От любви не застрахована даже Смерть

Все было как во сне. Мне что-то говорили, приходило много людей и сочувствовало. В жопу бы себе засунули свое сочувствие. Я не понимаю, почему он. Почему именно он? Этот вопрос терзал мне душу. Я не мог поверить в то, что лучшего друга больше нет. Все лучшие моменты жизни всплывали перед глазами. Вот он рассказывает мне, как ему изменила девушка. Ему тогда было больно, я знаю, но он смеялся. Смеялся искренне и мы вспоминали тот день, как один из лучших. Вот мы вместе прыгаем с моста в воду. А вот тот день, когда мы полюбили одну девушку. Тогда мы поссорились из-за неё, но через неделю девушку послали, так как мы всегда считали, что дружба между нами это нечто сакральное, необъяснимое. Мы всегда знали, что будем дружить до гроба и ничто нас не разлучит. Но этот ублюдок в черном балахоне сделал это. Хотя, ублюдок, который запал мне в душу и каждую секунду я думаю о нем. С того момента, как я потерял Леню прошло немного времени. Я больше не пил и не ел. Я не хотел, я не понимал, я ничего не мог делать… В один момент меня лишили жизни. Жить больше не хотелось. Единственный кто остался со мной, была моя мама. Девушка, узнав о том, что я больше не смогу ходить, бросила меня. Друзей больше не осталось из-за того же. А вот мама осталась и всегда будет. За что я ей безмерно благодарен. *** Прошло четыре дня. Я по-прежнему ничего не ел и не пил. И вот сейчас я снова испытал то чувство, как тогда, когда в палату зашел человек в балахоне. Как и тогда, дверь снова открылась и вошла фигура. На этот раз она направилась ко мне. Вся моя жизнь пронеслась перед глазами. В такие моменты, ты по-настоящему ценишь собственную, секунду назад казавшуюся никчемной, жизнь. — Ты за мной? — Мой голос дрожит, я ничего не могу поделать. Я знаю, кто передо мной и волна страха накатывает на меня.   — Нет. — Голос у фигуры тихий и размеренный. Человек снимает капюшон и я вижу все того же красивого, молодого, черноволосого парня. Он долго смотрит на меня. — Глупый мальчик. Будь благодарен судьбе, что я забрал не тебя.   — Лучше бы меня, лучше бы ты забрал меня… — Вот так говорить в лицо смерти страшно, но я правда готов на всё, лишь бы вернуть Леню. Осознание, что это невозможно рвет душу на части. Наклонившись, он вдруг касается своими губами моих, легко, почти невесомо, этот поцелуй длится всего пару секунд. Но за это время, во мне смешиваются эмоции: тоска, съедающая изнутри, боль, разрывающая мое тело по кускам, страх, от осознания собственной беспомощности. Меня целует вестник смерти, лик правосудия, ангел печали. Как еще его называют? Смерть. Меня поцеловала смерть. Не в силах удержать на глазах слезы от нахлынувших эмоций, я отвернулся. Парень присел на кровать. Так прошло в тишине несколько минут. Я вдруг осознал, что страх после прикосновения наших губ оставил меня, как и тоска, на смену пришло облегчение. Легкость души, которая, казалось, готова выпрыгнуть из меня. Я схватился за футболку, будто надеясь остановить свою душу.   — Не думаю, что было бы лучше. — Разорвал тишину парень, своим ровным голосом.   — Да ну, а зачем мне жить? — Я посмотрел на свою руку, которая сжимала ткань с такой силой, что слышался треск.   — У тебя есть мама, вот я бы тоже хотел иметь маму, но у меня её нет. Мама это великое счастье. Ты подумал о ней?   — Смерть… Ты же смерть. Разве ты не просто забираешь людей?   — Просто… Ты и правда думаешь, что в этом мире, что-то бывает так просто? — Его голос дрогнул, а на лице появилось выражение печали.   — Что ты имеешь ввиду? — Я повернулся, от чего-то, мне хотелось убрать это выражение с его лица.   — Как ты думаешь, на чем строится наша жизнь? — После небольшой паузы, спросил он.   — Я… Я не знаю.   — А как ты считаешь?   — На смерти?   — Почему ты так думаешь?   — А на чем?   — Я спросил тебя, а ты задаешь вопросы мне.   — Ну, потому что мы все равно все умрем. Поэтому, наверное, на смерти.   — Ничего глупее в жизни не слышал. — Сказал он и слегка улыбнулся. — Можно мне обнять тебя?   — Что?   — Я так давно не чувствовал человеческого тепла.   — Да. Я и сам не знаю почему ответил согласием. Он протянул свои руки, рукава балахона скользнули оголяя бледную кожу и чрезмерно худые конечности, и обвил ими меня за пояс. Он был холодным и я остро это чувствовал, но мне было приятно, по телу разливалось спокойствие. Не знаю сколько мы так просидели, но он расплел свои руки и встал, резко и совсем неожиданно. Уже стоя у двери он повернулся ко мне и посмотрел пронзительным взглядом.   — Вообще-то, мне такого нельзя, но ты меня привлек чем-то. Уж не знаю чем, может теплотой своего тела, а может, такой искренней болью от утраты друга. Если ты не против, я завтра еще приду…