PLAZA - совершенство ближе, чем ты думаешь.

      Едем и молчим. Напряженную тишину в салоне нарушает только тихая музыка, льющаяся из динамиков. Сзади обижено сопит Мэтт, отвернувшись к окну. На что конкретно он обиделся, я пока не выяснила. Джей поначалу старался разрядить атмосферу, выстреливая изредка фразочками типа: — А Ари у нас в ударе сегодня! — Ага, пристукнутая, — тут же слышалось со стороны водителя, поэтому парень быстро прекратил попытки.       Барс едет, вцепившись в руль до побеления пальцев, агрессивно сосредоточившись на дороге. В мою сторону не смотрит. Я кусаю губы и безуспешно пытаюсь придумать более менее адекватное объяснение всему случившемуся (это я про свои гимнастические способности, а не поцелуй). Сконцентрироваться мешает царапина на щеке, которая не перестает чесаться. В конце концов, я задеваю ее ногтем так, что рана открывается. — Ну почему ж ты такая косячная-то а?! — восклицает Барс и достает огромную пачку салфеток. Да я и сама была бы рада знать, почему. — Это чтобы ты, Барсик, ее спасал почаще! — доносится сзади. — Вы ведь теперь подружки, ты у нее в быстром наборе под именем SOS. — а, так вот что задело рыжика. — Да я не… — Захлопнись, Мэтт, а то я тебя захлопну, — перебивает блондин. — Мальчики, не ссорьтесь, — пытаюсь разрулить ситуацию. — Ты где здесь мальчиков нашла? — Мэтт возмущен. — Тебе зеркало подать? — Барс резко выворачивает руль, останавливаясь у Плазы. — Ариадна, на выход. — В смысле на выход? — Джей подключается к перепалке. — А объяснить все? — Нечего объяснять, она устала. — Да я не… — Устала, Ари! — Барс злится и поворачивается ко мне. Даже не успеваю удивиться своему сокращенному имени из его уст, как парень выталкивает меня с сиденья и срывается с места. Я остаюсь одна около калитки.       Обреченно поднимаюсь в свою квартиру, которая ничуть не изменилась с моего отъезда. Пить не хочется, курить тоже. Пока готовлю кофе, звоню в клининговую компанию и прошу прибраться в загородном доме. Затем звоню водителю с просьбой пригнать порш, ведь без него я как без рук. Водитель говорит, что отец хочет заехать завтра с важным разговором. Морщусь, предполагая его содержание.       Набираю горячую ванную и снимаю одежду. Подхожу к зеркалу и привычно оглядываю новые синяки. Интересно, я хоть когда-нибудь перестану тратить кучу денег на тональные крема, чтобы скрывать все это дело?       Самые уродливые пятна сегодня на моей шее — отпечатки рук Марка по обеим сторонам. Сжимаю зубы, вспоминая недавний инцидент. По спине бегут мурашки: мужчина впервые зашел так далеко. Значит ли это, что его состояние ухудшилось? Смываю кровь с щеки. Царапина неглубокая, но тоже болезненная, на самом видном месте. Что отцу буду говорить?..И — самое грустное — ноготь RIP. Придется отдельно наращивать.       Медленно погружаюсь в воду, отдающую ароматом манго. Смотрю на потолок и пытаюсь в очередной раз понять, что именно я делаю неправильно, как провоцирую неудачи преследовать меня день за днем. Вздыхаю. Если так подумать, все началось именно с переезда Скарлетт. Я начала часто уходить из дома, много времени проводила на работе и в барах с Вероникой. Может, больная мачеха права, и я действительно была центром жизни для папы, поэтому сорвалась, едва его внимание стало уходить на сторону? Я даже протаранила мерс Скарлетт в один из вечеров, но тогда мне было необходимо это сделать: она перекрыла выезд для моей машины, а я торопилась… на маникюр. И уже в 12 дня была под двумя бокалами вина.       Прячу лицо в пене и пускаю носом пузыри в воде. Неужели всему виной я сама? А Марк? Чем я его спровоцировала? Едва я узнала, что он женат и у него есть ребенок, разорвала все связи и улетела на месяц в Лондон к маме. Он звонил, писал, вдруг начал угрожать. Я тогда четыре номера сменила, но он все равно как-то находил. А вернувшись домой, я встретила в аэропорту не соскучившегося отца, а больного бывшего парня, который грубо засунул меня в тонированный джип. Тогда он впервые и ударил. Помню, каким для меня это было шоком. Даже Веронике рассказала не сразу, а только после того, как она заметила синяки.       Царапина на щеке снова отдает сильным зудом. Я, забывшись, расчесываю ее ногтями, ойкаю от боли и наблюдаю розоватые разводы на воде.       В ситуации с Барсом вообще все тупо и неловко. Я постоянно оказывалась там, где не надо. Говорила то, что не следует. Делала вещи, которые обычная я ни за что бы не совершала. Обычная. А сейчас я какая? Ебаные метаморфозы.       Вибрация на телефоне отвлекает от внезапного приступа рефлексии. Едва не роняю айфон в воду, когда читаю сообщение от блондина.

«Можешь к школе подойти? нужно поговорить»

      Сначала откладываю телефон в сторону и честно решаю проигнорировать. Я все еще не придумала историю, как получила синяки и оказалась на заборе, да и ситуацию в больнице вспоминать не хочется…       Ругаюсь сама на себя, пытаясь натянуть джинсы на полувлажное тело. Психую, когда не получается, решаю надеть бежевый кашемировый костюм с высоким горлом, куртку и мартинсы. Мокрые волосы немного подсушиваю феном.       В лифте жалею, что не позаботилась о косметике. Бледная, с темными кругами и царапиной на пол щеки. Хочу вернуться, но телефон снова оповещает об смс:

«Мне тебя ждать или нет?»

      Отбиваю ответ и выхожу на холодный воздух. По пути к школе снова прокручиваю придуманную наспех историю, в которую Барс по-любому не поверит. Замечаю фигуру на трибунах у футбольного поля. Подхожу ближе и в неуверенности замираю. Барс лежит на скамье, согнув одну ногу в колене. В руках держит телефон, который освещает его лицо (совсем чуть-чуть залипаю). Рядом на земле стоит начатая бутылка пива. Уу-у. — Кхм, — кашляю негромко, но резко. — Бля, — Барсу прилетает телефоном по носу. Он садится и смотрит на меня немного раздраженно. Его волосы, торчащие в разные стороны, придают ему схожесть с растрепанным котенком. Мысленно хихикаю и присаживаюсь на скамью недалеко от парня. — Еще дальше сесть не могла? — ладно, далеко. За два метра. Неуверенно веду плечом и двигаюсь поближе. На сантиметрик.       Парень хмыкает. — Есть ли смысл спрашивать о том, что случилось сегодня? — Грабители. — бурчу я и засовываю руки в карманы. — А если я попрошу ответить честно? — Тогда мне придется промолчать. — Ладно, возможно, я и не имею права этого знать. — Парень делает глоток из бутылки. — Имеешь! — заявляю я прежде, чем подумать. — Интересно, с чего бы это? — Барс разворачивается и смотрит мне прямо в глаза. Я молчу, но мой взгляд, кажется, красноречивее слов. Блондин поджимает губы. — Узнала мои тайны, считаешь теперь, что я должен узнать и твои? Ради справедливости и вселенского баланса? — Прекрати, — я сжимаю кулаки. — Не нужно считать меня такой. Ты имеешь право знать, потому что ты помог мне сегодня. Сильно помог. Я не знаю, что случилось бы, не приди ты вовремя. — ежусь и обхватываю себя руками. А ведь правда, если бы не Барс…как далеко Марк способен был зайти?       Мы немного молчим, думая каждый о своем. Блондин закуривает. Я достаю свою пачку тоже, но Барс придвигается ближе и быстро отбирает. Чисто из вредности отодвигаюсь и отворачиваюсь. Решаю, что вредности маловато, придвигаюсь обратно, выхватываю сигарету из губ парня и выбрасываю. Тот выдыхает дым прямо мне в лицо. — Фу, нельзя так делать! — заявляю поучительным тоном и машу рукой перед собой. — Ты знал, что в выдыхаемом сигаретном дыме токсинов больше, чем в самой сигарете? — Да, моя семилетняя дочь говорит мне об этом каждый день. — Я запинаюсь и смотрю исподлобья. — Постоянно ощущаю себя дурой рядом с тобой! — говорю раздраженно. — Не поверишь, — Барс наклоняет голову и ухмыляется. — Я тоже это заметил! — Так, — я встаю и отряхиваюсь. — На сегодня хватит с меня глупых разговоров, ведущих только к негативным последствиям. Если ты хотел меня вывести из себя, то… — Хва-атит, — Барс тянет меня за рукав. От неожиданности я не удерживаю равновесие и плюхаюсь обратно. — Хватит быть занудой, Ариадна Берн. — Еще как назовешь? — поднимаю бровь и беру из рук парня бутылку. Делаю глоток и выношу вердикт: — Гадость. — Гадость, — соглашается Барс и пьет сам. Мы сидим еще некоторое время в тишине, оба смотрим на огромную луну и россыпь звезд на небе. Красиво и почти романтично. Почти — потому что слишком много повисших в воздухе вопросов без ответа. Прояснять их почему-то не хочется, поэтому я еще больше откидываюсь на задние ряды и пытаюсь сосредоточиться на синем полотне. Именно в этот момент я вдруг ощущаю тепло от находящегося рядом человека, слышу его спокойное глубокое дыхание, улавливаю еле заметный запах мужского парфюма. Приятно. — Ты чего шмыгаешь? — упс, увлеклась. — Пожалуйста, не болей только, еще одного дня с Мэттом я не выдержу! — Скорее я не выдержу, — усмехаюсь. — Он меня в тот раз своей заботой… чуть не удушил! — Барс кратко смеется и откидывает челку со лба. А потом вдруг спрашивает: — Он тебе нравится? — Кто? — не врубаюсь с первого раза. — Мэтт, кто. — Ээ… — тупо говорю я. — С чего вдруг такие мысли? — вспоминаю все двусмысленные ситуации с рыжиком, которые застал Барс. Понимаю, что все мое общение с ним и есть сплошная двусмысленность. — Нет, он мне не нравится. — говорю как-то обреченно. Блондин добивает: — Тогда не играйся его чувствами. Не нравится — скажи. — Да он мне в чувствах своих и не признавался! — возмущаюсь. — Что за предвзятое отношение? Мэтт сам играется… — А ты и не против, да? — Как мы вообще пришли к этому разговору? — взмахиваю руками на эмоциях. — Ты же о другом хотел поговорить… — О, правда? — Барс кладет руки на колени, подпирает ими щеки. — А о чем же я хотел поговорить тогда?       Вообще, мне бы следовало смутиться. Но лицо парня приобретает такое выражение с этими пухлыми щечками, вздернутым носом и большими глазами из-под высветленном челки. — Не понял, чего ты ржешь-то? — хихикаю и не могу успокоиться. — Ну чего-о? — глаза Барса становятся еще больше, обиженный голос ассоциируется с голосом маленького ребенка. Прижимаю руки к лицу и пытаюсь успокоиться. — Ты.. ты просто… — выдыхаю, перевожу дыхание, — ты очень милый. — именно в этот момент парень отдирает мои ладони от лица и замирает, сжимая запястья. Смотрит изумленно. Чувствую, как лицо заливается краской. — Был, когда щеки подпирал. — говорю резко и вырываюсь. — Сейчас не милый. — Хм.Ну, окей, — Барс растерян,я злюсь. Настроение «рукалицо»—Ты зачем себя бьешь?! -  бля, снова увлеклась. Молчу.       Дурацкий разговор какой-то. Никакой продуктивности. Только все больше и больше выставляю себя полной дурой.       Дыши, Ари, дыши и смотри на звездочки. — Такая малая медведица красивая… — пытаюсь спасти ситуацию. — Это большая.       Ладно, я пыталась, хватит с меня этого позора. Встаю с намерением уйти. — Хлоя не моя дочь. — выстреливает резко. Сажусь обратно. Хлоя, Тристан…необычные имена… Стоп, что? — В смысле…не твоя? — неуверенно поворачиваюсь к парню. Он отпивает еще, зачесывает волосы назад и облокачивается спиной. — Ты можешь не говорить мне, если… — Мне сейчас 23. Я конечно пользовался популярностью у девчонок в школе, но заводить ребенка в 16 лет явно было не в моих планах. — «не уверена, что хочу это знать». Барсу тяжело даются слова, это видно. Он не смотрит в мою сторону, тяжело дышит и кусает губы. Тот факт, что он решился рассказать мне это, удивляет и…радует. — У меня была старшая сестра. Ей тогда было 18 и она связалась не с теми людьми. Часто из дома уходила, выносила тайно технику и деньги… Ну, ты понимаешь. Я тогда сам был мелким засранцем с ветром в голове, тоже чудил и действовал всем на нервы: прогуливал уроки, курил, затевал драки со старшеклассниками. На поведение сестры не обращал внимания, думал, что она уже взрослая, разберется. Только очень злился на нее, потому что мама постоянно рыдала вечерами. А я не мог этого вынести и уходил в эти моменты. Оставлял ее одну, понимаешь? — Барс делает несколько больших глотков. — Один раз сестра исчезла почти на год, мы пытались ее найти, но она не выходила на связь. Числилась без вести пропавшей и все. Я тогда сам чуть всю свою жизнь под откос не пустил, но меня Дерек вытащил. — Дерек? — Брат Мэтта. Тот, который сейчас сидит. — Барс закрывает лицо руками. — Блять, а это сложнее, чем я думал.       Хочется положить руку на плечо, обнять, прижать к себе. Сижу, молчу и жду продолжения. — Короче, через год сестра вдруг вернулась с ребенком на руках и каким-то хмырем высоким. Я тогда был дома один, охуел знатно конечно. Сестра сидела на кухне и чушь молола про новую жизнь, возможности, очищение чакры… А у самой руки обколоты. Чакру, блять, почистила. — Барс ухмыляется и качает головой. — когда я заметил, что ее дружок выносит новый телевизор, набросился на него, только он был выше и мощнее: врезал один раз—я сразу отключился. Проснулся от детского плача. Во-от. — я в шоке сижу и смотрю, как Барс заламывает руки. — Я хотел сначала в детдом ее отдать, как вспомню, аж мурашки по коже. К счастью, мама переубедила. Мы год воспитывали ее вместе, а потом Хлоя вдруг назвала меня папой. Вот тогда я понял, что пути назад уже точно нет. Привязался, как к своей собственной дочери, теперь не могу без нее свою жизнь представить. Ну и… вот. — А сестра? — Без понятия, я больше ничего о ней не слышал. И слава Богу. — Барс допивает содержимое бутылки и метким броском отправляет ее в мусорку. — Как-то так, Ари. Решил вот поделиться, чтобы лишних вопросов не возникало, ну и вообще… — парень с горечью усмехается и снова смотрит на небо. Меня прошибает дрожь. В глазах стоят непрошеные слезы, которые я незаметно смахиваю.       Барс выглядит спокойным сейчас. Расслабленные плечи, прикрытые глаза. Только слегка подрагивающие пальцы выдают.       Я, поддаваясь внезапному порыву, бесшумно подвигаюсь ближе. Мне хочется хоть как-нибудь показать парню, что он не один в этой ситуации, хочется поделиться теплом. Пусть мы знакомы всего ничего и никогда не разговаривали по душам, Барс может верить мне.       Тянусь губами к его щеке, стараясь не думать о последствиях, но блондин резко разворачивается, так что я мажу в уголок губ. Барс замирает, а я вскакиваю. — Ой, — пячусь назад. — Ой-ой-ой-ой! — разворачиваюсь и убегаю. Логично? Логично.       Глупая, ну почему тебе не сиделось на месте спокойно?! Нет же, надо лезть везде со своими душевными порывами! Разве на тебя это похоже?!       Меня резко останавливают, хватая за руку и разворачивая. — Тебе нравится, когда тебя догоняют? — спрашивает Барс. — Ари, посмотри на меня -  пауза. — Пожалуйста. — Ну раз «пожа-алуйста». Резко вскидываю голову и наглым взглядом смотрю на парня. — Ты что-то хотел? — Пф, — парень поперхивается. — Нет. А ты-ы? — поднимает бровь и сужает темные глаза. Страшна,вырубай. — И я нет, до свидания, — пытаюсь уйти, но меня держат крепко. — Почему ты постоянно убегаешь? — Барс бесится. — Страшный ты! — Я страшный? — Ты! — Только что ты называла меня милым! — Это не… — И поцеловала! — нокдаун. — Это был не поцелу-уй! — быстро мотаю головой, придавая словам веса. — Это был…хм…знак поддержки! — Что? — Барс сжимает мою руку. — Не нужно меня жалеть! — цокаю языком и щелкаю по носу парня, сама удивляясь своей смелости. — Ты дурак? Между жалостью и стремлением поддержать во-от такое различие! — встаю на носочки и развожу руками. — Во-от такое большое? — Барс пародирует меня и смеется. — Ага, размером с твое самомнение! — закатываю глаза. — У тебя больше! — замечает парень. — Что да, то да, — пожимаю плечами и наконец разворачиваюсь. Смотря строго под ноги, делаю три шага и врезаюсь в чью-то грудь. Поднимаю голову с целью высказать все, что я думаю, но Барс опережает. — Твоя поддержка помогает. — Что, прости? — хлопаю глазами. Барс смущенно прикусывает губу. Я залипаю. — Хочу, чтобы ты меня поддержала. — прямо говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Только теперь по-нормальному… — Ага, то есть до этого было не очень? — возмущаюсь. — Блять, — Барс закатывает глаза и, притягивая меня ближе, наклоняется. И целует. «По-нормальному». Так, что у меня подкашиваются ноги.       Я рвано выдыхаю, когда парень кладет одну руку мне на шею, а второй крепко прижимает к себе. Зарываюсь ладонью в сухие волосы, встаю на носочки и растворяюсь в ощущениях. Меня целуют медленно, размеренно, смакуя и прикусывая каждую губу по очереди. Барс едва дает мне время для вдоха, но он мне и не нужен. Мой воздух прямо передо мной, оторваться от него сейчас схоже с сильнейшим кислородным голоданием. Мне мало. Катастрофически мало.       Барс мягко проникает в мой рот и начинает ласкать язык. Поцелуй становится жадным, мокрым, почти на грани…мой еле слышный стон сливается с чужим. Я прижимаюсь сильнее, хотя кажется, что ближе уже некуда. Барс отстраняется на мгновение, ловлю затуманенный взгляд прежде чем ощущаю цепочку влажных, но безумно нежных поцелуев, спускающихся по линии челюсти к шее. К шее… Я резко отстраняюсь, но мне не дают. Не успела. Блондин хмуро смотрит на следы от Марка на моей коже, придерживая за подбородок. — Это ты так упала? — его голос не предвещает ничего хорошего. — А можно мы не будем об этом говорить сейчас? — почти скулю, чтобы поскорее вернуть ощущение чужого тепла. Вырываюсь, мажу губами по чужим. — Ари, это же не шутки… — шепчет Барс, пытаясь отстраниться. — Тут никто и не шутит сейчас… — усмехаюсь. — Как интересно, — раздается громкий голос сзади меня. Мы с Барсом одновременно отскакиваем друг от друга. Я сжимаю зубы. Какая задница прервала нас сейчас?! Разворачиваюсь. Ага, знакомая задница в кожзаме. — Лекс, привет. — Барс смущенно машет рукой девушке и делает шаг вперед, загораживая меня. Не поняла. — Ага, и тебе приветик. — Алекса складывает руки на груди и показывает глазами вбок. — Можем поговорить? — смотрит на меня и добавляет — Без посторонних глаз, пожалуйста. «Посторонних» эхом отзывается в мозгу. — Я пойду, — говорю хмуро и быстро иду в сторону Плазы.       Пинаю сухие листья и стараюсь не расплакаться. Пытаюсь перевести грусть в злость. Получается со второго раза. Злюсь на Барса, который… — Далеко пошла? -… который, кажется, самый лучший мужчина на планете. Барс догоняет меня и берет за руку. — А как же… — я недоуменно смотрю на него. — Позже. Все позже. — Барс отводит взгляд, смущенный собственными словами. Я улыбаюсь.       Мы доходим до Плазы, когда я наконец задаюсь вопросом: — Погоди, а с кем сейчас твоя дочь? — Барс запинается. — Маму выписали, следующая операция в следующем месяце. — жалею, что спросила. Обнимаю парня, утыкаясь носом в его плечо. Чувствую, как меня неуверенно обнимают в ответ. Целуют в волосы. Увуметр ломается. — Откуда этот странный писк? — Да хз.