Tutti-Frutti

Лучи утреннего солнца проникают сквозь опущенную занавеску и заливают убежище сияющим светом, Тим просыпается первым, ощущая вес чужой руки. Тёплое дыхание слегка щекочет шею — размеренное, глубокое. В нос бьёт резкий запах перекиси водорода и дешёвого табака, от которого першит в горле; Тим тяжело вздыхает и нехотя открывает глаза. Ему хочется просто лежать неподвижно и ни о чём не думать, но с вечера ещё остались кое-какие дела, требующие внимания. Он касается руки спящего Джейсона и осторожно выскальзывает из-под одеяла, свесив босые ноги на холодный пол. Неловко задерживается возле кровати — всего на миг, рассеяно дотрагиваясь до щеки Джейсона в мимолётной ласке. Утро проходит в привычном режиме, для начала — холодный душ, чтобы смыть с себя сперму и пот, затем — быстрый завтрак. Блуждающий взгляд падает на окровавленную рубашку, от вида которой внутренности сжимаются в холодный, пульсирующий комок. Воспоминания прошедшей ночи бьют под дых: Джейсон поймал две пули во время патруля — одну в бок, другую в левое плечо. Пришлось штопать его по живому, без каких-либо обезболивающих — стежок за стежком, пока руки совсем не перестали слушаться. Тим бросает тряпку в корзину с грязным бельём, прежде чем вернуться за ноутбук. Усовершенствованный токсин Пугала может обернуться настоящей проблемой для всего Готэма, если не вычислить места производства и не сообщить Брюсу о результатах. Часы летят незаметно, когда он с головой уходит в работу. Время от времени он поглядывает в сторону спальни, но не решается переступить порог, Джейсону нужен здоровый сон. Ночь была трудной, худшей за последний год. Уже после полудня Тим выходит на пожарную лестницу и облокачивается на перила, с любопытством разглядывая макушки проходящих мимо людей. Всё ещё влажные после душа волосы переливаются на солнце, редкие капли скользят по спине. На улице ветрено, но достаточно тепло — на Тиме одни боксеры и футболка с чужого плеча. Собственно, с плеча Джейсона, который проскальзывает на пожарную лестницу спустя секунду, и Тим оказывается в кольце горячих рук, крепко прижатый к широкой груди спиной. — Утро, птичка, — короткий поцелуй обжигает шею. — Ты должен лежать в постели и отдыхать, а не... — слабо протестует Дрейк. — Без тебя там довольно одиноко, — Джейсон фыркает, потираясь щекой о его плечо. Вздохнув, Тим позволяет себе чуть расслабиться. Ему не хватает сил, чтобы отказаться от той малости, которую даёт сиюминутная близость. От возможности прижаться к груди Джейсона, прислушаться к биению родного сердца. Нарастающее возбуждение затмевает голову, Тим скользит ладонью по тёплому металлу, пытаясь привести в порядок мысли, но Джейсон придвигается плотнее, проводит рукой по его левому бедру, ненароком касаясь бугра, скрытого мягкой хлопковой тканью. — Только не говори мне, что... — Тим до боли кусает губу, чувствуя, как ему в бедро упирается что-то твёрдое. — Ты абсолютно голый. — Тебя что-то смущает? — в глазах Джейсона пляшут блики света, губы готовы расплыться в улыбке. — Почти все мои рубашки или в крови, или бессовестно кем-то украдены. Не знаешь, чьих рук это дело? — Тебя могут увидеть, — щурясь от удовольствия, Тим слегка поворачивает голову, подставляя шею под поцелуи. — Без понятия. Вопиющее преступление, — бормочет он. Рубашки были великоваты в плечах и талии, но спать в них Тиму нравилось. — Именно, вопиющее, — с лёгкой усмешкой Джейсон целует чувствительный участок кожи у него за ухом, — но тебе идут мои вещи. — Хорошо, что тебе нравится расхаживать без них, — хмыкает Тим. Капли стекают с его отросших волос, и Джейсон слизывает их языком, как сметану с блюдца, скользя по нежной шее раскрытым ртом. Джейсон нравится Тиму таким, жаждущим и нуждающимся. Ему нравятся проведённые вместе часы, когда все маски отброшены к чертям и мир несётся в бездну. Мир, в котором нет ни Красного Робина, ни Красного Колпака, только смятые простыни и болезненная необходимость дышать одним и тем же воздухом. — Хотел бы я каждое утро просыпаться с тобой рядом, — прерывисто выдыхает Джейсон, и это похоже на признание в любви. Он начинает мурлыкать на ухо Тима что-то приятное, толкаясь между его бёдер — раз, другой. Его ладони скользят по гладкой коже, и Тим понятия не имеет, кто из них не выдержит первым, но в какой-то момент руки Джейсона просто подхватывают его. — Опусти меня сейчас же, — почти вскрикивает он, когда Тодд несёт его в спальню. — Не будь тупицей, Джейсон. Если шов разойдётся, будет намного хуже. Ему жалко свою работу. В конце концов, у него ушло два часа. Два часа на то, чтобы обработать и зашить все раны с особой аккуратностью. — И прежде чем это случится, я собираюсь выразить тебе всю свою благодарность. — Ты такой дурак, — ворчит Тим. И, немного подумав, обвивает шею Джейсона руками.