Видящая

      год ***, 12 лет с казни Короля Пиратов. Вульф.       Мурлыча незамысловатую песню себе под нос, Офелий одновременно наводил порядок на кухне после обеда и наблюдал за товарищами. Как же они его забавляли. Кто-то недовольством своего нынешнего положения, другие, точнее другая попытками разложить всё на полочки. Курсантка Миура Рей была забавна и в тоже время интересна.       Она не была идеальной курсанткой, отнюдь. Слабая на практике, не блистающая в теории… обычный среднячёк. Именно так можно было бы про неё сказать, если бы не одно, а точнее два но: ум и тяга к справедливости. Офелий ясно видел их во всём и в особенности в её попытках расклеить на всех ярлыки. Большинство людей делает это не задумываясь, руководствуясь лишь стереотипами, и тем самым лишь демонстрирует слабость своего разума. Ведь анализировать поступки нового знакомого, его слова — это так сложно, гораздо проще сразу сказать, что он — «…», потому что у него глаза холодные. С этой же девочкой всё было не так. Розоволосый практически видел, как крутятся шестерёнки в её голове, как она постоянно перестраивает картину мира в голове, подмечая каждое слово, каждый поступок. Конечно, пока Рей была юна и несколько наивна. Ей, вероятно, пока что было сложно делать точные выводы в кратчайшие сроки, но даже так…       — Эй, — вдруг боднули его в плёчо, возвращая с небес на грешную землю, — чё лыбишься? Морковь ждёт.       — Ну раз уж ждёёёт… — мягко протянул Лага и танцующими движениями направился к складу с овощами: «А у меня появится скоро подруга-а-а-а.» — немелодично напевал он у себя в голове, параллельно составляя план.

***

      Пару дней спустя, когда наряды на кухне наконец закончились, Офелий смог присоединиться к своей группе. Не то, чтобы этого сильно хотелось, но есть такое слово «надо». Правда, ему на самом деле нравилось батрачить на кухне. Готовить, мешать, чистить, резать, мыть. Всё это здорово разгружало мозг и расслабляло гораздо лучше любой медитации. Что ему стоило нарваться ещё на парочку-троечку взысканий и провести остатки учебной практики на камбузе? Но нет, у него же план, от которого теперь почему-то тянуло отчаянием напополам с безумием. Или просто глупостью. Серьёзно, кто вообще согласится?.. И главное: как с дедой договариваться? Он же ему за такие идеи точно голову открутит. Чисто чтоб не таким наглым был.       «Эххх», — вздохнул про себя мальчишка, на секунду расслабив всю верхнюю половину тела. Конечно, подобное поведение было недостойно его воспитания, но как же хотелось продемонстрировать всех и каждому насколько сильно ему претит идея идти на занятие по навигации. Именно на нём в последнюю неделю его однокурсников начали постепенно учить управлять кораблём, мимоходом вдалбливая мысль, которую они полностью осознают лишь через года: «идеальное состояние корабля — залог выживаемости на Гранд Лайн». Вообще, они зря все возмущались стилю обучения на Вульфе.       «Вместо тренировок драим всё что можно и нельзя», — жаловались однокурсники, зато теперь знают весь корабль как свои пять пальцев. Названия всех комнат и палуб, расположение оружейных, склады с запасными парусами и канатами. Даже грады не страшны, будущие курсанты с закрытыми глазами найдут стройматериалы и починят палубу. Вот что животворящие тряпки и уборка делают. Теперь же, когда они наконец всё изучили на корабле, пришло время и для практики. Как управлять кораблём, как найти курс и что делать в чрезвычайных ситуациях, случающихся на Гранд Лайн буквально каждые пару минут. Всё то, что пригодится им на следующих практиках, когда они наконец отплывут подальше от островов, и после, во время службы.       Ему до безумия не хотелось идти на урок. Зачем, если он итак знает поболе учителя? Умный мужик, неплохой навигатор, знающий, что именно нужно дать курсантам в качестве основы, но и только. Всё же Незу-сенсей никогда не плавал по Гранд Лайн в одиночку, да и корабли не строил. Из-за всего этого Офелий не чувствовал в себе ни капли моральных сил для создания мало-мальски заинтересованного вида на его занятиях.       Да и после занятий… После его феерического возвращения из карцера, Любимый Дедушка, казалось, воспрял духом и со всей его силой взялся за курсантов. Наконец они смогли оценить всю прелесть внимания Героя Дозора лично. Офи не злорадствует. Офи не Гринч. Офи не доводит до сердечного приступа всех окружающих своей лыбой.       Хехе, тренировок им видите ли не хватало… Зато теперь всего им вдоволь, даже просто завались. В прямом смысле этого слова. Под конец, а некоторые и под середину тренировок все его однокурснички буквально падали ничком на палубу. Жаль, что никто их не предупредил, что Вице-Адмирал любит превращать любую тренировку в гонку со смертью. Либо сдохнешь, либо вывернешься, став сильнее.       От воспоминаний последних месяцев по всему телу мальчишки прошёл табун мурашек. Он не смог сдержать дрожь, на секунду скрутившую всё его тело. Слишком часто в последнее время он оказывался на месте своих однокурсников. Да что там… по сравнению с тем, что Деда творил с ним… они отделались цветочками. А ему опять попадёт ягодками… арбузами.       Тем не менее, хочешь, не хочешь, а надо. Глубоко вздохнув, Офелий ускорил шаг, пытаясь унять внутреннюю тревогу и беспричинный страх. Впереди его ждал строй щенков и личное место в нём.       — Курсант Лага, — сверяя списки, произнёс куратор. Эта ежедневная перекличка была той ещё бесполезной тягомотиной. Право слово, разве он не может сам запомнить курсантов по именам за недельку? Да и зачем им в принципе имена? Право слово, большинство же так прекрасно отзываются на «эй, ты». Хотя сегодня эта рутина была не столь бесполезна. — Не верю своим глазам. Сегодня наши занятия посетил сам Лага ди Офелий. Что же, надеюсь ты сумеешь нагнать своих накама до того, как потопишь корабль.       Впившись взглядом в инструктора, длинноволосый испытывал странную смесь из возмущения, понимания и легкого презрения. Слишком уж простой была эта попытка манипуляции, хоть и довольно действенной, если не понимать заложенного смысла.       — Сделаю всё, чтобы оправдать ваши надежды! — козырнул мальчишка после нескольких напряженным секунд тишины, наконец догадавшись, что от него ждут ответа. Конечно, соглашаться с ролью опасного для всех неумёхи не хотелось, но вскрывать или тем более давать обратную связь… — «ну да, ну да, как стану бессмертным безухим ослом, так сразу». — тем более, инструктора такой ответ более чем устроил и тот перевёл внимание на остальных курсантов.       А после и на лекцию. Слава богу, пока он пахал на кухне, всех научили вязать узлы, хотя бы основные, приучили проверять и перепроверять за собой крепления бегущего такелажа. А то привяжет какой-нибудь идиот криво и первый же ветер сорвёт всё к хренам. Дай бог это будет не в сшибке или погоне. А то неудачника и вздёрнуть могут. Чисто чтоб отомстить за жизни, потерянные в результате его рукожопства.       — Эй, ты и ты! — рявкнул куратор, закончив рассказывать теорию о том, как убирать паруса, и решив сразу преступить к практике. — На время учений прикомандировываетесь к гроту!       — Есть! — тут же козырнула добрая треть группы. Ещё столько же прикомандировали на фок. Оставшихся «везунчиков» из отличившихся, в том числе силой, куратор с радостью отправил на грот-марсель. Отгадайте, кто тут же отправился исполнять роль мартышки, которой больше всех надо? Точнее надо именно на самую высокую пальму? Конечно же Офелий!       Только Одзава-сенсей крикнул команду, как Офелий сорвался вверх. С неожиданной для всех прытью и радостью?.. практически гиканьем, он прыгнул на фордун, после чего, пару раз прокрутившись вокруг каната, буквально запустил своё тело на вант. Да так ловко, что всем его одногруппникам на секунду показалось, что тот парит. После чего он с неменьшей ловкостью, в которой чувствовался многолетний опыт, полез наверх, на марс-рею. Прошёл десяток секунд, не больше, а он уже лежал на балке, с видимой беззаботностью разглядывая всех под собой будто самодовольный кот.       Как же ему хотелось сказать что-нибудь из серии: «ну вас ещё долго ждать?» — эдаким капризным тоном. Однако волевым усилием пришлось сдержатся. Получать нагоняй от куратора или, не дай боже, деды ему получать не хотелось от слова совсем. Так что неожиданно, для группы, умелому курсанту оставалось лишь ждать. Долго. Очень долго.       «Серьёзно? И это я — погибель для всех на корабле?» — со всё возрастающим удивлением и раздражением взирал на всех Офелий. Картина под ним не вдохновляла никак, от слова совсем. Медленные, неуверенные, пугливые. Почти все одногруппники, за исключением пары-тройки человек, неуклюже ползли вверх, то и дело нерешительно огладываясь вниз, на куратора, будто надеялись, что он отменит приказ и позволит им спуститься с небес на землю. Ага, как же. На их фоне три живчика, упорно лезущих наверх смотрелись куда выигрышнее.       «К Такаги тоже можно присмотреться», — отметил про себя мальчишка, с любопытством рассматривая черноволосого юношу, забирающегося к нему на грот-марсель. Судя по подбородку, вжатому в грудь, приподнятым плечам, закрывающим обзор, и тихим матам, высоты он боялся. И при этом всё равно лез, да так упорно!       — А у тебя есть яйца! — не удержался от приветственного комплимента Лага, когда первый из его товарищей наконец добрался до реи. — помощь нужна? — спросил он застывшего в шоке от такого радушного приветствия Такаги и протянул руку, чтоб тот смог ухватиться если что.       — Н-не, — нерешительно, мелко потряс головой однокурсник, судорожно сжимая канат и не представляя, как перебраться на саму рею. Им это уже объясняли, даже показывали, но сейчас… на такой высоте ему было слишком страшно. — Н-не-не н-на-д-д-дооо. — произнёс он, чувствуя, как зуб на зуб не падает. А этот только скалится. Смешно ему над чужими страхами смеяться.       Чувствуя, что с таким запуганным товарищем каши не сваришь, Офелий лишь вздохнул, прежде чем перемахнуть с реи на верёвочную лестницу метром ниже незадачливого однокурсника и тут же заработал руками и ногами, за секунды поднявшись до нужного уровня.       — Смотри, — максимально спокойным тоном приказал он, надеясь, что Такаги не обидится, — берешь одну руку, — с этими словами он разжал левую руку и, помахав распахнутой пятёрней, крепко схватил канат, — хватаешь канат, после берешь ногу, — на этих словах он поднял одну ногу с верёвочной лестницы, — и перекидываешь на рею. Просто сядь на неё как на ветку дерева. Понятно? — На нерешительные кивки тот продолжил свою мини-лекцию. — После, посмотри, здесь вдоль паруса проходит канат, натянутый чуть ниже реи. Этот канат предназначен, чтобы можно было спокойно стоять при работе с парусом. Чтоб крепко закрепиться просто нащупай его ногой, а после — встань так, чтобы канат оказался в выемке перед каблуком. Так не соскользнет, понял? — после этих слов, в качестве доказательства надежности этого каната Офелий даже покачался на нём немного, а после — начал следить за тем, как однокурсник медленно перебирается на своё место. Конечно, получилось у него не сразу. Да и тот факт, что он всё же смог отпустить мачту и встать на канат, иначе, чем подвигом не назовёшь. Для самого Такаги это тоже было подвигом наравне с тем, что он до сих пор не заорал от страха, хотя и хотелось. Каждый раз, когда он смотрел по сторонам или, не дай бог, под ноги, сердце его так и замирало. Как же сильно ему в эти мгновения хотелось с криком убежать на край света. Да в любой край, лишь бы на твёрдой земле под ногами. Лишь остатки разума и воли удерживали его раз за разом от сего позорного действа. Впрочем, никто не может бояться вечно, устал от страха и Такаги. Заполошное сердце постепенно замедляло свой бег, да и мир вокруг с каждой минутой становилась всё ярче и чётче. В какой-то момент пропали и невидимые путы, сковывающие его лёгкие. Такаги сделал вдох.       — Правда замечательно? — вдруг раздался тихий голос однокурсника, а котором он успел забыть. Переведя взгляд на внука Вице-Адмирала, Арата поразился. В его воспоминаниях Лага был… неприятным. И дело было даже не в устрашающего вида зубах, о которых все вспоминали в первую очередь, его всегда напрягал взгляд. Раздражённый, даже злой, Лага часто смотрел исподлобья, будто скалящийся зверь. «Не подходи!» — кричал он взглядом. Сейчас же… он казался одухотворённым. Такаги не мог объяснить, почему в голове вдруг всплыло именно это слово, но как иначе описать то, с какой нежностью Лага смотрел на морскую гладь, как улыбался, так открыто, уязвлённо, подставляя лицо под лучи солнца и ветер. Как вдыхал этот воздух, наслаждаясь каждым мгновением.       — Ммм? — вопросительно протянул мальчишка, с улыбкой наклонив голову так, чтобы посмотреть прямо на него. Только в этот момент Арата понял, что любовался. Не морем, а Лагой. Своим несносным однокурсником… о Боги!       — П-подумал о том, что ты хорошо разбираешься в этом. — быстро справившись со смущением, ответил на так и не заданный вопрос Такаги.       — О, — на секунду округлил ротик Офелий, прежде чем расплыться в широкой искрящейся счастьем улыбке, — я и не так могу, хочешь покажу? — и не дожидаясь ответа на вопрос, вскочил на рею и так уверенно и беззаботно прошёлся по ней назад-вперёд, что Такаги на секунду подумал, что тот ходит по земле. А после и вовсе встал на руки и прошёлся на них, будто гимнаст. В завершение своего мини-представления он медленно вышел из стойки на руках, элегантно сев на рею. — Ну, как тебе? — тут же спросил он, беззаботно качая ногой. От таких выкрутасов Арата ненадолго проглотил язык, силясь перестать завидовать. Ему бы такие навыки и уверенность на высоте.       — Круто, — сдержанно похвалил он мальчишку, наконец справившись с собой, после чего сразу же перешёл к интересующему его вопросу, — а где ты так научился?       — На корабле, — недоуменно пожал плечами Офелий, нахмурив брови. Для него сама суть вопроса была не понятна. Зачем спрашивать очевидное?       — В смысле, как ты так так научился? — стараясь отогнать раздражение от тупизма собеседника, переспросил Арата.       — Я просто играл. — улыбнулся мальчишка, а после, не дав опять задать тот же вопрос, начал рассказ. — Я родился в море и воспитывался на корабле вплоть до своего трёхлетия. — Любуясь бликами на воде, он вспоминал… многое. Как впервые взобрался на вант. Тогда все чуть не поседели от страха и бросились его спасать, создавая непередаваемую кучу малу. Как позже, какой-то год спустя, они носились мартышками по реям на грот-мачте. Она — убегая от братьев, они — проклиная её шилопопость на чём свет стоит. Сколько раз она с криком прыгала с рей на палубу, точно зная, что её поймают заботливые папины руки? Сколько раз запутывалась в тросах, путая всё что можно и нельзя? — В те времена я и научился лазать по такелажу, мы с братьями часто играли на нём в догонялки. А после, когда отец завершил своё плавание, меня отдали на обучение плотнику на Ватер Севен. Там я и продолжил совершенствовать это умение, строя корабли.       — То есть ты в три года лазила… здесь? — уточнил Такаги, обводя скептическим взглядом всё вокруг и при этом не забывая уделить особое внимание виду снизу. Потому что палуба была слишком далека для падения даже взрослого человека, что уж говорить про младенцев.       — Ну да, — пожал он плечами, как бы говоря: «а что такого?», — к тому же, я ведь не человек и потому развивалась не как обычные дети, особенно в первые годы жизни. Если хочешь, подойди к Вице-Адмиралу, он подтвердит, что в четыре года от роду я выглядела на все девять.       — Тогда такой вопрос, — посчитав простейший пример у себя в голове, задал новый вопрос курсант, искренне увлекшийся этой беседой. А точнее налётом нелогичности в словах однокурсника, чем больше тот говорил, тем сильнее ему казалось, что его где-то… обманывают, — сколько тебе лет?       — Шестнадцать, — с еле скрываемым удовольствием ответил Офелий, точно зная, как сейчас пригорят процессоры внутри мозга собеседника, если тот конечно примет его слова за истину, которой они и являются.       — Но… — тут же завис парень, не зная, как реагировать. Слова Лаги окончательно смешались в какофонию абсурдной лжи, сказанной таким тоном, что язык не поворачивался уличить того во лжи. — Ладно. Больно надо.       Вот за это Офелий и любил жизнь. Нет ничего более жизнеутверждающего, чем сломанные, заведенные в заведомую ловушку логики или собственного мнения, или морали мозги. И самое забавное в этом: не слова неправды.       «Вычёркиваем Такаги Арету из списков потенциальных друзей и/или приближённых подчинённых. Не умеет строить вопросы, идти до конца. Слишком легко прогнуть. Максимум — штабист или энсин.» — подвел про себя итог от первичного знакомства Офелий: «осталось проверить минимум пять однокурсников, в идеале — двадцать три. Никто не мешает мне немного развлечься, даже если они в итоге окажутся не интересными для дальнейшего общения.»