Красная гербера на стекле

      Он часто ворочался во сне, тяжело вздыхая, резко вздрагивая, иногда постанывая. Беспокойный неугомонный организм. Ян неотрывно смотрел на его лицо не в состоянии уснуть и внимательно наблюдал его тревожный сон. Было неясно, почему мальчик так дергается: из-за сна или действительно так спит всегда. Как только Ян понимал, что уже засыпает, резкое движение рядом лежащего тела отрезвляло его и заставляло очнуться.       -Женя? — Ян все же решил все выяснить и осторожно коснулся его плеча, тот распахнул сонные глазенки.       -А? Что такое? — вяло промямлил он.       -Тебе что-то снится?       -Не знаю. Не помню, — мальчик завернулся в одеяло и прикрыл глаза. — Я мешаю? Может, мне в зал пойти?       -Нет, спи. Все хорошо.       -Угу.       Он снова засопел, а Ян покачал головой и уронил голову на подушку, смотря в потолок. «Уходить в зал могу только я», — он тяжело вздохнул. Вот только уходить вовсе не хотелось, даже из-за потерянного сна этой ночью. Ян повернулся на бок и прижал к себе свернувшегося клубочком мальчика: может, так ему будет спокойнее спать.       -Ты замерз? — пробормотал Женя и тоже обнял его.       -Да, — соврал он.       -Я тоже.       Ян спохватился и укутал его в одеяло получше: вот оно что? Может, из-за прохлады в комнате так плохо спит?       Он даже пах особенно, как ребенок. Сладкий конфетный запах. Мягкие волосы, горячее дыхание, бархатистая кожа. Доверчиво прижавшись к Яну, он положил ладонь ему на грудь и уткнулся в нее лицом.       -Это даже хорошо, что ты — гей. Я смогу обнять тебя, если нам холодно, и ты не подумаешь обо мне плохо.       Ян искренне улыбнулся и спрятал лицо в лохматой макушке младшего брата своего лучшего друга. «Плохо я о тебе никогда не подумаю!» Как же все-таки это странно! Казалось, исчезни Женя завтра из его жизни, и он потеряет нечто важное и весомое. Уже. На таком недолгом этапе общения. Словно подачу кислорода сократят в два раза. Как быстро он к нему привязался. Даже к Грише и Кате он в свое время привыкал достаточно долго. Женя сам позволил к себе привыкнуть: слишком легкий и воздушный. С ним было так просто: и общаться, и находиться рядом. Незатейливый, смешливый, открытый, улыбчивый, наивный. Иногда даже слишком наивный: вот как сейчас. Ян все еще отчетливо помнил себя в первые месяцы своего становления на тропу сексуальной раскрепощенности: он был диким и осторожным. Он позволял к себе прикасаться только в крайнем случае, и лишь спустя время он смог приручить свой вечно подозрительный разум и научить его отрешиться от проблем внешнего мира в те минуты, когда горячий шепот возле уха просил разрешения угостить его коктейлем. Это стоило ему долгой практики. Женя же доверчиво прижимался к нему, безоговорочно позволяя касаться себя. Никакого табу. «Наверное, у нас только в этом разница. Для меня всегда была важна моя личная зона».       Утро было таким приторно сказочным, что где-то по стенкам души, как всегда звенящей своей пустотой, растеклась теплая карамель, заполнив мелкие трещины и смазав острые рваные края. Когда Ян открыл глаза, Женя продолжал обнимать его, видимо, спал, не отлипая от него всю ночь. Как Ян ни старался его не разбудить, чутко спящий мальчик все-таки проснулся вслед за ним, почувствовав, как Ян заботливо укладывает его на свою половину кровати. Сонная улыбка, «потягушечки» с тихим стоном.       -Так классно! — пробормотал он, потирая кулачками глаза. — Я так хорошо поспал. А ведь на новом месте всегда тяжело засыпаю. Даже дома не смог уснуть в первую ночь.       -Насколько я помню, первую ночь ты провел на моем диване в зале, — напомнил ему Ян, вставая с постели и разминая шею.       -Ну это не считается.       -Как это не считается? Не скидывай с весов эту замечательную ночь. Мой ранимый диван может обидеться.       За спиной раздался тихий смешок. Ян улыбнулся и вышел из спальни. Даже умываясь, он продолжал улыбаться. Карамель на душе продолжала свое течение и мягко заполняла оставшиеся трещины.       Завтрак прошел с прерывистым щебетанием Жени: он вспомнил какую-то смешную байку из своей жизни и потребовал от Яна полной сосредоточенности и обязательного внимания. Ян слушал и тихонько посмеивался. Женя эмоционально взмахивал руками и подтверждал свою смешную историю звонким смехом.       -Я отведу тебя домой.       Ян пошел одеваться, Женя остался на кухне — мыть посуду. В этот самый момент, когда Ян уже почти разделся, раздался звонок в дверь.       -Женя, открой! Я не могу.       -Окей!       Он слышал, как распахнулась дверь, послышался чужой приглушенный голос.       -Ян! Это к тебе.       -Сейчас, — откликнулся он и вышел из спальни, поправляя рукава белоснежной рубашки, прошел в коридор, поднял счастливые глаза на гостя и… Он сам не ожидал, что так отреагирует. Он тысячи раз представлял эту роковую встречу лицом к лицу, заучил свой самый злобный монолог наизусть, отрепетировал свой самый ненавистный взгляд, но сейчас… Он просто отшатнулся от этого чужого ему человека, наткнувшись спиной на острый косяк и схватившись за него дрожащей ладонью. Словно вернулся в тот злополучный день, словно под рукой опять холодная треснутая плитка…       -Уходи…       Мужчина шагнул к нему навстречу, протянул руку:       -Сынок, я…       Ян зажмурился и отвернулся:       -Уходи!!!       Женя стоял в стороне, взволнованно наблюдая за обоими, и как только мужчина скрылся за дверью, подскочил к Яну и взял его за руку. Ян нервно выдернул ее и поморщился, будто от боли.       -Ты тоже уходи!       -Ян!!! — удивленно посмотрел на него мальчик.       -Женя… Пожалуйста… Мне надо побыть одному… Уйди… Прошу тебя…

***

      На улице было прохладно и промозгло: Женя медленно потопал на остановку, опустив голову и все еще ясно представляя перепуганный шокированный взгляд Яна. Кто это был? Он назвал его сыном. Отец? Тогда почему Ян так отреагировал? Почему выгнал? Почему так расстроился? «Да когда же я, наконец, буду знать о нем больше? Я совершенно его не знаю». Женя запрыгнул в нужный автобус и доехал до дома. Мама была на кухне, улыбнулась ему и спросила, почему он такой грустный.       -К Яну пришел какой-то мужчина, Ян расстроился, выгнал его и попросил уйти меня, — Женя обиженно сжал губы.       -Мужчина? — Катя налила ему чаю. — Что за мужчина?       -Я не знаю. Взрослый такой. Назвал Яна своим сыном.       Кружка выскользнула из руки: Катя уставилась на сына изумленным взглядом.       -Сыном? Мужчина? Расскажи подробно! Быстро!       Женя удивленно смотрел на перепуганную мать, она даже не замечала лужу чая и осколки фарфора под ногами. Он рассказал ей все, как он видел, и Катя метнулась в коридор, обуваясь.       -Мам, ты куда?       -К Яну.       -С ним что-то плохое случилось?       -Я надеюсь, еще нет, — пробормотала она дрожащим голосом.       -Мама, о чем ты? — испугался Женя.       -Сиди дома.       -Нет, — он взялся за ботинки, — я с тобой поеду!       -Я сказала, сиди дома! — Катя хмуро посмотрела на сына.       -Я поеду с тобой!!! Он мой друг! Я хочу ему помочь!       Женя стоял перед ней — такой решительный, что Катя не стала сопротивляться и устало вздохнула:       -Ладно, поехали. Но ничего у меня не спрашивай по дороге, ясно?       -Ясно, — мальчик согласно кивнул головой.       Катя гнала машину так лихо, что даже пристегнутый ремнем безопасности Женя держался за ручку дверцы, опасливо поглядывая на мать. На ее лице было столько тревоги и горечи, что Женю так и подмывало забросать ее опасными вопросами. Он старательно молчал всю дорогу, хотя любопытство беспощадно пожирало его изнутри.       Припарковав автомобиль, они бегом поднялись на нужный этаж. Дверь оказалась незаперта…       -Ян! — Катя с разбегу влетела в квартиру, Женя — вслед за ней. Женщина замерла на пороге зала: почти вовремя. Ян лежал на полу, сжимая в руках кухонный нож. Он обернулся на их звук, показав им обоим свое заплаканное лицо, и медленно поднялся, продолжая держать нож в руке.       -Ян! Я знаю, что он приходил, что ты прогнал его.       -Он еще вернется, Катя, — голос дрожал, из глаз, не прекращая, бежали слезы. Он всхлипнул. — Я хочу избавиться от этого. Я так устал, Катя… Это извечное ожидание его прихода. Он был прав… Тогда… В тот день… Я должен был умереть, вместе с ней. Он предупреждал, что мне будет тяжело жить одному. Он был прав, Катя. Я напрасно прожил эти годы, это была ошибка…       Женя в шоке стоял за спиной матери, которая в свою очередь направилась к парню у окна. Ян направил на нее острие:       -Катя! Не надо. Не подходи. Я слишком устал. Если я не убью себя, я убью его. Чтобы больше не было ни одного напоминания.       Катя продолжала приближаться к нему, подошла почти вплотную, кончик ножа уперся в пуговицу на куртке.       -Мама!!! — Женя отчаянно вскрикнул, не зная, что делать. Он совершенно не понимал этих двух сумасшедших, стоящих друг напротив друга, разделенных блестящим на солнце лезвием.       Ян в ужасе смотрел, как Катя напирает на него: в ее глазах не было ни капли страха. Он пятился от нее, а она продолжала идти навстречу, каждый раз натыкаясь на острие. Еще немного, и он бы проткнул ее насквозь.       -Катя…       Нож выскользнул из его дрожащих рук. «Безумец! На кого ты направил нож?!» Ян упал перед ней на колени, обняв ее ноги и судорожно всхлипывая.       -Катя, прости меня… Прости…       Она присела, оторвав его от своих лодыжек, отбросила нож в сторону, прижала парня к себе. Его била крупная дрожь. Только сейчас она заметила, что у серванта разбито стекло. Они отражались в нем, в каждой трещинке и осколке. Искаженные, перекошенные… Катя тяжело вздохнула и увела парня на диван, Ян доверчиво прижимался к ней, продолжая подрагивать.       -Ты самый лучший, Ян! Ты у меня самый хороший, — она ласково покрыла его лицо поцелуями, — замечательный, ласковый, добрый…       Женя, забытый всеми, стоял на пороге зала и смотрел на их пару широко распахнутыми глазами: словно попал на другую планету. Они казались какими-то нереальными не от мира сего. Мама махнула ему рукой:       -Женя, иди сюда.       Мальчик очнулся от своих мыслей и осторожно подошел к ним.       -Побудь с ним. Я сделаю чай.       Она встала и передала ему в объятия потерянного парня: Ян уронил себя на его плечо, отрешенный взгляд, руки безвольно висели вдоль тела. Женя почувствовал, как он дрожит, крепче обнял его, погладил по голове.       -Ян, все хорошо. Я с тобой. И мама тебе поможет. Ты только не плачь. Все уже позади.       Наверное, Ян услышал его голос, потому что в ту же секунду его дрожь почти унялась, руки обвили его шею, и парень доверчиво прижался к нему крепче, словно в поисках защиты. Женя продолжал обнимать его и поглаживать по голове, в шоке смотря перед собой. Как такое может быть? Еще утром этот парень был в таком отличном настроении, а через час собрался покончить жизнь самоубийством. Женя видел такое только по телевизору, и то если бабушка не переключала на другой канал. Ему никогда еще не приходилось видеть человека в таком состоянии безразличного отношения к своей и без того хрупкой жизни.       Катя присела рядом, оторвала уже почти успокоившегося парня от Жени и напоила его чаем. Он подчинился ей беспрекословно. Женя устал удивляться сегодня. Ян выпил все, что она ему принесла, отдал ей кружку, покачнулся… Катя успела поймать его расслабленное тело и уложить на свои колени.       -Мама, что с ним? — испугался Женя.       -Я дала ему снотворное, — пояснила она, поглаживая его волосы. — Пусть поспит немного. Видимо, пересыпала в этот раз: сразу вырубился.       Женя сидел рядом, наблюдая широко распахнутыми глазами, как мать ласково поглаживает волосы уснувшего Яна, а потом перевел взгляд на лицо женщины и тихо спросил:       -Это действительно был его отец?       Катя взглянула на него как-то осторожно и кивнула с тяжелым вздохом:       -Судя по всему, да.       -Судя по «чему»? — не понял мальчик.       -Как-то давно Ян серьезно пообещал мне, что если отец придет к нему, он покончит жизнь самоубийством.       -Почему? — в шоке пробормотал мальчик. — Они в ссоре?       -Можно и так сказать.       -А еще как можно сказать?       -Женя, я, правда, не могу тебе объяснить.       -Это и есть та самая страшная тайна Яна?       -Не столько тайна, сколько его крест, который он несет всю свою жизнь. Поверь, оттого, что ты все узнаешь, тебе не станет легче, и помочь ему ты все равно не сможешь. Все уже случилось и довольно давно. Ему просто нужна наша поддержка, и я помогаю ему так, как умею.       -Я тоже хочу ему помочь, мама. Но как я могу это делать, если ничего о нем не знаю, — Женя говорил искренне, и Катя с теплой улыбкой посмотрела на него.       -Я думаю, ты найдешь свой путь к его спасению.