Tutti-Frutti

— Напомни мне поблагодарить Альфреда при следующей встрече, — бросает Джейсон через плечо, повторно разогревая пищу в микроволновке, — и взять рецепт тех равиоли со сливочным сыром. — Прости, но такими же вкусными они у тебя никогда не будут. — Эй, — облокотившись о кухонную тумбу, Джейсон не сводит с Тима насмешливого взгляда, — ты разбиваешь мне сердце, Тимбо. Откуда в тебе столько жестокости? — Это всё твоё дурное влияние. — Что дальше? Переход дороги в неположенном месте? Уклонение от налогов? Тим смеётся впервые за несколько недель — тихо, но совершенно искренне, и Джейсон едва сдерживается, чтобы не кинуть в него кухонное полотенце. Он неуклюже проводит рукой по волосам, пропуская их сквозь пальцы, чувствуя, как время замедляет своё движение. Он давно не слышал такого смеха — искреннего, настоящего. Иногда он сталкивался с Диком во время патрулирования, ещё реже — с Дэмиеном. Мелкий зверёныш только злобно скалил зубы, Дик смеялся весело, заливисто, нарушая тишину и спокойствие ночи, но Джейсон слишком хорошо знал, что некоторые люди улыбаются только губами — Дика выдавали глаза. Тим смеялся чертовски редко, ограничиваясь, как правило, ироничной или сдержанной улыбкой, но когда это происходило — Джейсон мог поклясться, что ничего прекраснее этого он в жизни своей не слышал. И такие мгновения — яркие, как вспышки, оседали приятной тяжестью в самом низу живота. Если бы его сейчас видел Рой, со смешком сказал бы, что Джейсон влюблённый болван. Ничего нового. Каждое окно в квартире открыто нараспашку, абсолютно все двери. По комнатам спокойно гуляет сквозняк, не то сметая пыль, не то играя светлой тюлью. Изнуряющая летняя духота постепенно отступает, позволяя вдохнуть полной грудью, и Джейсон с любопытством скользит по Тиму взглядом. — Рой нашёл работу в Огайо, — немного помолчав, он отводит глаза в сторону, — Цинциннати. Главный порт наркотрафика, которым заправляют группировки Среднего Запада. — О, — пальцы Тима перестают барабанить по клавишам. — Ты уже забронировал билет? — Самолёт в пятницу утром. Между ними повисает неловкая пауза, выражение лица Тима совершенно нечитаемо — без мимики и эмоций, но он наклоняет голову набок и закусывает губу, скользя взглядом по монитору ноутбука. Дважды щёлкает по клавиатуре. Его глаза едва заметно сужаются, когда он просчитывает что-то в голове. — Я буду в Вирджинии к тому времени. — Мило, — Джейсон поджимает губы, явственно ощущая чью-то когтистую лапу в груди. — Я ждал подходящего момента, чтобы сообщить, — виновато произносит Тим, и Джейсону приходится напомнить себе: «Это нормально». Это издержки их работы. Как и тот факт, что они рискуют жизнью изо дня в день, чтобы жители Готэма чувствовали себя в безопасности. — Что-то серьёзное? — Угроза инопланетного вторжения, — произносит Тим с такой интонацией, будто просит его зайти в магазин по пути домой и купить что-нибудь к ужину. — Не хочу показаться круглым идиотом, но кто в здравом уме начинает порабощение Земли с Вирджинии? В том смысле, что... Почему не Лондон, не Париж и не Лиссабон? — В такой формулировке это действительно звучит ужасно, — Тим хмыкает, не отрывая взгляда от ноутбука, но всё равно соглашается, — Коннер сказал то же самое. Невидимая когтистая лапа сдавливает грудь сильнее, и Джейсон слышит скрежет собственных зубов. Он далеко не сразу понимает, почему Тим смотрит на него с недоумением. — Твой лучший друг? — в конечном итоге Джейсон предпочитает сделать вид, что просто не помнит Супербоя. Браво. Это совершенно нелепо. И глупо, потому что у него нет причины ревновать. — Мой лучший друг, — Тим весьма убедительно подчёркивает интонацией нужные слова, уловив напряжение в его голосе. — Знаешь, ты мог бы с ним поладить. Джейсон фыркает, но вообще-то это хорошая идея. Может, у него получится. — Встретимся на границе? — Постарайся не словить пулю, — Тим утыкается обратно в ноутбук, — и не потерять какую-нибудь конечность. Джейсон закатывает глаза: — Постарайся избежать пятничных вечеринок с пришельцами. — Он замолкает, прежде чем добавить: — Но если они такие же горячие, как Кори... — Нет, — Тим обрывает его на полуслове. — Ладно. Куда бы ни забрасывала их судьба, они всегда встречались где-то посередине — на полпути друг к другу. Практически в любой точке земного шара. За несколько месяцев это вошло в привычку, переросло во что-то большое и пугающее, необходимое как воздух. Важное. Но больше всего Джейсон любил такие моменты, как этот. На окраине Готэма. Когда летний ветер играет занавесками и полощет их, как бельё на верёвке. Когда Тим полусидит на кровати в расслабленной, небрежной позе, подложив подушку под голову и шею, покачивая костлявой лодыжкой в бордовом носке всякий раз, когда в полицейских отчётах что-то не сходится. (Кто бы мог подумать, что Тим может быть таким очаровательным, даже когда куксится). Моменты, не требующие паузы, остановки и вдумчивого решения. Они были самым прекрасным и самым мимолётным из всего. И потому, наверное, были так хороши. Оттолкнувшись от кухонной тумбы, Джейсон направляется в сторону постели. Одним движением ладони он захлопывает ноутбук, проигнорировав возмущённый взгляд Тима. Ещё мгновение, и кровать слегка прогибается под весом его тела. Он скользит губами к хрупким ключицам, касается алебастровой шеи ртом, заставляя Тима запрокинуть голову, после чего целует глубокий шрам, пересекающий подбородок. — Вообще-то, — выдыхает тот, поглаживая его широкую спину. — Я думал о Норфолке. Джейсон замирает, по-прежнему нависая над ним. — Норфолк? — переспрашивает он. Они могли бы встретиться у границы Огайо с Вирджинией, чтобы вместе вернуться в Готэм или отправиться в Кентукки. — Это худший вариант развития событий. — Это не так, — твёрдо произносит Тим. Он дёргает Джейсона за волосы, чтобы тот вернулся к шее. — Даже ты не можешь отрицать очевидного. Норфолк единственный город в Штатах, который хуже Готэма. — Нет, — но, немного подумав, Тим идёт на попятную. — Хорошо. Но он не без достоинств. Многозначительно фыркнув, Джейсон целует его кадык. Его ладони плавно скользят по телу Тима, проникают под фланелевую рубашку, не встретив ни малейшего сопротивления. — Или ты просто хочешь проникнуть на их военно-морскую базу, — он немного отсаживается, переключившись на прямую мышцу живота, подвздошную кость. Тим сжимает пальцами покрывало, когда Джейсон касается языком пупка: — Может быть. Сильные ладони спускаются ниже, мягко оглаживают бёдра. К его глубокому негодованию, Джейсон пропускает паховую область и переключается сразу на колени. Скользит губами вдоль левой голени, покрывая поцелуями шрамы. Сосредоточившись только на собственных ощущениях, Тим совершенно упускает из виду тот момент, когда Тодд оказывается у него в ногах, по другую сторону кровати. — Вот, — Тим сбивается, тяжело дыша, когда Джейсон немного сдвигает руку, заставляя его чуть поднять ногу и согнуть её в колене. — Первое достоинство. Море. Его мысли путаются, взгляд становится мутным. Он чувствует, что тает в чужих руках, стоит Джейсону начать массировать щиколотку — это приятно, чертовски приятно. — И единственное, — Джейсон стягивает носок с его левой ноги, после чего отбрасывает его куда-то в угол. При других бы обстоятельствах Тим возразил, но сейчас... — Идеальный вариант для тех, кто хочет на море, но избегает высокой солнечной активности, — шепчет он. В Норфолке отвратительный климат — этого не отнять. Джейсон целует его стопу, чувствуя, как Тим вздрагивает от первого прикосновения губ к грубой коже. — Ты единственный человек на свете, который носит носки в тридцатиградусную жару. Язык скользит по твёрдой пятке, вдоль стопы, переходя на пальцы. — Я там никогда раньше не был, — выпаливает Тим, глядя на действия Джейсона из-под полуопущенных ресниц. — На море. — Он переводит разговор на другую тему, почти задыхаясь: — Могу я?.. Джейсон видит, как тяжело вздымается его грудная клетка, как трясутся пальцы. Его взгляд падает на бугор между ног Тима. — О, — улыбается он развратно. — Можешь. Тим лишь надеется, что всё это не будет выглядеть слишком жалко или по-извращенски, или и то и другое одновременно. После непродолжительных колебаний он запускает руку под резинку шорт, дотрагиваясь до своего члена. Тот стоит колом и, кажется, болезненное возбуждение кружит голову. — А на небе только и разговоров, что о море¹, — тянет Джейсон с лёгкой усмешкой. Он снова облизывает пальцы стопы, скользя между ними языком, пока не обхватывает губами, посасывая. Он не сводит с Тима пристального взгляда, в котором пляшут смешинки напополам с лёгким возбуждением. Тим встречается с ним глазами сквозь поволоку подступающего оргазма и двигает кулаком ритмичнее — до тех пор, пока мелкие судороги не начинают сотрясать тело. До тех пор, пока не кончает себе на живот с протяжным стоном, орошая рубашку белым семенем. — Ты быстро, — напоследок Джейсон прижимается к его пятке влажными губами. — Ты просто не видел себя со стороны, — бормочет Тим, протягивая к нему ладонь. Джейсон придвигается ближе, целуя его в уголок рта: — Значит, Норфолк? — он спрыгивает с кровати и идёт на кухню, когда слышит писк микроволновки. Время как ни в чём не бывало возвращается к привычному ритму. — Норфолк, — кивает Тим. Он вытирает сперму салфеткой, прикидывая в голове различные способы проникновения на военно-морскую базу. Но прежде всего, само собой, инопланетяне.