как вам удалось попасть в лампу с улицы? — продолжил Сикстен.       Калле подумал, что ему следует быть более разговорчивым — он ощущал себя совсем беззащитным и уже успел испробовать на себе методы допроса Алых, а судя по виду Йонте и Бенки, те только и ждали, чтобы наброситься на него. Поэтому он ответил, стараясь говорить как можно беззаботней: — Да мы просто на крышу старика Грена забрались, а вы, олухи, ничего даже не заметили.       — Еще посмотрим, кто тут олух, — гневно сказал Сикстен. — Расскажи-ка лучше про этот ваш тайный язык! — Сикстен многозначительно повертел пером перед носом Калле.       Такие секреты Калле раскрывать не мог, поэтому он только упрямо поднял подбородок. Сикстен уже хотел отдать приказ о начале допроса, но после предыдущего высказывания Блюмквиста посмотрел в сторону соседской крыши. Если бы Калле не сказал, он бы и не обратил внимания, но сейчас он заметил два еле различимых силуэта на фоне темного неба. Он тут же оттащил остальных в сторону от окна, и они принялись о чем-то шепотом совещаться. После этого Бенка вернулся к пленнику, а Сикстен и Йонте потихоньку вышли из комнаты.       — Признавайся, как говорить на вашем языке? — спросил Бенка.       — Ни за что! — ответил Калле, пытаясь понять, чего затеяли Сикстен и Йонте. Однако его размышления были прерваны, когда Бенка запустил руки в его голые подмышки. Калле разразился хохотом, пытаясь высвободиться, но руки оставались заломлены за голову, на радость Бенке обнажая его самые чувствительные области. Не переставая хохотать и извиваться на стуле, он без особой надежды бросил взгляд в сторону соседней крыши — и заметил то же, что ранее Сикстен. Тут он понял план Алых, и сквозь смех закричал: — Берегитесь! Слезайте оттуда!       Бенка яростнее вцепился в его бока, так что больше Калле ничего сказать не смог.       Для Андерса и Евы-Лотты этого было и так достаточно — они сами заподозрили неладное, когда пропали Сикстен с Йонте. Андерс первой пропустил Еву-Лотту, скомандовав ей слезать вниз, а сам пошел следом. Тут Алые с победоносным криком выскочили из-за угла.       — Беги! — крикнул Андерс.       Ева-Лотта собиралась запротестовать, но Андерс добавил: — Это приказ! — и зло посмотрел на неё. Ева-Лотта неохотно подчинилась и бросилась бежать. Сам Андерс спрыгнул на землю, но было слишком поздно — он прыгнул прямо в объятия Алых.       Когда Калле, которого помимо щекотки мучило беспокойство за друзей, увидел, как в каморку впихнули сопротивляющегося Андерса, надежда окончательно покинула его.       Алые, однако, не знали, что делать с Андерсом — стул-то уже занят, и неуверенно озирались по сторонам.       — Придумал! — воскликнул Йонте. — Привяжем его к раскладушке!       Андерс сопротивлялся как лев, — еще бы, он уже успел испробовать на себе гостеприимство Алых, но в конце концов они привязали его руки к одному концу раскладушки, а ноги — к другому, предварительно стащив рубашку.       — А все-таки мне интересно, как вы выбрались из усадьбы? — спросил Сикстен, подходя к Калле.       Бенка как раз щекотал тому живот, вооружившись пером, и Сикстен запустил руки в его подмышки.       Калле зашелся в беспомощном смехе: перо Бенки исследовало его пупок, в то время как сам он щекотал низ живота свободной рукой, а Сикстен очень усердно щекотал его под мышками.       — Обои… — простонал сквозь смех Калле. — Что, обои? — не понял Сикстен, но щекотать перестал.       — Если подсунуть под дверь кусок газеты или обоев и чем-нибудь вытолкнуть ключ, он упадет прямо на них, — объяснил Калле, и, не удержавшись, добавил — азбука сыскного дела.       — Подумаешь, — отмахнулся Сикстен, но, как и прочие, тайно был восхищен смекалкой Калле.       — Теперь скажи, какой секрет вашего языка?       Калле промолчал, и Бенка снова принялся щекотать ему живот, заставляя смеяться.       — А может нам это расскажет второй пленник? — поинтересовался Сикстен.       Йонте, устроившийся рядом с раскладушкой, с готовностью провел пером по беззащитной подмышке Андерса. Андерс дернулся, будто его ударили током, и беспомощно захохотал.       — Пожалуйста, только не снова!       Калле сочувственно посмотрел на него, — он знал, что Андерс эту пытку переносит гораздо хуже него.       Андерс заметил его взгляд, и, как бы оправдываясь, сказал: — Извини, я рассказал им про Мумрика на камне…       — На камне? — насторожился Сикстен, — На каком еще камне? Он же, вроде бы, в гнезде?       — В каком гнезде? — недоумевающе переспросил Андерс. При этом он совершенно не замечал отчаянных взглядов, которые бросал на него Калле. Но он никак не мог привлечь его внимание — Бенка теперь щекотал ему ребра, и выговорить хоть что-то было невозможно.       — Так значит ты нам солгал, — понял Сикстен, оборачиваясь к беспомощно хохочущему Калле. — Ну все, теперь вы попались. Говорите, где, все-таки, Мумрик?       Калле не ответил, собрав всю свою волю в кулак.       — Рано или поздно они расколется, — убежденно сказал Бенка, мучая бока Калле.       Сикстен согласно кивнул и, встав позади Калле, снова принялся щекотать его под мышками.       — Так, на чем мы там остановились? — спросил Йонте, продолжая водить перьями по голому телу Андерса. — Нужно идти по тропинке, а потом что?       — Не надо, пожалуйста! — Андерс впервые стал умолять о пощаде — до этого его подмышки оставались в безопасности, но теперь их не защищала даже рубашка. Йонте уже успел пощекотать Андерса, и знал, насколько тот бурно реагирует на эти безобидные с виду прикосновения. Поэтому теперь он не собирался останавливаться, пока тот вновь не начнет говорить. Но Андерс, как бы ему не хотелось прекратить эту пытку, знал, что Калле приходится хуже, ведь его щекотали с двух сторон, и не собирался сдаваться первым.       Калле действительно было не сладко — Сикстен тоже вооружился перьями и щекотал его под мышками. Бенка оставил его живот в покое, но зато устроился на полу, прямо перед его ногами. Калле так привязали к стулу, что между ступнями и полом было свободное пространство. И именно в него Бенка запустил руки — в отличие от Сикстена и Йонте, ему еще не довелось пощекотать Калле пятки, и он с удовольствием принялся восполнять этот пробел.       Как только Калле почувствовал, что пальцы Бенки, пока еще неуверенно, скребут по его ступням, он подскочил на стуле, насколько ему позволяли путы, но это особенно не помогло. Его смех стал совсем отчаянным, и по улыбке на лице Бенки он понял, что тот не собирается прекращать.       Андерс отвернулся от этого зрелища, искренне сочувствуя товарищу. Но сам он был в не лучшем положении — Йонте вспомнил, что он боится щекотки на бедрах, и принялся водить по ним своими перьями. Андерс беспомощно хохотал и изо всех сил дергал руками и ногами, но привязали его как следует. Казалось, у одного Йонте получилось извлечь из Андерса больше смеха, чем у Бенки с Сикстеном из Калле.       Бенка, тем временем, успел как следует пощекотать Калле пятки, и теперь взял перья — он помнил, как Андерс брыкался, когда он водил перьями по его босым стопам. Когда он испробовал этот метод на Калле, тот тоже бы взбрыкнул — но путы не позволяли, поэтому Калле оставалось только смеяться.       — Говори, куда вы спрятали Мумрик? — потребовал Бенка, мучая нежную кожу между пальцев Калле.       — Да, где тайник? — спохватился Сикстен. Он так увлекся истязанием пленника, который чуть не испортил им вечер и так долго водил их за нос, что уже забыл, для чего они мучают врагов. Он щекотал Блюмквиста очень тщательно, всесторонне ощупывая каждое ребро.       Калле, хотя ему это давалось с огромным трудом, продолжал хранить молчание — если, конечно, безудержный хохот можно было назвать молчанием.       Йонте, решив, что Андерсу пора бы уже сломаться, пустил в ход последнее средство — устроившись в ногах раскладушки, он перьями принялся щекотать Андерсу пятки.       — О, пожалуйста, все что угодно, только не это! — взмолился сквозь смех Андерс.       — Сдавайся! Говори, где тайник! — потребовал Йонте.       Перья бегали вверх-вниз по беззащитной коже стоп, и Андерс начал думать, что так и с ума сойти можно от смеха. Но тут Йонте, повинуясь некому инстинкту, перевернул перья, и попробовал пощекотать пятки острыми кончиками. Андерс захохотал с новыми силами, поняв, что это было еще не самое худшее.       Калле, несмотря на то, что его самые чувствительные места находились в полной власти Сикстена и Бенки, бросил сочувственный взгляд на своего вождя, не переставая при этом хохотать и дергаться на стуле. Что же делать? Он не должен сдаваться, раз Андерс терпит!       — Чего ты сопротивляешься? Все равно скоро Андерс нам сам все расскажет, — Сикстен перехватил взгляд Калле. — Лучше выкладывай, где Мумрик, и мы вас отпустим.       Калле понял, что так оно и есть — Андерс, который гораздо сильнее боится щекотки, был готов на все, лишь бы прекратить пытку. Теперь Йонте щекотал его руками, и как раз обнаружил, что вождь Белых не переносит прикосновений к подушечке стоп. Андерс бросил полный муки взгляд на Калле, как бы извиняясь за то, что не выдержал. Он уже открыл было рот, чтобы заговорить, но Калле перебил его: — Оставьте Андерса! Он ничего не знает, я перепрятал Мумрика!       Андерс широко открыл глаза, но потом, когда в них появилось понимание, посмотрел на Калле не с благодарностью, а с некоторой обидой — еще бы, кто бы хотел, чтобы товарищ спасал его, жертвуя своей шкурой. И вовсе он не был в таком отчаянном положении!       — Так я и поверил, — возразил Йонте, но от Андерса, все же, отстал.       — Да хоть бы и так, все равно нужно щекотать Андерса. Пусть Калле видит, как тот мучается из-за его упрямства! — Сикстен не хотел идти на поводу у пленника, ведь Андерс был слабым звеном, вот Калле и пытается отвести от него внимание.       Йонте продолжил свое занятие, согласно кивнув. Если не и из-за психологических мотивов, то потому, что щекотать Андерса было весело — тот забавно вскрикивал и хохотал. Но теперь он больше играл с ним, и Калле с облегчением заметил, что хоть Андерс и продолжает вертеться на раскладушке Йонте, уже не горит желанием выболтать тайну Мумрика.       Сикстен, замучив Калле чуть ли не до полусмерти особенно усердной щекоткой подмышек, так и не смог добиться признания. Он заметил успехи Йонте, поэтому тоже взял перо и присоединился к Бенке. Он не вполне верил Калле, и мог, конечно, взяться за Андерса — тот бы и минуты не продержался против него и Йонте, теперь, когда подмышки вождя Белых были так соблазнительно открыты, а руки удобно привязаны к изголовью. Но Сикстен хотел сломить упорное сопротивление Калле, поэтому принялся щекотать ему пятки вместе с Бенкой, в надежде, что это станет последней каплей для упрямого пленника. Ему уже довелось поразвлечься с пятками Калле, когда тот так удачно застрял в саду Фру Карлссон, но теперь его ноги были крепко привязаны, и у Сикстена было в руках страшное оружие — перо.       Калле на чем свет стоит ругал себя за то, что умудрился попасть в руки к противнику — надо было переплыть речку, и пусть дома потом его бы отругали за мокрую одежду — все лучше, чем этот унизительный допрос. Когда к стараниям Бенки на левой ноге добавились руки и перо Сикстена на правой, Калле понял, что сила воли подходит к пределу. Сикстен игриво водил пером по стопе, а указательным пальцем свободной руки щекотал Калле пятку.       Бенка тоже старался во всю: ухватил пальцы Калле и принялся водить между ними пером. Эта точка оказалась для Калле совсем непереносимой: даже Андерс не так громко хохотал, когда Бенка делал с ним тоже самое.       — Попробуй здесь, — посоветовал Бенка Сикстену. Сикстен с удовольствием последовал его совету. Он без труда отогнул назад пальцы Калле и стал водить между ними перьями. Калле чуть не визжал от смеха — он набрал полную грудь воздуха, чтобы выдать, наконец, где действительно спрятан Мумрик, но не смог — воздух вышел смехом. На все его попытки хоть что-то сказать мучители даже не обращали внимания — они так увлеклись своим делом, а в комнате стоял такой громкий смех, что они попросту ничего не замечали.       Наконец он выговорил: — Мумрик на дереве… в гнезде за усадьбой, нужно идти в рощу…       Но к ужасу Калле, невыносимая щекотка не прекратилась.       — Почему-то Андерс с тобой не согласен, — возразил Сикстен.       — Но он не знает… — вновь попытался объяснить Калле, но врать было тяжелее, когда его самые слабые места подвергались такой жестокой пытке.       — Вы уж как-нибудь договоритесь сначала между собой, — посоветовал Сикстен.       Йонте занервничал, что сейчас может проиграть в их негласном состязании, если Калле расколется первым. В поисках преимущества он обвел глазами свою каморку. Ну конечно! Его взгляд упал на расческу. Он тут же отбросил перья и схватил новый инструмент пытки. Андерс успел вдохнуть поглубже в этот короткий перерыв, но вдох оборвался вскриком — расческа, которой Йонте принялся весело водить по его ступне, оказалась худшим, что ему довелось испытать за весь вечер.       Свободной рукой Йонте для пущей муки принялся щекотать вторую пятку, но для Андерса это был перебор.       — Мумрик лежит на камне! Если идти по той узкой тропинке, что за усадьбой, там будет с краю такой камень с углублением, в нем лежит Мумрик…       — Ха! Хитро придумано, — похвалил Йонте, прекращая мучить Андерса.       — Все-таки заговорил, пес! — Сикстен раздосадовано бросил перо — ему, как он считал, так и не удалось сломить Калле. — Это так? — Он бросил на того угрожающий взгляд.       Калле, совсем обессилив, устало кивнул — все равно они проиграли, а так Сикстен, чего доброго, еще продолжит допрос.       — А ваш тайный язык? — спросил Бенка.       — Точно, — спохватился Сикстен и подобрал брошенное перо. — Как вы на нем говорите?       Калле едва успел сделать несколько свободных вдохов. Сопротивляться не было смысла — он то, возможно и продержался бы еще минуту, но Андерс, теперь, когда Йонте нашел к нему правильный подход, и не такое расскажет. Чтобы не заставлять Андерса чувствовать себя виноватым, в том, что он все разболтал, а заодно и чтобы избежать новой порции пытки, которую, как он видел, очень хотел продолжить Сикстен, Калле ответил.       Несколько минут ушло на то, чтобы растолковать Алым, как говорить на тайном языке, но в итоге Сикстен остался доволен — не столько выуженными из пленников секретами, а сколько тем, что Калле не захотел сопротивляться дальше. — Ну что же, думаю, война Роз на этот раз кончилась, даже не начавшись, — его слова вызвали смешки у Йонте и Бенки.       — Как бы не так! — гневно возразил Андерс.       — Молчи, пока вождь говорит, — сказал Йонте и пощекотал беспомощному Андерсу пятку. Тот невольно прыснул со смеху.       — Итак, — удовлетворенно продолжил Сикстен, важно встав в центре каморки — думаю, нужно показать этим несчастным Белым, как они заблуждаются. Месть рыцарей Алой розы страшна, и вам бы пора зарубить это себе на носу! — с этими словами Сикстен снова принялся щекотать Калле под мышками.       — Эй! Это не честно! — возмутился Калле, но прикосновение проворных пальцев Бенки к голым пяткам окончательно выбило его из колеи.       — Бесчестные псы! Мы же все сказали! — начал было Андерс, но Йонте не дал ему договорить, снова принимаясь водить расческой по его стопе.       — Будете знать, как сопротивляться Алой розе!       Беспомощный смех огласил летнюю ночь, и еще долго после этого Белые не могли смыть позор произошедшего в тот вечер. Но с того дня методы ведения допроса в Войне роз безвозвратно изменились, и еще не раз обеим сторонам пришлось испытать на себе изобретательность и неумолимость друзей в битвах за Великого Мумрика.       Арес

Июнь 2019