Маленький колдун

— Билл, где ты витаешь? Я оторвал взгляд от Шона и зло уставился Георгу в глаза. — В облаках. Пушистых таких. Том, сидящий справа от меня, тихонько засмеялся. Я свободно откинулся на спинку дивана и продолжил: — А там довольно неплохо, ангелочки летают… — Умолкни уже, — буркнул Георг. Он не выносил, когда я начинал над ним тихо издеваться. Правда, по большей части он не мог понять своим медленно соображающим мозгом, в чем конкретно заключается издевка. Поэтому начинал злиться еще сильнее. На самом деле, мне было скучновато дразнить нашего тугодума Георга, но Тома искренне веселили его попытки въехать в смысл моих ехидных комментариев. Что не сделаешь ради развлечения собственного брата? — Я сегодня на свидание иду, вообще — то, — дружелюбно пояснил Георг Тому. Мой братец скорчил участливое лицо. — И сколько же лет твоей избраннице? — снисходительно спросил я. — А что? — насторожился Георг. — Ну, я — то думаю, что либо она слишком мала и глупа, либо ей лет за 30 и уже хоть бы с кем — нибудь… — Пошел ты, — покраснел Георг и пулей вылетел из клуба. Я усмехнулся Тому, придвинувшегося ко мне поближе. — Тебе еще не надоело издеваться над нашим не совсем умным другом? — с наигранным укором спросил Том, нагнувшись к моему уху, отчего его теплое дыхание возбуждающе щекотало мою шею. Я с трудом сдержал стон и выдавил: — Это можно делать вечно, — рука Тома под столом залезла на мой пах и начала навязчиво ласкать сквозь тонкую ткань джинсов. — Что ты делаешь, зараза? — возмущенно завопил я, поймав недоуменный взгляд Шона из дальнего угла. —Усложняю твою задачу, — невозмутимо прошептал Том. Ах, так! Я зло улыбнулся и, наклонившись к брату, нежно прошептал ему на ухо: — Тогда трахни меня, братишка. Прямо на этом диване. На глазах всего клуба, а я буду извиваться, сладко — сладко стонать и шептать: «Сильнее». Том покраснел и прикрыл глаза. Его рука на моем бедре замедлилась. Я ухмыльнулся и резко поднялся, скинув с себя руки брата. — Что? — непонимающе уставился он на меня. — Я лучше пойду к Шону, — я мило улыбнулся — Приятно провести время. Том чертыхнулся и, кинув на меня злобный взгляд, поплелся в туалет. — Добрый вечер! — широко улыбнулся Шон в ответ на мое приветствие. — А я уж думал, ты никогда ко мне не подойдешь. — Ты пришел сюда специально ради меня? — я захлопал ресницами. Шон усмехнулся. — Можно и так сказать, — он уставился мне в глаза. Я невольно напрягся — взгляд, казалось, проникал мне в душу. — Что ты думаешь об опеке боссов из «Юниверсал?». Я мысленно перебрал все известные мне ругательства на немецком и французском. Какое мен дело до «Юниверсал?». И какое дело до всего этого ему? Он что, совсем слепой? Не видит, как я изгаляюсь ради его внимания? — Нуу… — промямлил я, чтобы хоть что — то сказать. — Ты говори, не стесняйся, — подбодрил меня Шон, обаятельно улыбаясь. Похоже, ему очень хочется встать на мою защиту. Что же, подумал я, если Шону так нравится чувствовать себя защитником обездоленных, будем играть на этом. — Я бы многое хотел изменить, — почти честно ответил я. — В последнее время они пытаются усилить свое влияние на нас. Иногда это действительно раздражает. Шон помрачнел, в его глазах загорелись какие — то непонятные мне огоньки. — Все будет хорошо, не переживай, — он похлопал меня по плечу и резко поднялся. — До встречи. Я ошарашенно смотрел ему вслед. Что случилось? Какого черта он ушел? И почему у меня как — то странно покалывает плечо в том самом месте, где меня коснулся Шон?.. Офис Уилкса — старшего располагался на двадцать пятом этаже огромного зеркального здания, которое словно башня возвышалось над Берлином. Из окна весь город был как на ладони. Каждый раз, приходя к этому жирному уроду, я придвигал к окну большое кресло и подолгу смотрел на город. Уилкса старшего это бесило, но перечить он не смел. Поднявшись на лифте до требуемого этажа, я требовательно постучался в приемную. Грымза — секретарша, поначалу прямо не пропускавшая меня без записи, уставилась на меня своими выпученными рыбьими глазами. — У господина Уилкса посетитель, — презрительно скривившись, буркнула она. Я фыркнул и нагло прошел через приемную к двери кабинета. Грымза возмущенно приподнялась на своем стуле и писклявым голосом завопила: — Он требовал никого к себе не пускать. — Я могу приходить к нему в любое время. Он всегда мне очень рад, — с намеком сказал я, наблюдая, как бледное лицо секретарши заливается стойким багровым румянцем. О да, она — то знала, для чего я ходил к Уилксу. И мне даже порой казалось, что ее нелюбовь ко мне была вызвана той самой черной завистью. Секретарша открыла рот, желая что — то сказать, но так и не вымолвила ни слова. Я хмыкнул и по привычке без стука вошел в кабинет. — Мой сын все сделает. «Tokio Hotel» не сорвутся с крючка. Я гарантирую… Я застыл на пороге. Так вот для чего ты, чертов педик, подослал своего сынка в нашу дружную компанию. Что, думал, он будет контролировать нас? Думал, что если ты сохранишь влияние «Юниверсал» на группу, я, наконец, лягу под тебя? Не то, чтобы я этого не ожидал… Просто не думал, что Уилкса настолько беспокоит наша самостоятельность. — Здравствуй, — почти нежно прошептал я, отчего Уилкс и его собеседник смешно подпрыгнули на своих креслах. — Что ты тут делаешь? — прохрипел Уилкс, жестом приказав собеседнику выйти. — Зашел повидаться. Соскучился, — сарказм в моем голосе уловил бы даже Георг. Я сунул руки в карманы тесных джинсов и демонстративно прошелся из угла в угол, сокрушенно качая головой. — Так — так — так, господин Уилкс, какая грязная игра! Я к вам буквально со всей душой, а вы… Казалось, из ушей Уилкса сейчас повалит пар. Он съежился на кресле и потными руками мял свой безвкусный галстук, удавкой сжимавший его толстую шею. — Вы поступили очень нечестно, — Трагически вздохнул я. — И я вынужден просить у вас в качестве компенсации недельный отпуск в Испании. Для меня, Тома и, — Я намеренно сделал паузу, — Вашего сына. Вся неуверенность ту же слетела с Уилкса. — И не думай, маленькая дрянь, — рявкнул он. — Оставь моего сына в покое. — Нет, уж, не оставлю, — я прижал жирную тушу к спинке кресла и склонился над ним. — Ты сделаешь все, что я скажу. Моя рука почти автоматически легла на его промежность. Уилкс уже был чертовски возбужден. Я пару раз двинул рукой, заставлял Уилкса жалобно поскуливать. — Сделаешь? — почти прошипел я. Он приоткрыл заплывшие жиром бесцветные глаза и помотал головой. Хм, придется использовать тяжелую артиллерию. Я встал перед ним на колени, раздвинув его ляжки и расстегнул брюки, обхватывая пальцами толстый член. — Так что? — шепнул я, демонстративно облизывая губы. Уилкс запустил свои потные пальцы — сардельки в мою шевелюру. Я ухмыльнулся, вызвав дрожь в обрюзгшем теле Уилкса, и легонько облизнул головку его члена. Мы едем в отпуск? — Не — ет, — выдавил из себя Уилкс, сильнее впиваясь пальцами в мои волосы. Я широко раскрыл рот и обхватил губами его член, левой рукой все еще придерживая его у основания. Сделав пару сосательных движений, я отстранился и ехидно посмотрел на Уилкса. — Едем? В его глазах я прочел согласие. Он уже было открыл рот, как включилась громкая связь. — Герр Уилкс, — пронзительный голос секретарши как никогда резал мой слух. — Вам звонит сын. Соединить? Черт! Я был готов взвыть. Уилкс уверенно отстранил меня, все еще крепко держа за волосы, и ровным голосом сказал: — Я не могу сейчас говорить. Передайте Шону, что я перезвоню ему сам Пикнув, телефон отключился. Я смело взглянул в глаза Уилкса и почти испугался. — Ты, маленькая грязная потаскушка, не испортишь моего сына, — рявкнул Уилкс и швырнул меня на письменный стол. Бумаги разлетелись в стороны, но Уилкс не обратил на это внимания, скручивая мои руки и сдергивая с меня джинсы. В мою щеку больно впивался уголок рамки с семейной фотографией. Я чуть повернул голову, наткнувшись глазами на фото Шона. Уилкс плюнул на свою ладонь и размазал слюну по члену, другой рукой неожиданно крепко удерживая меня, так что я не мог даже толком извиваться. Через секунду я почувствовал, как в мою задницу вторгается его толстый член. — Ты долго дразнила меня, маленькая сучка, — пыхтя произнес Уилкс, толкаясь в меня. Я до крови прикусил губу, содрогаясь от омерзения. От тошнотворно — возбуждающего омерзения. Я старался не слушать похотливое постанывание этого борова, не чувствовать его потные пальцы на своей коже, не подавать навстречу мощным толчкам. Мою грудь разрывали стоны, которые я старательно сдерживал, сильнее закусывая губы. Уилкс мерзко хрюкнул и излился во мне, навалившись на меня своей потной тушей. Я дернулся и вновь наткнулся взглядом на фотографию Шона. Он стоял, обнимая отца и мать, солнечно улыбаясь своей открытой обаятельной улыбкой. Только почувствовав, как по моему животу стекает что — то горячее, я понял, что кончил, смотря на фотографию Шона. Уилкс, похоже, уже оправился от своего приступа ярости и с видом провинившегося школьника смотрел на мое тело, распластавшееся по столу. Я поморщился, отрывая свою щеку от края рамки, натянул штаны на перепачканную спермой задницу и презрительно уставился на Уилкса. — Билли, малыш, прости меня, — он, казалось, готов был расплакаться. Я молча отодвинул его и направился к дверям. У самого выхода я невольно остановился, когда Уилкс рухнул позади меня на колени и обхватил руками мои ноги. — Прости, пожалуйста, — он умоляюще уставился на меня. — Отвали, урод, — спокойно процедил я, пытаясь вырваться из цепких объятий. — Не уходи, — простонал Уилкс. Он понимал, что, если я сейчас уйду, то никогда больше не вернусь, а он, похоже, уже настолько привык к моему обществу, что начал испытывать ко мне нечто вроде влюбленности. Извращенной, пошлой, глупой, но влюбленности. Я мысленно ухмыльнулся. Сейчас Уилкс согласится на все. Даже предаст чувства к своему сыну. Этого — то мне и нужно. — Отпуск. На неделю. В Испании. С Томом и Шоном, — я вопросительно приподнял брови. Уилкс сморщился, заколебался, но увидев вмоих глазах решимость, сдался. — Черт с тобой. Выходя, я послал воздушный поцелуй Уилксу, потерянно съежившемуся на своем кресле. Мое радужное настроение омрачало только одно: мне безумно хотелось в душ, отмыть задницу от грязной спермы этого урода.