PLAZA - совершенство ближе, чем ты думаешь.

      Это все слишком. Слишком быстро, слишком много, слишком сильно, слишком больно. Лучший друг гниет в тюрьме за то, чего не совершал. Его мелкий братишка отбился от рук, а я не проследил, не успел предотвратить его шаг в бездну. Дерек, прости меня, если сможешь. Я вытащу тебя, и ты сможешь хорошенько мне врезать за все это.       Мама переносит еще одну операцию, ей нужен отдых и хорошие условия жизни. Говорю врачу, что успею внести залог за эту неделю, пусть только немного подождет. Врач настроен весьма скептически, подонок. По его лицу видно, что ему насрать на меня и на всех пациентов в целом с высоооокой колокольни.       Сажусь в машину и проверяю телефон. Очередное истерическое сообщение от Алексы. Сходит с ума из-за того, что ее отца снова прессуют. Еще одно сообщение — от классного руководителя Хлои: начался сбор денег на организацию Нового Года. 6 ноября, о чем она вообще?! Джей пишет, что нашел еще одну подработку. Это радует, но он никогда не задерживается на работе дольше двух недель. Остальные сообщения даже читать не планирую — не хочу расстраиваться.       Машина заводится с третьего раза, бью по рулю и устало кладу на него голову. Дурацкий свитер с высоким горлом словно удавка. Дышать тяжело. Или это не из-за свитера?       На часах пол восьмого утра. Время ехать на работу, но я не могу поднять тяжелую голову. Всю ночь пришлось переводить статью для подработки, а потом еще Джей позвонил, рассказал о разговоре с этой девчонкой. При мысли о ней зубы непроизвольно сжимаются. Что еще для меня слишком, так это присутствие Ариадны в моей жизни. Куда ни глянь — везде она.       Сначала мне показалось, что она типичная самовлюбленная девчонка, которая будет смотреть на всех свысока. Но она резко стала доверительным лицом Мэтта, да настолько, что он остался у нее ночевать в первую встречу, пришел после того, как папаша в очередной раз избил его, а после три дня зависал с ней вместе. И буквально вчера Джей сообщает мне, что они с Ариадной решили, что Мэтту лучше пожить у него. Да кто она вообще такая, что так легко нашла контакт с этим рыжим выскочкой?!       В мыслях проскальзывает момент у ее дома. Я тогда впал в такой шок: сначала потому, что она реально не побоялась высунуться, а потом из-за ее внешнего вида. Розовая пижама, кроссовки и пальто. И взгляд. Выдыхаю, воспроизводя его в голове. В ее взгляде не было страха даже тогда, когда я в открытую начал угрожать. Что в нем было, я не разобрал, но после долго не мог отойти.       На работу я в итоге опаздываю. Приходится терпеть порцию ора от директора, но я нахожусь в таком полусонном состоянии, что пропускаю все мимо ушей. Рабочий день проходит быстро, коллеги не лезут и не критикуют мой внешний вид, родители не скандалят, дети на удивление тихо выполняют упражнения. Джей звонит в пол первого, когда у меня как раз окно. Он только говорит «Они выехали», а я уже сажусь в мустанг и срываюсь с места.       Не знаю, чем я руководствовался в тот момент. Мне хотелось удостовериться, что Мэтт не сбежит? Да, но тогда я мог бы просто позвонить вечером Джею. Собственная неопределенность начинает бесить.       Наслаждаюсь лицом Мэтта, когда он видит меня. Хочу сказать что-нибудь язвительное, но не успеваю: засранец при мне притягивает Ариадну и целует. А она не особо против! Ну вот, пришел реакцию проверить. Топ-проверка, рекомендую. Сжимаю зубы и молча разворачиваюсь. Ехать в школу не хочется, поэтому я надеваю наушники и решаю немного прогуляться. «Интересно, она уже уехала?» — дурацкая мысль заставляет развернуться, а потом резко словить врезающееся в меня тело и в шоке замереть. Она такая хрупкая…       Успеваю придать лицу непроницаемое выражение, закатываю глаза и разворачиваюсь, чтобы скрыть ухмылку. Она бежала за мной, чтобы прояснить все это недоразумение? Почему эта мысль так льстит?       Ариадна вдруг оказывается передо мной и срывает наушник. Смотрит этими своими огромными глазами, в которых утонуть можно (мысленно даю себе леща за подобную сопливую хрень). Глаза вдруг становятся еще больше (не думал, что это возможно), девушка ойкает и начинает падать. Чисто машинально ловлю и притягиваю к себе. Ну вот, Барс, эти самые глаза теперь прямо перед тобой. -… избежать недопонимания в наших отношениях, — Ариадна запинается, я стараюсь не показывать собственного смущения. Ухмыляюсь. — Отношениях? Не заинтересован. — почему от собственного тона тянет блевать? — Это я попросила Джея не говорить тебе по поводу Мэтта и… — Сборник противоречий, — убираю упавшую прядку с ее лица. Не понимаю собственный ебанутый порыв, но вида не показываю и продолжаю говорить. Девчонка злится. Это заметно по слегка суженным глазам и напрягшимся губам. Не смотреть на губы, несмотретьнесмотретьнесмотреть. -... понравился эффект? — ой, какие мы обидчивые. Почему мысль, что мне удалось ее задеть, не доставляет удовольствия? Она же из Плазы, такая же глупая мажорка с завышенным ЧСВ и пренебрежительным отношениям ко всем вокруг. «Но ведь она не похожа на остальных» — с раздражением отметаю подобную мысль и говорю то, о чем буду потом очень жалеть. -…Скажи, ты со всеми подряд целуешься? Или нужно сначала у тебя ночь провести?       Едва успеваю перехватить чужую руку и сжимаю ее. В глазах напротив нет презрения или обиды, только чистая неприкрытая злость. Меня едва не сносит, но Ариадна быстро выдергивает руку. В этот момент во мне вдруг просыпается совесть и настаивает, чтобы я извинился. Внутреннее эго противится и вступает в конфликт с совестью. Пока слушаю диалоги в своей голове, пропускаю момент, когда девчонка вдруг меняется в лице.       Она даже стоять ровно не умеет, или ее реально только что качнуло?       Буквально через мгновение Ариадна в истерике разбивает к херам дорогой телефон и запинывает его куда подальше. Такого я точно не ожидал. Она тяжело дышит и немного шатается, я вижу, что ей плохо, но даже сейчас она отталкивает меня. — Отъебись!       Отъебаться, я понял. Заслужил. ***       Я стою на обочине напротив школы и курю. Хочется кофе, желательно с корицей и ложкой яда. Голова кружится так, будто я пробежал 5 км на голодный желудок. Колючий свитер еще сильнее действует на нервы. Провожу рукой по сухим, убитым осветлениями волосам и вздыхаю.       Что особенно сильно выбивает из колеи — мысли об Ариадне. У девчонки, по-видимому, секретов больше, чем у меня проблем (Ебать я юморист, дайте микрофон удушиться). Так спокойно реагировала на все мои слова, но слетела с катушек от одного сообщения… кто ж ей там написал? Бойфренд может? Или папик скорее?       Цокаю языком и сжимаю пачку в кармане. Супер, теперь эта девчонка еще и в моей голове. Два дня прошло, а я все еще думаю о своих грубых словах. Докуриваю, откидываю голову и смотрю на пасмурное небо. Люблю такую погоду. А вот Хлоя не любит. Надо бы свозить ее на море…и маму тоже. Только бы успеть… Мотаю головой и отгоняю глупые мысли. Не время и не место расклеиваться, ничего неизвестно наперед. — Папочка! — задумавшись, пропускаю момент, когда в меня врезает теплое мягкое тело, словно изгоняя всех демонов. Мой солнечный ангел. — Хлоя, — поднимаю девочку на руки. Она обхватывает ладошками мое лицо и хмурится. — Ты что, снова курил? Я же запретила тебе! — бьет кулачками по плечам. — Всего одну за день, как мы и договаривались! С завтрашнего дня не буду курить совсем, — опускаю Хлою и усаживаю ее на кресло. Она послушно пристегивается и достает дневник. — Я запомнила! — дочка грозно качает кулаком. Затем сразу же расплывается в улыбке и начинает щебетать о своем дне, хвастаясь тремя пятерками. Уламывает меня заехать в магазин, обещает, что купим только один журнальчик. Уходим с тремя. — Вот папа, я тебе рассказывала о них — болтая ногами, Хлоя сидит на столе и тычет пухлым пальчиком в страшную куклу на обложке. Понятно, откуда пошла зависимость девушек от ботулотоксина. — Вспоминай, как их зовут! — Ммм, — хмурю лоб, честно пытаясь вспомнить. Параллельно с этим закидываю в духовку куриные отбивные с овощами, успеваю поднять турку с плиты до того, как кофе окажется на полу. — Кажется… Барац? — Хлоя хихикает в кулачок. — Братц, папа, но ты почти угадал. — дочка слезает со стула, задевая попой сахарницу и опрокидывая ее. Не успеваю возмутиться, как она подбегает, обнимает крепко-крепко и убегает, крикнув напоследок: «ой, мне же столько всего задали!». !Девушки!       Собираю рассыпанное и улыбаюсь. Только с Хлоей я могу забыть обо всем пиздеце, который происходит в моей жизни.       Мы ужинаем под аккомпанемент новой серии Винкс (их название я запомнил). Я привычно ужасаюсь размеру талии нарисованных девчонок. Дочь говорит, что это вообще-то красиво и «свээг, пап, ты ничего не понимаешь!». Киваю. Незаметно подкладываю в ее тарелку еще котлетку.       Хлоя просится переночевать к Алексе, у которой есть младшая сестра ее возраста. Я ломаюсь, потому что только прилег на диван и включил ноутбук. Но мое личное солнышко строит такие глазки, что кот из Шрека обзавидуется. Звоню Лекс, она только рада увидеть нас, поэтому через полчаса мы стоим в прихожей ее квартиры.       Хлоя и Крисси уносятся в дальнюю комнату со скоростью света. Я как дурак остаюсь стоять с протянутым рюкзаком. Алекса смеется. — В общем, тут вещи для сна и немного печенья, девчонки любят, — смущаюсь и пытаюсь уйти, но Лекс не дает, утягивая меня на кухню. Мы пьем кофе и болтаем. Она делает вид, что не замечает моей напряженности, я делаю вид, что не замечаю ее ноги на своем бедре.       Ухожу только ближе к вечеру, уставший еще больше. В глаза словно сыпанули песка, настолько больно их держать открытыми. Подъезжаю к Плазе и останавливаюсь у ворот. «Совсем не странно, Барс, ты просто решил покурить именно здесь, да».       Только расслабляюсь и чувствую себя менее паршиво, как громкий голос заставляет меня чуть ли не подпрыгнуть. Ариадна стоит рядом, смешно качается с пятки на носок и машет пакетами. Сердце, ты почему так быстро бьешься, предатель!       У девчонки пятна крови на одежде и салфетки в носу. Это заставляет меня сжать кулаки против воли. Упала она. У-п-а-л-а. А салфетки одолжила. Совсем не странно, нет. — Машину убери, пройти невозможно. — Ты вроде не толстая, тебе места мало? — черт, опять я грубостью отвечаю. Привычка, мать ее. А девчонка-то чего улыбается и… — Господи! — на отцовских рефлексах «вижу кровь, не вижу препятствий», подлетаю с салфетками к Ариадне. Она в ахуе, я тоже. Еще этот долбанный фонарь прямо в ебало… Замечаю пристальный взгляд и снова по привычке: — Слюну не пусти только. — А у самого щас щеки треснут от широты улыбки. Да что со мной такое?!       Девчонка язвит в ответ и почти уходит. Спрашивает почему-то про качели. Ну не буду же я ей говорить, что едва я с дочерью прихожу на детскую площадку, как несусь к лучшей качели, которая не скрепит, чтобы занять ее быстрее Хлои…       Ариадна уходит, а мне почему-то так…пусто. Стоять одному под светом фонаря… пусто. Я никогда не считал себя одиноким человеком, ведь рядом со мной всегда находились друзья и подкатывающие девчонки. Я никогда не привязывался ни к тем, ни к другим: есть — отлично, нет — мне и одному неплохо. С появлением Хлои одиночество, как и наличие личной жизни, мне больше не грозило, но мне было вполне комфортно и так.       Так какого же черта сейчас я перелажу через эти ебаные прутья, рискую соскользнуть и сломать себе какую-нибудь конечность из-за внезапного желания побыть немного с этой бесящей девчонкой?       Которая еще называет меня дрыщем и умудряется шутить. В отместку выкидываю ее пачку сигарет. Закуриваю сам. Говорит, что ей некуда уезжать. Говорит искренне, заставляя меня впасть в небольшой ступор и пересмотреть свое мнение на ее счет. Ариадна слишком отличается от таких же деток богатых родителей, которых я знал раньше. Исключение из правил или просто притворяется хорошо?       Впервые в жизни я благодарю того, кого по сути терпеть не могу. Удивляться тому, как меня штормит рядом с этой девчонкой, нет сил. Она выдает какую-то пафосную фразу и бьется головой. Едва сдерживаю смех.       Замечаю, что девушка обхватывает себя руками и растирает плечи. «Она что, мерзнет? Да нет наверное, просто так… не холодно же. Или холодно? С утра было +9, нормально в принципе. А у нее под толстовкой есть что-нибудь? Блять, че за мыслишки, Барс. Если и нет, то что?..»       Мысленный монолог нервирует. Я вздыхаю, подхожу к Ариадне и накидываю на ее плечи свою куртку. — Сколько за тобой наблюдаю, все никак не могу понять, что ты за человек и какие цели преследуешь. Это бесит. — говорю честно, пиная камень под скамейку. — Ты меня тоже бесишь, — ее голос звучит как-то странно, я поворачиваюсь и едва успеваю подхватить девчонку до того, как она снова получит травму. Уснула что ли?       Без труда поднимаю Ариадну на руки и сажу на скамейку. Сам устраиваюсь рядом и придерживаю за плечи. Двусмысленная ситуация. — Хэй, ты чего вырубаешься на ходу? — пытаюсь привести в чувство. Та в ответ бурчит что-то несуразное и начинает копошиться. Чувствую, как тонкие руки обхватывают меня за талию и притягивают ближе. Рвано выдыхаю, когда девушка утыкается носом в мою шею. Сглатываю и даю себе мысленного леща: пора что-то делать со своим одиночеством, потому что даже это заводит и заставляет толпу мурашек проскакать по всему телу. — Хм, — хмурюсь, потому что кожа Ариадны кажется мне какой-то слишком уж теплой. Прикладываю ладонь к ее лбу. Блять. ***       Мэтт орет на меня, я ору на Мэтта, Джей пытается удержать Ариадну и одновременно договориться с долбанутым консьержем. Так как друг худой и слабый, девушка начинает выскальзывать из кольца его рук. — Ой-ой-ой! — вопит Джей. Я поворачиваюсь, срываюсь с места, но пропускаю момент, что Мэтт делает то же самое: мы врезаемся плечами и лбами, руками хватаемся не за Ариадну, а друг за друга. Итог: Ариадна на полу, свернувшись клубочком, сопит. Я с рыжиком держимся за руки и в шоке смотрим друг на друга. Джей стоит в позе «рукалицо», а консьерж орет и грозится вызвать полицию.       В итоге мы с Мэттом отпрыгиваем и снова начинаем орать, Ариадна все так же лежит на полу, Джей сует дедку откуда-то взявшие бабки и отвешивает мне пинка. А Мэтту нет! — Эй, — возмущаюсь. — Почему только я?! — Кто тут старше и адекватнее?! Должен быть в теории!? — злится друг и пытается поднять девушку. Мэтт показывает мне язык и помогает ему. Скрип моих зубов слышен на всю Плазу.       С горем пополам мы дотаскиваем Ариадну до ее квартиры. Я только собираюсь уходить, как Джей вдруг порывается: — Я побежал за лекарствами, Мэтт, ты за главного! — ах ты сука. И убегает. Мэтт поворачивается ко мне, как в замедленной съемке и кровожадно улыбается.       Эта ночь станет худшей в моей жизни. ***       Чей-то громкий кашель заставляет меня проснуться. Только я хочу встать с пола (как я там оказался?), как мне прилетает чужой пяткой по ребрам. Я дергаюсь, а Ариадна с шумом уносится в ванную. Тру глаза и пытаюсь понять, что я делаю в ее спальне.       Последнее воспоминание — как Мэтт отправляет меня поменять влажное полотенце на лбу девушки. Черт, видимо хронический недосып проявил себя в самый неподходящий момент.       В ванной подозрительно тихо. Подхожу к двери и прислушиваюсь. Этические нормы не позволяют мне заглянуть внутрь, но волнение (откуда оно взялось?) заставляет меня медленно потянуть дверь на себя…и тут же пожалеть об этом. — Блять! — ору, когда мне прилетает по лбу, и отскакиваю. В свете луны замечаю безумные глаза на мокром лице и… ершик? Даже охуеть не успеваю, как Ариадна с грохотом валится к моим ногам. — Что тут происходит?! — Мэтт врывается в спальню и включает свет, за ним стоит сонный Джей. Парни оглядывают картину перед ними. Рыжик останавливает возмущенный взгляд на мне. Поднимаю руки: — Это не я! ***       Вылетаю из квартиры, хлопнув дверью. Внутри — буря эмоций, а в голове — одна единственная мысль: «УБЬЮ». Кого и каким образом, пока не уверен, но убить кого-то надо однозначно.       Мустанг срывается с места, я открываю окно и позволяю холодному ветру ворваться в салон и остудить себя. Перед глазами картина: стонущий Мэтт и Ариадна верхом на нем. В охуительном прогибе. Бью руль, а надо бы треснуть себя. Какого, спрашивается, черта меня так задело увиденное? Ну настолько они близки, ну и что? Флаг им в руки, пусть делают, что хотят, только подальше от меня!       Фантазия быстро рисует, что, как и в каких позах они могут сделать. Голова падает на руль. Заебись. ***       Следующую неделю я вкалываю, как проклятый. С утра до двух — преподаю английский в школе, пока Хлоя в продленке — репетиторство с выпускниками, после ужина — снова репетиторство на дому. После того, как дочка засыпает — включаю ноут и перевожу статьи и монографии для университетов. Ближе к четырем засыпаю. Встаю в 7.       Под конец недели Хлоя спрашивает, почему я выгляжу как приведение. Пугается, что проспала год и уже снова Хэллоуин. Успокаиваю ее и говорю, что немного устал. Хлоя целует меня в щеку и обещает приготовить мне специальное зелье бодрости. Улыбаюсь и пью свое зелье — кофе с тремя ложками корицы.       Днем звонят из больницы и сообщают, что состояние мамы после операции стабилизировалось, поэтому мы можем ее проведать. Забираю Хлою с уроков. По дороге в больницу сильно нервничаю, так что дочка берет меня за руку. Мой ангел. *** — Пап, смотри, фея! — Хлоя восхищенно смотрит на что-то, позади меня. Я резко оборачиваюсь.       Нет. Нет, блять, нет. Этого не может быть. Это просто невозможно. Она не может быть здесь, я схожу с ума. — Пап, ты видел ее? — Солнышко, посиди с бабушкой, я сейчас вернусь, — целую дочку в голову. Мама смотрит на меня задумчиво.       Не ты. Пожалуйста, пусть это будешь не ты! Выхожу из палаты и вижу Ариадну, медленно съезжающую по стене. У нее слезы на глазах, дрожат губы, а руки сжаты в кулаки. Быстро подхожу и рывком поднимаю на ноги. Не глядя на нее, тащу по коридорам к выходу, слишком крепко сжимая худое запястье. Грубо выталкиваю ее из отделения, Ариадна едва не ударяется о подоконник спиной, из-за чего мое сердце замирает. Снова ты, предатель!       Дышу глубоко и редко. Стараюсь успокоиться, но меня конкретно потряхивает. Я злюсь, я очень сильно злюсь на нее. Она не должна быть здесь, она не должна знать то, о чем я рассказываю только самым близким людям, она не должна видеть мои… слабости. И меня…таким. Блять!       Поздно, слишком поздно. Сама того не осознавая, Ариадна залезла в мою голову, прочно обосновалась там и узнала о самом сокровенном. Если до этого наши пути просто пересекались время от времени, то сейчас она прикоснулась к моей жизни…и обожглась. По ее лицу видно, что обожглась. — Я тебя ненавижу, Ариадна. — Говорю честно. Стараюсь говорить спокойно, но голос, как мне кажется, выдает. От напряжения у меня сводит скулы, дышать становится еще тяжелее, голова сильно кружится от недосыпа и эмоций. — Тристан, — Она решила убить меня? Это имя… использует только мама. Сам не замечаю, как по щеке течет слеза, хочу отвести взгляд, но не успеваю.       Ариадна прижимается ко мне всем телом, крепко обняв за шею. Из-за разницы в росте она встает на носочки и утыкается носом в воротник кофты. Замерев, я впитываю в себя это ощущение чужого тепла, которым так хотят поделиться. Вдыхаю полной грудью приятный аромат духов и шампуня. — Мне очень, очень жаль! — она всхлипывает, а я чувствую, что это слишком для меня. Резко выдыхаю. Девушка отпускает меня и убегает вниз по лестнице.       Прямое попадание, Ариадна. Убит. ***       В каком-то немом оцепенении я вхожу в палату, предварительно натянув улыбку на свое лицо. Мама внимательно смотрит на меня. — Папочка, ты нашел фею? — Хлоя подбегает ко мне и запрыгивает на руки. — Нашел, — тупо отвечаю я. — Правда? Я тоже хочу ее увидеть! — сажу дочь на кровать. — Увидишь. Позже. Хорошо? — слова даются тяжело. — А когда… — Тшшш, — мама прикладывает палец к губам внучки. — Видишь, как папа устал? Чуть позже он обязательно познакомит тебя с феей… И меня тоже, — я поднимаю голову и встречаюсь с внимательным взглядом карих глаз. Хлоя обнимает меня и извиняется за свое любопытство, быстро переключается на разговоры с мамой.       Через полчаса Хлоя засыпает под боком у своей бабушки. Я смотрю на дочь и умиляюсь. Чувствую прикосновение к своей руке. — Тристан, — вздрагиваю. Снова это имя. — Мне хочется многое спросить у тебя, но я задам только один вопрос. — мама легонько сжимает мою ладонь. — Как ты, сынок? — я шмыгаю носом против воли. — Я в порядке, мам. Просто устал немного. — Иди сюда, — я пододвигаю стул ближе и кладу голову на кровать. Мама вытирает рукой слезы с моего лица и зарывается ладонью в волосы. — Скоро облысеешь. — замечает она. Я криво усмехаюсь и прикрываю глаза, засыпая в любимых объятиях.