Жить дальше. Любой ценой

Минхо вскинул голову, огляделся, словно вспоминая, где он находится, и нервно дернулся в сторону врат. Замешкался на секунду и обернулся. - Ты просто скажи мне - все нормально пока? – спросил он, уставившись Томасу в глаза. – Мне бежать уже надо, салага, так что - просто скажи, а вечером поговорим нормально. Томас догнал Минхо и удержал за руку, поймав чуть выше локтя. - Остановись сейчас, ладно, - попросил он, стараясь вложить в свой голос как можно больше веса. – Лабиринт подождет. Идем, чаю выпьем и поговорим. Минхо дернул бровью, как-то очень странно глянув на Томаса, и вывернул свою руку из его пальцев. - Ты не понимаешь, - тихо-тихо произнес он. – От этого все зависит. Все, я пошел. Увидимся. Отвернулся и побежал к вратам, едва заметно припадая на правую ногу. Томас онемел. Минхо проникся идеями ПОРОКа или сошел с ума? С каких пор с его языка так просто слетают слова Авы Пейдж? Зная упрямство друга и то, насколько сложно его остановить, когда у него в голове что-то засело, Томас чертыхнулся, прокляв всю эту затею, и рванул следом, мельком успев глянуть на часы. Прошло уже 20 минут, в запасе было еще около полутора часов на почти невыполнимую задачу – переубедить Минхо и уговорить уйти вместе из этого места. Серые стены Лабиринта приняли его, заставив вспомнить все те ощущения, которые он испытал в Глейде, когда впервые выскочил за врата, даже не думая о последствиях. Минхо бежал впереди, опередив Томаса шагов на 10, и было похоже, что он отлично знает, куда именно направляется. Ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, ожидая остановки – на бегу говорить даже пытаться не стоило. Томас заметил на стенах яркие белые отметины, очевидно чем-то выбитые. «Он по ним, видимо, ориентируется. Эта модель смещается по окружностям и уровням одновременно. Цикличность он вычислить не мог – еще мало времени прошло, значит, эта сыворотка Авы, которой снабжены гриверы, его не задела, или он с ними еще не сталкивался в этом плане…» На широкой площадке, имевшей сразу четыре ответвления от основного коридора, Минхо затормозил на минуту, оглядывая стены. - Эй, стой-стой-стой, - Томас нагнал его и схватил за руку. – Ты куда так… несешься? Вдруг что пропустим? - Пропускать нечего, салага, - возразил Минхо, подойдя к стене и чутко ощупав ее пальцами. – Надо в четвертый сектор, там дальше арка, и через нее уже дальше. Он закатал рукав, что-то рассматривая на своем предплечье, потом поднял голову. Томас передернул плечами, сузив глаза. - Мы не оставили ему возможности чертить маршруты, чтобы усилить состояние стресса, - Ава пристально смотрит на Томаса. – Полагаю, что отсутствие привычной схемы действий вызовет у объекта повышенный выброс адреналина. - Он может просто не найти дорогу назад, - Томас качает головой. – Мне кажется, что весь этот проект – это не попытка добиться подъема возможностей, а изощренная форма убийства. Ава вздыхает, нервно перебирая пальцами тонкий браслет на своем запястье. - Если бы я знала хоть один другой способ, Том. Клянусь тебе, я бы им воспользовалась. Томас хмыкает и ничего не отвечает. Почему-то в эти слова ему верится с огромным трудом. - Ты чертишь карту на себе? – Томас подошел ближе, и взял Минхо за запястье, чтобы рассмотреть многочисленные царапины. – Умом тронулся? - Тут была отметка, - Минхо, казалось, даже не услышал его вопрос, продолжая пробегать пальцами свободной руки по камням. – Сейчас найду… сейчас… Томас дернул его, заставляя обернуться. Больше всего захотелось дать другу хороший подзатыльник. - Тормози, - жестко сказал он. – Ты что творишь-то? Минхо сморгнул, почти раздраженно рассматривая Томаса, словно вообще только что вспомнил о его присутствии, и вырвал руку. - Мне надо закончить. Отвали, ладно, сейчас. Я успею. Тут были отметки. Мне надо к арке… В его взгляде промелькнуло что-то такое, что заставило Томаса напрячься. Стремительно потемневшая радужка зажглась странным безумным огоньком. Минхо вдруг подошел чуть ближе и положил руки Томасу на плечи, зацепив большими пальцами подбородок, и дернул его голову вверх, заставляя встретить этот безумный взгляд. - Слушай… слушай, салага, а ты же сказал, что ты в лаборатории их, так? Томас моргнул. Ему захотелось отстраниться, но пальцы на шее держали крепко. - Да, - за секунду все взвесив, ответил он. Минхо улыбнулся, и Томасу стало нехорошо от этой безумной полуулыбки, помноженной на совершенно черный взгляд и горько вздернутые брови. - Хорошо, - дрожащие пальцы немного рассеянно погладили его по скулам. – Это хорошо. Слушай, скажи им, что я смогу, ладно? Скажи… пусть не трогают меня больше ночью, не надо меня назад возвращать, я справлюсь. У меня все получится, только скажи им, чтоб не мешали, лады? И чтобы Ньюту сыворотку дали. Ты же сможешь, да? Минхо притянул Томаса ближе, упершись своим лбом в его. - Ты же с Пейдж можешь договориться, да? Она тебя послушает… Томасу стало страшно. Он хотел отвести взгляд и не смог, загипнотизированный нервной пульсацией зрачков напротив, дернулся отстраниться, но Минхо его удержал. - Ты только скажи, ладно? – еще тише попросил он. – А я сделаю. Ты же не просто так пришел… помоги мне, салага, а? Ради Ньюта. Томас мотнул головой, разрывая наваждение, и отшатнулся. - У тебя с головой плохо, - ответил он. – Какая ночь в Лабиринте? Тебя тут гриверы сожрут за милую душу и костей не оставят. И никому это не поможет… Минхо отвернулся и уперся лбом в стену, как-то по животному тоскливо застонав, словно у него раскалывалась голова. - Сделай, - коротким стоном полетело сквозь сжатые зубы Томасу прямо в сердце. – Я смогу… я найду выход. Томас постоял минуту, глядя Минхо в спину, и вдруг понял, что у него мелко дрожат пальцы. А вот теперь он уже и сам, как Винс в свое время, готов был сказать, что Минхо едет чердаком. Резкие перепады настроения и раньше были ему присущи, но все же больше от радости к гневу и злым шуткам, чем от бешенства к депрессивным ноткам. Плохой знак. - Минхо, - Томас подошел, осторожно тронув друга за плечо. – Слушай, я бы хотел, чтобы ты пошел со мной… - Куда, салага, - глухо отозвался тот. – Тут идти некуда. Я вспомнил это место. Слева тупик, прямо обрыв, можно бы прыгнуть, да я не смогу сейчас… надо правее, там по стене можно перейти, узкая, но можно… главное, чтобы не шатало… смогу… Он неожиданно вывернулся из-под руки Томаса и метнулся туда-сюда вдоль стены, как в ловушке, вцепившись себе в волосы. - Они говорят, что я должен смочь! Но ничего не меняется. Они говорят и исчезают… а я устал бояться, салага, я устал искать этот гребаный выход! Его нет!! Надо ночью… Я знаю… Томас смотрел на Минхо с дикой смесью жалости, нараставшего ужаса и сочувствия, не зная, как быть. Остановить? Дать выговориться? Что-то сказать в ответ? Поддержать эту безумную идею? - Зачем его сюда притащили? Это же, бля, пиздец какой риск… ты же знаешь, скажи, ему хуже не стало? Крутнувшись еще раз на месте, Минхо снова уставился на Томаса, как на какую-то последнюю надежду. - Ты видел его? Хуже не стало? Он держится? - Ты о ком? – Томас сглотнул, нервно сцепив пальцы в замок, чтобы их дрожь не выдала его нервного напряжения. - Я слышал его голос, - Минхо снова улыбнулся, отчего Томас еще больше убедился в своей правоте – друг тронулся умом окончательно. – Просто не успел догнать. Хотел подождать до рассвета, пока стена повернется, но вырубился, а очнулся уже в Глейде. Мне нужна всего одна ночь, скажи Пейдж… Томас кивнул, понимая, что спорить сейчас просто бесполезно. У него была другая задача, а час из драгоценного времени уже был потрачен. - Хорошо, - соврал он, твердо глядя Минхо в глаза. – Я скажу, но сейчас нам надо вернуться. Ты же даже рюкзак не взял. Давай, двигаем обратно, соберемся нормально, и тебе надо отдохнуть. Минхо неожиданно улыбнулся ему. Так чисто, так светло и так искренне-благодарно, что Томасу захотелось завыть от тоски. - Хорошо, - согласился он. – Спасибо, салага. - Я когда-нибудь стану Томасом, а? – Томас постарался, чтобы шутка вышла как можно более задорной. – Или ты забыл мое имя? Минхо на секунду дернул бровями, словно и в самом деле забыл, но потом усмехнулся. - Да, точно, Томас. Вытащил из прорези на ремне тонкий медицинский скальпель и потер рукояткой стену, оставив широкий белый след. - Давай, двигаем, - Томас огляделся, пытаясь понять, куда им бежать. - Тут так не выйдет салага, - Минхо усмехнулся, снова становясь собой – насмешливым, высокомерным, уверенным в себе типом, которого Томас знал. – Давай за мной. И побежал в совершенно другую сторону от Глейда.

***

Лифт с грохотом шел вниз. Томас сидел, привалившись к решетчатой стенке и упершись локтями в колени. На лбу от пота слиплись волосы, в глазах было серо от слез, а в горле комом безысходного воя застряли те самые слова, что он обещал сказать. - Передай ему, ладно? – Минхо сует что-то Томасу в ладонь и снова смотрит этим полубезумным взглядом, как будто выгорая изнутри. Томас кивает, в последней попытке придерживая друга за руку. - Идем со мной. Ну… ну вы же тогда увидитесь. Минхо кривится, как от зубной боли, и отводит взгляд. Томас впервые за все время их знакомства замечает, какие у того длинные ресницы иголочками – за ними хорошо прятать глаза. - Мне надо найти выход, - возражает Минхо. – Они сказали, что тогда изменится класс. Это нужно Ньюту. Думаю, сейчас больше, чем встреча со мной. Я смогу, ты не парься. Просто скажи Пейдж, чтобы меня не трогали. Мне одна только ночь и нужна. Томас снова кивает, понимая, что время у него на исходе, а заставить силой Минхо он просто не сможет. Никак. - Передай, что мы скоро увидимся, - Минхо мельком бросает косую улыбку, какая у него часто бывала в том Глейде, где еще все было не так безнадежно, как здесь. – Спасибо, салага. Я всегда знал, что ты – мой друг. Отворачивается и бежит прочь, возвращаясь в Лабиринт. «Иногда мне кажется, что там твое место больше, чем где-то еще, - Томас смотрит ему вслед, давясь ором и придушившими его рыданиями. – Я не знаю, как тебе это сказать…» Он прыгает в лифт, зная, что Бренда у монитора сейчас же запустит кабину обратно, проклиная его всеми известными ей словами, и скорее всего даст по голове, как только он вернется. Но она должна его понять… просто обязана… Разжав кулак, Томас рассмотрел лежавший на ладони небольшой кусок дерева, выточенный в форме маленького неровного сердца. «Живи. А я выживу». Полузарыдав, полузасмеявшись, Томас ударился затылком в решетчатую стену. - Будь ты проклята, Пейдж! – заорал он на всю шахту. – Будь ты проклята!!