Жить дальше. Любой ценой

Томас сидел и смотрел на метавшуюся по кабинету Аву Пейдж, кривясь в едва различимой насмешливой гримасе. Она впервые на его памяти потеряла всякое самообладание, стуча ладонью по столу и срываясь временами на крик. У лифта Томаса ждет охранник с направленным на него шокером, второй держит за плечо Бренду. - Ты опоздал, - она сверлит Томаса злым почерневшим взглядом, в котором плещется ярость, помноженная на боль. – Я же сказал… - Заткнись! – охранник толкает ее вперед. – С вами теперь Канцлер разберется. Томас безразлично смотрит на наручники, смыкающиеся у него на запястьях. Он даже рад, потому что ему есть, что сказать Аве Пейдж. - Ты нарушил сразу пять пунктов договора! – Ава резко развернулась, пытаясь восстановить дыхание, сбитое гневом. – Пять! Ты вломился в программу, чуть не испортив все, хотел вывести объект из намеренно смоделированной ситуации, когда мы так близки к цели! Томас! Чем ты думал?! - Мозгами, Канцлер, - Томас поднял голову, намеренно проводя между собой и Авой границу из заново взятого в оборот «Вы». – Мозгами, Канцлер Пейдж. Мне интереснее, чем Вы думаете. И тут его сорвало. Вскочив со стула, оттолкнув плечом охранника, Томас подался вперед и заорал: - Он там с ума сходит, черт Вас побери! И это никому не поможет, потому что толку нет! Вся эта идея – провал с самого начала! Охранник схватил его за ворот рубашки и заставил сесть обратно. - Я не согласна с тобой, - Ава прищурилась. – Мы почти добились результата. И тут являешься ты и предлагаешь ему уйти. Прекрасно просто. Тереза была бы в восторге от твоих поступков. Это было как удар под дых. Томас на секунду задохнулся, но все же поднял взгляд. - У нас с ней были разные взгляды на способы достижения результатов. - Это я уже поняла, - Ава села за стол, вытерев платком пот с висков, и подняла глаза на охрану. – А теперь так: уберите девочку, пусть побудет под присмотром пока что, а нам нужно поговорить наедине. Бренда протестующе вскрикнула, но ее подняли и вывели, не дав даже слова сказать. - Хочешь использовать ее как заложника? – Томас постарался, чтобы его улыбка вышла как можно более сухой. – Не выйдет. Ава вскинула брови, но промолчала. Подперев голову рукой, она уставилась на Томаса, словно ожидая продолжения. - А теперь послушай меня, - Томас вдохнул, выдохнул и заставил себя говорить спокойно. – Надо это все заканчивать. Никакого результата не будет. - Почему ты так уверен? – взгляд Авы стал внимательнее. - Потому что, - Томас прикрыл глаза, пытаясь найти в своем арсенале те доводы, которые она способна понять и услышать. – Он сходит с ума, ему там уже голоса мерещатся, собрался ночью по Лабиринту носиться, уверенный, что это поможет. Ава, я видел его – ничего не выйдет. Ты просто убьешь еще одного моего друга в угоду своим мечтам о лекарстве. - Он выдержит, - Ава качнула головой. – Мы повысим класс сложности Лабиринта, сменим программу перемещения стен и добавим нужные акценты. У него все получится. Томас закрыл глаза, бессильно опуская голову. - Слушай, - после долгого молчания сказал он. – Ты думаешь, что он сможет, и он сам так думает, но я вижу, что ничего не получится. Минхо уже едет крышей, рисуя на себе карты этого вашего Лабиринта и слушая голос Ньюта… вот и весь результат. Надо остановиться, пока не поздно, и признать поражение. Ты сама это говорила. Ава улыбнулась. - Изобретательно, - похвалила она. – А голос… Это не галлюцинация. Он и в самом деле слышал голос А-5, если ты о нем сейчас говоришь. Просто не смог решить задачу. Но мы были просто поражены тем, насколько у него дернулся пульс. Томас, он сможет, я знаю это. Мне просто нужно еще немного времени и понимания, чего же именно ему не хватает. Если бы еще немного, я уверена - все бы получилось. Но у меня мало данных. Томас поднял взгляд и долго-долго изучал Аву, невольно сравнивая ее с Терезой. Они были одинаковыми с этим безумным огнем веры в свою правоту в глазах, зараженные, как «Вспышкой», непробиваемой уверенностью, что они делают самое важное дело на земле, и цена не важна абсолютно. - И что будет, когда ты добьешься от него этого результата? Что с ним будет? - Ничего, - Ава склонила голову набок, поправив выбившуюся из строгой прически прядь. – Как и ты, будет жить и помогать нам. Сдавать кровь для сыворотки. Разве тебе это в тягость? Захочет, сможет уехать обратно в Тихую Гавань и вернуться к своей прежней жизни, или остаться здесь. Я не зверь, Томас, и устала это тебе повторять, я просто хочу спасти мир. Томас кивнул. Да, это он уже слышал. И, да, на своем примере убедился, что никто в этот раз не планирует выкачивать из него всю кровь до капли, и он может уехать, он абсолютно свободен в этом своем желании. Сам же решил остаться. - Ты можешь пообещать мне, что после оставишь его в покое? – спроси он. «Не смей! – заорала совесть так, что свело судорогой челюсти. – Не смей этого делать!» - Разумеется, - Ава кивнула. – Мне не в радость держать его тут, знаешь ли. Томас передышал гул в голове, ощупал вдруг вспотевшие ладони и принял, как ему показалось, единственное верное решение. - Дай мне поговорить с Ньютом, если он на самом деле живой и находится здесь. Я не приму отговорки… Ава шумно выдохнула, как будто он дал ей пощечину, и сжала пальцы в кулак. Красивые ногти с безупречным маникюром впились в ладонь. - Том, - процедила она. – Я кое-что объясню тебе сейчас, а уже потом ты попросишь меня еще раз, если на это хватит твоей совести. Я не хочу, чтобы ты посещал инфекционный блок… - Я не могу заразиться! – перебил Томас. Он чувствовал сейчас, что близок к победе. Теперь он шаг за шагом заставлял ее отступать, загоняя в угол. Или она сейчас даст ему увидеть Ньюта, или все же сознается в своей чудовищной лжи. И тогда он просто убьет ее. И плевать, что потом будет с ним самим. - Знаю, - Ава подняла на него неожиданно тяжелый взгляд, способный пригвоздить к стене. – Но прежде, чем ты ломанешься выполнять свои прихоти и удовлетворять недоверие ко мне, подумай вот о чем. Эти люди больны. Мы стараемся обеспечить их нормальными условиями, насколько это возможно, учитывая специфику «Вспышки». А теперь представь, что они почувствуют, увидев тебя. Ты иммун. Ты никогда не заболеешь. Твоя кровь – их спасение, но черствые руководители ПОРОКа не желают забрать у тебя ее всю, бездушно составляя списки очереди на драгоценную сыворотку, а остальных держат на побочном продукте, способном лишь временно поддержать их всех. Как ты думаешь, что именно они чувствуют, когда видят таких, как вы? Правильно – гнев, ярость, ненависть, обиду на этот мир. Все это только усугубляет их состояние. Мы намеренно подбирали в этот блок добровольцев не иммунов. А ты хочешь вломиться туда лишь потому, что тебе хочется проверить мои слова. Томас опустил голову и долго рассматривал свои руки. Он никогда не думал о «Вспышке» с этой стороны. В самом деле, а каково это… Как это принимал Ньют? Что он чувствовал, когда болезнь уже разъедала его изнутри, а он смотрел на них. На своих друзей, тех, кому повезло. Смотрел и шел дальше, молча прощаясь с жизнью, заранее составляя последние письма совсем не тому человеку, которому хотел написать их сотню. Каково это? Ньют знал, что умрет, но все равно упрямо спасал Минхо. Уже не для себя. Он знал, что у них ничего не будет… Как это – любить того, кто волей слепого случая никогда не разделит с тобой жизнь? Кому дано просто так от рождения не бояться заразы. Кто будущее, когда ты – уже вчерашний день? - Ты меня понимаешь? – внимательно глядя на Томаса, Ава дала охраннику знак, освободить его и выйти. – Тереза понимала это. Печальная история ее матери дала ей глубокое понимание того, насколько важно не только то, что мы делаем, но и насколько важно смотреть на зараженных не просто как на обреченных людей. Хотя бы на тех, кого мы можем спасти. - Да, я понимаю, - Томас передернул плечами и потер запястья, все еще глядя в стол перед собой. «Ньют, я не знаю, жив ты или уже на Небесах, но, если сможешь, прости меня за это. Если бы я мог, я бы с радостью поменялся с тобой местами». - Скажи мне, что делать дальше? – Ава подошла и села рядом с ним. – Я не понимаю, как еще мне встряхнуть А-7. Ведь был же зафиксированный скачок в Лабиринте «А». Что могло быть причиной? Томас промолчал. Он догадывался, что именно так тряхануло Минхо в прошлый раз, но он не знал, имеет ли хоть какое-то право говорить это Аве Пейдж. Совесть дурниной орала, что надо заткнуться и хоть локти жрать, но молчать сейчас, а вот голос логики, так похожий на голос Терезы, советовал сделать то, что нужно. «Это же обеспечит и ему быстрейшее прекращение всего этого ада…» - Ты обещаешь, что он уедет отсюда, если ты добьешься результата? – Тихо спросил Томас. – И ты оставишь его в покое? Ава молча кивнула. Она не торопила Томаса, внимательно наблюдая за ним. «Пусть Минхо хоть возненавидит меня после этого, но главное – он уедет. И если все же Ньют жив… они уедут вместе. Что еще надо для счастья и тому, и другому?» Ощущая себя последним скотом и предателем, Томас сжал пальцы в замок и тихо произнес: - В Лабиринте, в самом его начале, как я понял, между Минхо и Ньютом… они… Слова застряли в горле, и Томас осекся. - Это невозможно, - Ава вскинула брови. – У Алби были четкие инструкции насчет такого рода отношений. Томас горько хмыкнул, все еще глядя в стол. «Начал, уж доделывай теперь» - язвительно подсказала совесть. - Эти ваши инструкции, я думаю, стали не последней причиной. Учитывая, что негативные эмоции у человека всегда сильнее положительных, я думаю, когда их заставили держаться на расстоянии, и произошел этот самый скачок. Это просто теория… Ава долго сидела, подняв брови, потом постучала ногтями по столу. Казалось, она в шоке. - Если ты прав, то, возможно, я нашла решение, - произнесла она наконец. - Что ты собралась делать? – Томас вскинулся. – Не смей это использовать… - Пора им встретиться, - она поднялась, схватив со стола гарнитуру с микрофоном. Опять до рези в сердце похожая на Терезу этой бешеной целеустремленностью. «Ты же хотел увидеть горящие глаза, - едко подсказал внутренний голос. – Смотри. Чем недоволен?» - А как же Ньют? - Позднее, Том, сейчас важно не упустить момент. А-7 в Лабиринте. И на этот раз мы не будем возвращать его в исходную точку. Я дам ему шанс найти выход.