Любование

      Раньше в своих мечтах Вэй У Сянь видел, как он станет прославленным заклинателем не только всех орденов, но и всего мира, уничтожая нечисть, которая представляла угрозу для обычных людей. Однако для Лань Ван Цзи он уже им стал. Уже давно. Он никогда не говорил об этом вслух, однако уважение и восхищение, зародившееся задолго до смерти Вэй У Сяня, сквозило между ними. Но именно сквозило.       Сейчас же они продолжали свое путешествие, занимаясь вместе ночной охотой. То соперничество, которое, возможно, было невысказанным между ними, исчезло без следа. Это давало заклинателям возможность совершенствовать друг друга, помогать раскрыться тому, что в связи с событиями прошлого было загнано, забито и почти забыто.       В ордене Гу Су Лань стены Облачных Глубин украшали, - по мнению Вэй У Сяня служили для запугивания, - несколько тысяч правил, которые не просто отражались на поведении и жизни прославленных заклинателей, но опечатывали их жизнь. Это не могло не отразиться на Лань Ван Цзи. Похороненный под бесконечным количеством “нельзя” и “должен”, он оброс этими самыми стенами, каждый кирпич которых напоминал ему о том, кто он есть и о чем ему нужно забыть. Конечно, с этим можно жить, ведь сколько заклинателей до него жило по тем же правилам, а сколько до них. И Лань Ван Цзи жил, пока в окружении этих внутренних стен не осталось лишь одно пространство. Его отец и мать умерли, старый Орден сгорел.       Но именно тогда в черной пустоте мелькнул красный всполох, который теперь горел ясно, освещая те же стены, но заставляя тени от тысяч выдолбленных иероглифов плясать. И звучал смех.       Лань Ван Цзи моргнул, возвращаясь из раздумий. Они шли по долине к горе. В этот раз их ждала не ночная охота. Мужчины планировали полюбоваться красными листьями кленов, который разгорелся к сезону и полностью изменил природу вокруг.       Впереди на одном из земляных выступов горы, довольно широком, расположилась небольшая деревенька, в которую они собирались заглянуть, чтобы пополнить свои запасы и, может быть, узнать какие-нибудь новости. От поселения в гору серпантином шла маленькая желтоватая дорожка, которая то пропадала среди травы и редких деревьев, то снова появлялась. Именно по ней и предстоял их дальнейший путь.       Солнце встало из-за гор бело-желтым кругом, однако долина все еще оставалась в тени. Было довольно прохладно и влажно. Пышный туман достигал пояса, но был совершенно тонок, а потому путники вполне видели окружение под ногами.       Вэй У Сянь не унимался, продолжая звонко хохотать, обхватывая себя за живот, сидя на Яблочке. Ослик, честно говоря, не разделял настроения хозяина, продолжая меланхолично поедать траву, пока они не остановились.       - Яблочко, нет, ну ты видел?!       Ясности это Лань Ван Цзи не придало, и он быстро оглянулся вокруг.       В это время, услышав свое имя, животное на какой-то миг замерло, даже перестав двигать челюстями. Обычно ему было абсолютно все равно, что происходило вокруг, если Вэй У Сянь произносил его имя, после чего следовало угощение. Самым главным в гармонии жизни Яблочка было угощение. Но сейчас вкусностей не было, а это значило, что осел был близок к ненужным приставаниям хозяина, отчего его морда будто приобрела выражение: “Ну за что?!”       Но Вэй У Сянь быстро успокоился и уперся локтем в загривок ослика, положив подбородок на длинную изящную, но не терявшую ни свою ловкость, ни силу, кисть. Он уставился прямо в лицо Лань Ван Цзи, и улыбке его не было конца.       Лань Ван Цзи помнил все ее особенности. Он знал, что сначала губы слегка дрожат, сжимаясь и белея словно камень статуи, будто Вэй У Сянь пытался сдержать рвущиеся наружу эмоции. После чего они медленно растягивались в уголках, возвращая розовый цвет и легкий блеск. В конце концов губы расходились, обнажая зубы, даря всем вокруг широкую, с легким оттенком нахальства, улыбку и смех. Но Лань Ван Цзи знал, что иногда Вэй У Сянь растягивал губы, так что озорство в уголках пропадало, оставляя нежность, слегка дрожащую. Он был знаком с этим, ведь именно ее он всегда сцеловывал с этих губ.       Так и выглядел сейчас Вэй У Сянь. Он вытянул свободно лежащую руку к Лань Ван Цзи, самыми кончиками, коснувшись лба мужчины прямо над переносицей. Светлые глаза не изменились, не заострились, нежность дрогнула и затопила взгляд, а изящное лицо подалось чуть вперед, погружаясь в прикосновение.       - Сними…       Подушечки пальцев двинулись чуть выше, коснувшись края лобной ленты. Лань Ван Цзи прикрыл глаза, тень в уголке его губ погасла, оставив место для улыбки. Вэй У Сянь двинулся чуть выше под их медленное дыхание, и через секунду с белой ленты на указательный палец неохотно перебралась красно-черная божья коровка. Она еще некоторое время просидела на кончике пальца мужчины и вдруг, раскрыв крылышки, улетела, подхваченная ветром.       - Лань Чжань, все-то тебя любят!       Лань Ван Цзи открыл глаза. Вэй У Сянь оставался таким же четким перед ним, даже когда он опустил ресницы.       Он тихо выдохнул:       - И ты любишь…       - Да...       Его рука погладила подбородок Вэй У Сяня, после чего он прижался поцелуем к теплым губам.

***

      Они достигли маленькой деревни к полудню, когда, наконец, ленивое солнце поднялось так высоко, что озарило и долину, которая уже осталась внизу позади. Здесь царил свой порядок и быт, подчиненный лишь природе вокруг. Люди занимались своими небольшими наделами и гнали скотину в низину. Двух спутников местные встретили настороженно. Но стоило им увидеть, что один из них был заклинателем из прославленного ордена, их взгляды смягчились, а некоторые охотно проводили их к главной тропе на гору.       Однако не успели они подойти к началу нового подъема, как Лань Ван Цзи понял, что его друг куда-то исчез. Он только успел остановиться, держа на поводу Яблочко, как позади раздалось привычное нараспев:       - Лань Чжа-ань!       Вэй У Сянь шел к нему неспешно, с легкой развалкой в каждом шаге, что могло означать две вещи: либо он придумал какую-то забаву, которая обязательно привлекла бы всеобщее внимание, но главное - Лань Ван Цзи, либо он был в очень хорошем настроении.       Увидев в руке Вэй У Сяня бечевку, Лань Ван Цзи понял, что второе: концы веревки обхватывали горлышки двух глиняных сосудов с вином. Светлые глаза ласково блеснули.       Гора, на которую они держали путь, не была ни самой высокой, ни высокой вообще. С нее нельзя было рассмотреть многое вдали, горизонт так вообще был испещрен каменными зубьями более мощных пиков, куда не просто заходило, а проваливалось солнце. Однако перед горой в округе была лишь одна низина, в это время года утопавшая в богатой красно-бордовой мякоти кленов. На самой горе находился лишь небольшой домик. Местные поговаривали, что здесь некогда был какой-то монастырь в честь мусорного божества.       Деревянное здание было далеко не новым, но и не являлось совершенно обветшалым. В основном подобные строились когда-то местными жителями для использования путешествующими заклинателями, чтобы они могли переждать ночь, непогоду, а может, в благодарность еще и придумать пару способов, чтобы уничтожить или отогнать от деревни нечисть. Однако по заверениям Вэй У Сяня место было довольно спокойным.       Дом был весьма скромным и разделялся на несколько частей: кухню, которую тут же изучил Вэй У Сянь, центральную часть, где в углу лежали циновки, у одной из стен стоял маленький прямоугольный столик. Еще одна часть отводилась для туалета гостей, где они могли привести свое тело в порядок.       Лань Ван Цзи бесшумно прошелся по комнате и осторожно раздвинул рамы окна, позволяя свету и глубокому, наполненному жаром, воздуху проникнуть в комнату и разогнать серость и пыль.       Мужчина замер, очарованный. Вид здесь открывался именно на долину: на далекие горы, красные перетекающие кроны и тонкую ленточку почти незаметной реки, изредка ловившей блики солнца. Деревня, из которой они пришли, была позади.       - Лань Чжань, любуешься без меня?       Знакомый голос мягко вытянул Лань Ван Цзи из забытья.       Вэй У Сянь улыбался чуть лукаво, задав вопрос, на который не ждал ответа. Скорее, он просто дал понять, что он рядом. Мужчина подошел ближе, оперевшись локтем на одну из створок окна, всматриваясь вдаль.       Лань Ван Цзи моргнул - в глазах Вэй У Сяня отразился клен. Красная кровь затопила зрачки, углубив их, сделав такими яркими и даже жадными, словно они поглощали весь свет. Как и когда он использовал свою магию… Но тогда они становились мертвыми, наполненные ужасом, страхом и ненавистью подчиненных душ, которые словно находились в нем, в его душе, выедая все, кроме тонкой внешней оболочки. И когда Вэй У Сяня ударило последний раз, от него ничего не осталось.       Лань Ван Цзи шагнул бесшумно, как всегда, и рука с длинными пальцами обхватила талию Вэй У Сяня, сминая черные одежды. Он перевел взгляд от раскинувшегося вида на Лань Ван Цзи, губы слегка дрогнули и приоткрылись, словно намеревались сказать какую-нибудь глупость или подразнить. Лань Ван Цзи это заметил и издал тихий грудной смешок, любуясь белыми бликами собственных одежд в глазах Вэй У Сяня.       - Голоден?       - Мгм.       - Я приготовлю что-нибудь.

***