Бокал черной крови

На часах двенадцать ночи. Девушка, сидя на самом краю кровати, все ждала брата, который должен был придти несколько часов назад. Видимо, он задерживался в личном кабинете Первого, и с этим она ничего не может поделать. Ашера слушался только отца, медленно, но верно отодвигая родную сестру на второй план. «Иначе быть не может», — сложив руки на коленях, горестно подумала Крул. К горлу подступал комок, не давая взвыть от обиды и несправедливости. Почему именно он? Разве нет других основателей, которые могли бы пойти на опасную миссию? Тот же Урд Джиллес был бы идеальным кандидатом на роль помощника короля, да и по рангу могущественнее и сильнее. Еще одно подтверждение тому, что у Шикамы есть определенные планы на него.

Только какие?

И думать страшно. Не менее ужасно, что это ничего не изменит. Ашера готов осуществить любую прихоть своего господина, несмотря на цену, которую придется заплатить. Но все же в груди вампирши еще теплилась призрачная надежда, что тот не поддастся лживым речам и останется с ней, ведь они связаны особой грешной любовью. Крул и не помнила, когда нежные и дружеские отношения перешли грань дозволенного. Просто в определенный момент она посмотрела на родственника другими глазами. Осознала всю важность и ценность брата в своей жизни, но не предполагала, насколько далеко зайдут мысли о нем. Ей легче обвинить одурманенный рассудок, нежели признаться в своих чувствах. Последствие совместного проживания и полного одиночества столько десятилетий. С полубреда младшей Цепеш казалось, будто бы тот оставлял на её коже легкие, совсем невесомые поцелуи и прижимал к себе ближе, оставаясь наедине. Оказалось, это правда. Как и последующее. Крул, сжимая в бледных пальчиках ткань платья, с блаженной улыбкой на губах вспоминала их первую ночь, проведенную в качестве любовников. О, эти ощущения просто бесподобны! Тело основательницы пробила мелкая дрожь, стоило воспроизвести в голове нежные и осторожные прикосновения. Сначала робкие поцелуи, после переходящие в засосы и укусы, с которых он с упоением пил её кровь. С каким трепетом и лаской оглаживал стройные бедра, шепча слова признания! А потом… С губ прародительницы слетел тихий, еле слышный стон. Она не смогла сдержать бурю приятных эмоций, пережитых тогда впервые. Глаза заволокла мутная пленка, дыхание сбилось, и острые коготки сильнее впились в ткань платья, а сама Крул желала повторения, только в реальном мире. Ей это так нужно — почувствовать его. Со всеми этими переживаниями и мыслями Третья совсем сходит с ума. Кроме скорой разлуки подбивало и то, что любимый братец вел себя в последнее время по отношению к ней холодно, порой, отчужденно, будто бы и вовсе не знакомы. Словно она для него никто. «Я не дам тебе так легко уйти от меня, построив мой мир вокруг себя, брат», — решила на этом Крул, уже думая идти искать его, пока не стало слишком поздно. После всего того, что между ними произошло, они не могут так расстаться, даже не попрощавшись. Все равно на правила и законы морали. На опороченное детство, закончившееся со смерти матери и попадания в рабство. На болевые ощущения в момент соития, преследовавшие при каждом разе. Не имеет значения. Воспоминания и сомнения пытаются вызвать угрызение совести. За десять столетий аристократка научилась подавлять его, а то и вовсе относиться с ужасающим равнодушием и спокойствием к событиям прошлого. Только моменты, проведенные с ним, имели ценность, и если ради них нужно наплевать на общепринятую мораль, то она так и сделает. Послышались шаги. Крул Цепеш, встав с кровати, метнулась к двери. Наконец он пришел! Времени так мало, нужно успеть насладиться каждым мигом и запечатать в памяти. — Ашера, ты вернулся, — сколько же радости и облегчения в её словах! Но стоявший на пороге юноша с убранными в хвост волосами, как казалось, не оценил радушный прием. Тот, не сказав ни слова, прошел в глубь комнаты. Сестра проследовала за ним, предварительно вынув ключ из-под длинного рукава, после благополучно замкнула им дверь. Она не позволит прерывать последнюю ночь с братом. Никому, даже, если он сам окажется противником греха кровосмешения. — Иди ко мне, — проговорил вампир, раскрывая руки для объятий, когда она, не оборачиваясь на его зов, засунула ключ обратно. И прародительница не могла не послушаться. Его вкрадчивый, ласкающий слух шепот не оставлял ей ни единого шанса на сопротивление, принуждая подчиниться воле короля Сангвинема и выполнить приказ. Нельзя заставлять ждать брата, а уж тем более, разочаровывать. Оставить дурные воспоминания о себе. В мгновение ока девушка оказалась рядом с ним. Смотря в глаза цвета крови, она, с позволения основателя, села к нему на колени, обеими руками обвила его шею, уткнувшись носом в плечо. Ашера же одной рукой ближе притянул сестру за талию, свободной — поглаживал девочку по голове, тем самым успокаивая и утешая её. Как в далеком прошлом. Стоило только встретиться с братом в коридоре или в тронном зале после тяжелого вечера, как она тут же ощущала на себе равнодушный взгляд. И, даже когда они оставались наедине, в воздухе царила гнетущая атмосфера, что аж холод проникал в душу, а теперь нянчился, словно с малым дитятей, отвлекая от мыслей о печальном грядущем. Не вышло. — Скажи, что это очередная паранойя Первого, и на самом деле нет ничего опасного для твоей жизни, прошу тебя… — чуть ли не моля, прошептала отчаянно сестра. Только за него она переживала, на создателя вампиров плевать. Пусть на солнце горит, вырывает себе сердце, обращается в безвольного монстра, оставив после себя кучку пепла — все это часть его плана, хоть помучается перед этим вдоволь, но какая вина возложена на наивного юношу, которому не повезло оказаться не в то время и не в том месте? Аристократка крепче прижалась к брату, боясь выпустить из своих объятий. На действия дорогой мертвому сердцу девчушки тот слабо улыбнулся и ответил: — К сожалению, Крул, все не так просто. Что точно можно сказать, так это то, что мы недооценили людей, и спустя столько веков они возобновили попытку эксперимента, причем успешно. Ситуация вышла из-под контроля и, чтобы предотвратить катастрофу, нужно срочно действовать, даже, если придется пожертвовать нашими жизнями, — закончил он речь.

А может и нет?

Вампир шире улыбнулся. Он медленно переместил руку с головы на плечо, после осторожно проведя по нему до предплечья вниз, и резко положил на талию прародительницы. Та от неожиданности дернулась назад, но сдвинуться и на миллиметр не давала цепкая, слегка сдавливающая грудную клетку хватка. — Брат, что с тобой? — только и успела залепетать Крул. Подобная выходка не радовала её. У аристократа весьма странное поведение, а когда он преисполнен эмоциями, причем не самыми положительными, и вовсе невозможно предугадать, что будет дальше. Нужно упереться руками в грудь вампира, но тело будто парализовало, поэтому они так и остались висеть ненужной плетью вокруг шеи. Дворянин наклонился к уху. — Людям пора платить по счетам. Скот отнял у нас кров, дом и спокойную жизнь, а мы сделаем их своими рабами и отнимем смысл жизни. Это меньшее из наказаний, как думаешь? — с искрой безумия прошептал он ей в самое ухо. Что она думает? А думает вампирша то, что этот монстр, которого боготворят безвольные и никчемные рабы достопочтенные аристократы, испортил ей и единственному выжившему родственнику психику, а теперь и вовсе грозится угробить им двоим жизнь ради секундной забавы. Стало очень дурно. Нет, дело не в дискомфорте от болезненных до хруста в костях объятий, что поспешил разорвать прародитель и извиниться за свою несдержанность, в знак раскаяния гладил участок кожи, где недавно были следы от его пальцев. Далеко не так. Её просто выворачивало наизнанку от мысли, что тот оставит в полном одиночестве и уже навсегда. — Неужели ты и вправду бросишь меня? — не без дрожи в голосе спросила Третья, подняв голову и смотря прямо на него. В уголках глаз скапливались слезы. Судя по удивлению и шоку, что четко отражены на лице вампира, долгожительница перегнула палку, но сказать по-другому она не могла. А как иначе называть подлый по отношению к их общему, богатому на разочарования, препятствия и моменты искренней любви пути поступок, если не отречение от «них»? Душевные раны треснули по швам. Слезы уже были готовы крупными чистыми каплями побежать по щекам вниз, но отошедший от высказывания сестры юноша поспешно обхватил её лицо ладонями и затараторил: — Крул, милая, как такие мысли могли придти в эту светлую головушку? Я никогда, слышишь? Никогда так по своей воле не поступил бы! Я хочу остаться. Здесь. С тобой. Но еще больше — уберечь родного любимого вампира, вопреки своим желаниям. Мои дни давно сочтены… — осекаясь, Ашера замолчал и нервно сглотнул, но ошибка уже допущена… Очень резкая смена поведения — это было нельзя не заметить. Со спокойного властного тона он перешел на эмоциональный и искренний. Крик души, не иначе. И безнравственно, что брат сдерживает его. Себя самого, не давая излить накопившееся, словно выпустит наружу нечто страшное, скрытое от ушей других… в её голове зазвенел тревожный звоночек. — О чем ты? — убрав его ладони со своего лица, недоуменно спросила вампирша, в голове которой переплелись смешанные чувства. Кроме страха и ужаса она испытывала облегчение и некое любопытство. Ответ на предыдущий вопрос четко дал понять, что та королю дорога и причина холодного отношения к ней не остывшие чувства, но… но чем глубже гречанка вникала в смысл слов аристократа, тем прозрачнее и незаметнее становилось желание узнать правду. И не зря. — Первый знает о нас… — обреченно проговорил дворянин. Крул в негодовании и шоке от услышанного широко распахнула глаза цвета камня рубина. Ни черта не ясен корень произошедшего. Как? Когда?? Где и чем себя выдали??? Брат и сестра всегда были предельно аккуратны: на публику не проявляли нежностей, вне предела тронного зала шептались, боясь ушей сплетников чуткость, и только за дверьми личных покоев они могли утолить дикие, низменные желания… так почему? Не важно. Они уже обречены. Любое стечение обстоятельств при нынешней обстановке имело плачевные последствия. Если основатели прознают о нарушении аж двух законов или же брат пойдет с Шикамой — кровь морем потечет, отличие между ситуациями лишь в том, с кем в паре Ашера будет биться в предсмертной агонии, держась за пробитую грудную клетку. Может, тогда… «Сбежать? Какие же глупые мысли, однако, могут посещать при отчаянии! Так мы сделаем только еще хуже», — пришла та к умозаключению. Вся пагубность пазла умещена в вопросе: «Стоит ли игра свеч?» Конечно нет, ведь им некуда податься в бега, да и любая ошибка сделает наказание дольше и мучительнее. Таким образом ни одна из вариаций скорейшего будущего не предотвратит разлуку, а, значит, выбирать нужно меньшее из зол. Крул с досадой прикусила нижнюю губу. Самое оптимальное решение приводило к мукам обоих. Пусть из родственников попал под прицел только брат, но сестра испытает не меньшую боль. Его материальная смерть выжжет чувства внутри неё, обрекая на участь ходячей нежити. Спрашивается: зачем продолжать жить, если придется пройти все круги Ада? Ответ рукой подать. На этой мысли-озарении младшая Цепеш, вырвавшись из бесконечного потока мыслей, мутными глазами посмотрела на брата. Вокруг плясали неразборчивые пятна, однако Третья, сфокусировав взгляд, составила по кусочкам силуэт юноши. После предстоящего зрелища сердце, казалось, защемило. Прямо сейчас темноволосый юноша, обнимая руками деву за талию, с легкой улыбкой прямо смотрел на неё. В его глазах ни намека на злобу или раздражение — безграничная нежность и ласка к вампирше. Но средь светлых, привлекающих взгляд к себе чувств затаились темные и отпугивающие. То, что люди называют печалью и горечью… Основательницу охватили жалость и обида. Не за себя — за брата. Только представить, какое потрясение, боль и страдания вынес Ашера, доселе держа все в себе, и лишь сейчас, спустя два века, показал истинные чувства, настоящего себя, и голова идет кругом. И это все её вина. Конечно, это часть планов Шикамы, но не в том суть. Старший Цепеш обратится в демона, зазвучит горн серафима, и мир вновь будет разрушен в любом случае. Об этом и речь не идет. Однако понять, принять и смягчить его муки… хоть попытаться! Можно было! Прародительница же при малейшем затруднении опустила руки. Эгоистка. Иначе как можно быть такой неблагодарной, черствой и слепой к самому любимому и дорогому существу? Он ведь был так заботлив, чуток и внимателен к ней. Даже тогда, когда тому требовалось отдалиться от сестры, Ашера продолжал ухаживать за вампиршей, насколько это позволяли обстоятельства. А она… Плюнула ему в душу. Столько «приятных» слов о себе вертелось на языке. За свою халтурность девушке хотелось озвучить все их вслух с прямым укором, раскаиваясь в ошибках. Вцепиться в кожу. Вскрыть горло. Вынуть сердце. Какая-никакая, но расплата за ту, что несет брат за них двоих: изуродованное тело, обильно истекающее кровью. Кровью… Вновь пребывавшую в потаенных глубинах сознания даму привели в чувство прикосновение к руке и чей-то звон. Та, тотчас отреагировав, посмотрела вниз: брат сильно сжимал её руку, которая находилась недалеко от другой, и то, отчего она прекратила хватать ртом воздух, если вообще дышать. Ключ. Он не должен был сейчас попадаться на глаза Ашере: слишком неподходящий момент. Тот не готов вступить с ней в кровосмесительную связь. Может и уйти, учитывая дурное поведение. Выпавшая из рукава отмычка только наталкивает на это действие. И он, отпустив руку сестры, взял её с подола платья. Крул уже ни о чем не хотела думать. Голова сильно гудела, во рту пересохло и дыхание тяжелое и прерывистое, словно легким вампирши оно требуется. Она просто смотрела то на свои руки, то на вертевшего в ладони ключ брата. Так или иначе, а молчать нельзя. Нужно высказаться, пока есть крупица времени. Остатки здравого рассудка… Основательница снова обвила руками шею, уткнулась носом в плечо и, проглотив ком в горле, вылила, вылила все накопившееся изнутри: — Столько лет, десятилетий и веков ты был со мной. Заботился, ласкал и успокаивал. Все это время, начиная с раннего детства и заканчивая сегодняшним днем… А сколько рисковал, защищал и жертвовал собой! Пусть тебе надобно было отдалиться от меня, ты нашел способ оставаться настоящим братом. А я… Продолжая слушать, юный на вид вампир поражался её самобичеванию в не самом хорошем смысле. Его даже ужасали её слова. С какими брезгливостью, отвращением и уверенностью произнесены «бездушная», «бесполезная», «ущербная» и другие категорические высказывания. Оттого сердце, казалось, резали тупым кинжалом. — Я… поистине ужасная сестра. Мне жаль твоих усилий и времени, потраченных на меня. Я не достойна этого. Но прошу, умоляю тебя! Не бросай меня сейчас. Это будет в самый последний раз. Просто побудь рядом со мной… хоть останься на пару минут… — подавленно и с одышкой закончила гневную тираду Третья. Тут же Ашера, взяв за плечи, отвел её на некоторое расстояние от себя и посмотрел на девушку. Она, с блестящими от слез глазами, глубокими вдохами-выдохами и усталым видом, больше напоминала загнанного израненного зверя, нежели «ужасного» и «страшного» монстра. Только бы сквозь ложные убеждения донести… Положив чертов ключ на тумбочку, он решил прекратить это безобразие, угнетение и надуманные мысли, что гложут прародительницу. — Крул, твои слова жестоки и несправедливы, — начал он, стирая слезинки пальцем. — Ты наговариваешь на себя. Ты мне всегда была верной помощницей. Твою поддержку с делами Третьей столицы не стереть этим случаем. Винить тебя не за что: я сделал все для того, что ты не догадалась. Ты не учла это? — приблизительно зная ответ, спросил тот. Как и ожидалось, она отрицательно покачала головой. Её мысли двигались хаотично, не связаны логичной цепочкой, отчего не соответствуют действительности. Они попросту навеяны придуманной виной, а в совокупности с жаждой это выразить из головы нормально сложно. Жажда… это вызывало особое беспокойство. Уже два столетия сестра страдает от нехватки крови. Ей стало мало привычной нормы. Теперь нужно было как можно более алой жидкости. Но вампир не забил тревогу и тогда, когда та чуть ли не убила слугу, выпив из его покалеченной шеи много крови. Слишком маленький промежуток, чтобы о чем-то судить. Однако последующее указало на неё. Она прокусывала и рвала свою кожу. Жадно, небрежно, до кровавых ошметков. Сам вид жуток: волосы растрепаны, платье смято, заляпано в крови и в глазах блестел огонек, хоть девушка не была рада. Когда он впервые это увидел, зайдя в её комнату, тогда и начал помогать с жаждой. Ничего не получилось. Состояние Крул было более тяжелое. Оно не исходило из потребности каждого вампира. Нехватка крови лишь следствие. Чтобы побороть сильную неестественную жажду, нужно искоренить её истоки. Те самые созданные отдалением брата чувства одиночества и никчемности. Конечно, с положением дел не помогло.

Поможет ли сейчас?

Ашера был крайне не уверен. Как он за несколько часов управится, если за два века не смог? Да, теперь он может открыто показывать ей свои настоящие чувства. Однако, если тело регенерируется, то душевные раны залатать быстро нельзя. Но, быть может, подсобить, направить на внутренний покой… Не попробовать — не узнать. Попытаться все же стоит. Терять все равно нечего. Более того, сам обретет умиротворение и спокойствие, что нужны ей. — Ты упускаешь важные детали. Теряешь то, без чего выводы выглядят поспешными. Особенно такие… Я не святой, и ты не отродье, как ты говоришь. Ты запуталась явно, сестра, если так считаешь, перекидывая все грехи на себя. Я тоже виноват и не меньше, а то более, чем ты, — сказал он, поправляя выбившуюся цвета сакуры прядь волос. Основательница обомлела. Она не знала, что и сказать. Опровергнуть, разводя длинные дискуссии? Согласиться, толком не быть уверенной в истинности выражений? Во всяком случае, было тяжело говорить. Язык словно заплетался. Как членораздельно что-то произнести при саднящем горле — не понятно. — Я… — единственное, что смогла пролепетать Третья. Тот все понял. Жажда достигла того апогея, что Крул и связать двух слов не в состоянии. Нужно срочно утолить, пока та не приобрела более разрушительную форму. — Думаю, я знаю то, — говоря это, он прикусил губу, — что искупит вину перед друг другом, — томно сказал юноша, наклонившись к её лицу. Перед глазам вампирши предстало, естественно, его лицо. Темно-фиолетовая челка, покрывающая одну сторону лица, глаз, смотрящий с предвкушением, заостренные уши, аккуратный нос и прокушенная до крови губа… так и хотелось в них впиться, но, не успела она первой трепетно коснуться манящих и столь желанных губ, как это сделал он. Долгожданный, поцелуй превзошел воображение девушки. Через него передавалась не только спасительная влага, но и те чувства и эмоции, что вкладывал возлюбленный в аккуратное, нежное и волнующее до мелкой дрожи в теле прикосновение губ. Теперь голова кружилась не от жажды. Вернее, не от той. Позволяя ему беспрепятственно проникнуть в рот, провести шершавым язычком по белоснежным клыкам и небу и сплетать языки в страстном танце, она отдавала ему полную власть над собой. Его движениям, превратившим поцелуй из нежного и робкого во властный и страстный. Хотелось глубже, пылче и больше, если то было бы возможным… Когда пара разорвала поцелуй, между их губами протянулась ниточка слюны. Они, не взирая на это, смотрели друг другу в глаза с желанием продолжить начатое. — Тебе же понравилось? — спросил для приличия Ашера. Конечно же. Оживленная, встрепенувшаяся, она дала место, наконец, блаженству и удовольствию. Сейчас, не думая о том, как бы содрать с себя шкуру, стала счастливее и позитивнее. Такие моменты за два столетия очень редки, и он желал насладиться сполна напоследок, услышав её пробирающий до глубины души голос. — Ты не представляешь, насколько сильно, — произнесла она прямо ему в лицо. Можно было бы дальше так кокетничать и растягивать момент, если бы время позволило. Посмотрев на настенные часы, она охнула. Половина первого ночи. Слишком долго они крутились и мотались. Нужно уже начинать, иначе они только потрогают ручки и поцелуются, так и не удовлетворившись друг другом полностью. Однако… — Теперь моя очередь искупить вину перед тобой, — сказала Крул, вовлекая в мокрый поцелуй с привкусом собственной крови. Сейчас они, раскрывая рты, прижимаясь ближе холодными телами, утопали в безумии и похоти. Грешники, они нарушали все правила и законы морали, смакуя кровь друг друга и не по-родственному целуясь. С привкусом черной, как деготь, крови, тем самым выдавая... Раскрывая истинную сущность…