разбитые витражи

      В последние три дня ей молча трижды в день под дверь совали миску с едой, стоящую на книге – о последнем девочка попросила сама, питаясь знаниями и новыми вопросами не меньше, чем материальной пищей. Потому она удивилась внезапному нарушению привычного бойкота, когда посреди недели к ней нагрянул медосмотр. А также Барбро, два воспитателя и незнакомый мужчина довольно официозного вида. ...В смысле удочеряют?..

***

В коридор выходила девочка, пытающаяся пригладить пыльного цвета свитер, что явно был ей великоват; короткие, криво обкорнанные чьей-то торопливой рукой и также без старания покрашенные палёной краской тёмные волосы не желали послушно ложиться в привычные ранее лёгкие волны, словно обижаясь на весь мир и топорщась, как у бродячего мальчишки. Подмышкой Ева держала книгу, от прочтения которой её так неделикатно оторвали. Закатанные для удобства рукава, которые Кирби забыла опустить, а также отсутствующее горло свитера открывали раны самого разнообразного характера. За десяток дней большинство из них ещё не успело зажить. Под глазами виднелись блеклые тёмные круги, брови недоверчиво хмурились, а сама девочка вежливо отстранялась от того самого мужчины в тёмном костюме, который несколько раз порывался покровительственно взять её за локоть. Женевьев не хотела, чтобы её будущий опекун вздумал себе, будто она собирается сидеть у него на шее. Будто она хоть сколько-то не самостоятельная. Фигушки. Уже зная, что её новый воспитатель будет молодым, Ева не удивилась, увидев темноволосого худощавого паренька, по виду примерно одного возраста с Пьеро. Незнакомец был напряжен, кажется даже напуган. Женевьев кончиком подбородка кивнула ему. Возможно, это выглядело надменно. Как и многие её жесты и слова, что уже успели донести до неё надзиратели. Но Кирби в любом случае понятия не имела, как это изменить. “Ну, привет, мой старший друг. Посмотрим, кто ещё за кем будет приглядывать... Если ты сейчас не сбежишь отсюда, сверкая пятками.”