Бокал черной крови

Кровь. Терпкая, с металлическим привкусом, живительная влага текла по горлу, приятными волнами растекаясь по всему телу. Глоток за глотком принимая в себя эту жидкость, Крул пыталась унять внезапно вспыхнувшую жажду. В сущности, не такую уж и внезапную… Так или иначе, она утихомирена. Получив долгожданное успокоение, очерчивала взглядом помещение и каждого присутствующего в нем, параллельно выслушивая вступительную речь Первого. Картина и при таком редком явлении как всеобщее собрание обыденная. Все тот же зал собраний, исполненный в мрачных и темных тонах, те же основатели высших четырех рангов, сидящие за круглым столом, те же бредни о радости от прибытия своих «детей» в столицу мира вампиров. Из года в год, из десятилетия в десятилетие, из века в век все как обычно… «Ничего нового», — лениво подперев ладонью щеку, с толикой грусти отметила про себя Цепеш. За все время, проведенное в королевстве вампиров, она не видела изменений. Лишь череду событий. Событий, что повторялись снова и снова. И в этом круговороте участвовала с самого начала… Пальцы крепко сжимали бокал. Еще бы немного — разлетелся бы на осколки, если бы Крул не отдернула руку. Пустой. Как сама жизнь. Но даже не это так расстраивало. Она была заложницей собственных чувств, не до конца умерших в почерневшей душе. Способность проявить живые человеческие эмоции считалась своего рода особенностью, отличающей от остальных кровопийц, и, вместе с тем, явной причиной неприязни со стороны высших прародителей. Плевать, не это главное. Крул бы с радостью держалась подальше от так называемой семьи не явилась на собрание. Однако от этого поступка сдерживал родной брат. Утонченный, некрепкого телосложения, он с приятными чертами лица похож на юношу, но на деле являлся одним им старших прародителей. «Какие же планы у Шикамы на тебя, Ашера?» — с тревогой подумала она, украдкой поглядывая на брата, ведущего разговор с Первым. Такое повышенное внимание к нему настораживало Крул. Не знала она, что крылось за всеми странными речами, но, судя по темам обсуждения собраний за последние года, явно не во благо тому. Думать не хочется, чем обернется вся эта история для них двоих. В реальность привел голос, обратившийся ко всем находящимся: — Прошу прощения за задержку: дело не терпит отлагательств, и теперь это можно сказать с точностью. Люди проводят свои ужасающие эксперименты, нарушая принятые человечеством запреты, с целью изменить мир, что мы знали… — дальше Крул не стала его слушать, углубившись в свои мысли. Но сосредоточиться было тяжело: остались одни переживания, казавшиеся ей не менее бредовыми, чем речь прародителя. Во рту стремительно пересыхало, и аристократка жестом правой руки подозвала к себе слугу. Пусть она решительно отказалась выслушивать паранойю Первого, слова сами собой долетали до ушей. — …таким образом, человечество приложит свою руку к уничтожению их мира и нашему истреблению. — Пригубив жидкость алого цвета, она хмыкнула на заявление. До какого же фанатизма и раздувания из мухи в слона иногда это доходит. Тем не менее, с ним нужен глаз да глаз. После Крул пропустила мимо ушей его речь, как и возгласы своих собратьев. Навевает извечную скуку, но шокирующие известия ей сейчас были и не нужны. Теперь же под шум собиралась покинуть тронный зал, не предвидя никакой угрозы. Еще никогда в жизни она так не ошибалась… Выронив бокал крови, она выпала из реальности. Настолько неожиданной оказалась для неё новость. Ранние догадки и раздумья подтвердились: все-таки Первый добрался и до него. Не все перемены ведут к счастливому будущему, это как раз тот случай. — Ваше Высочество, с Вами все в порядке? — спросил дворецкий, заметив состояние Третьей. Изволили обратить свое внимание и аристократы, обернувшись на звук бьющегося стекла. Уставившись в растекающееся на полу красное пятно, она понимала всю плачевность возникшей ситуации. В горле першило, зрачки расширены, а разумом завладели переживания и слова основателя, настойчиво засевшие в голове: «Чего бы это ни стоило, я с Ашерой Цепеш отсрочу проект «Последний Серафим» даже, если придется поставить на кон наши жизни…» Не вытерпев сильного напряжения, вся в слезах Третья убежала в свою комнату. Крул было плевать, что подумают дворяне о недостойном благородной леди поведении. Сейчас хотелось только одного: побыть наедине со своими мыслями до нового во всех смыслах дня. Как прежде уже ничего не будет…

***