Бокал черной крови

Вскоре брат и сестра прервали поцелуй. Он, с полной отдачи со стороны обоих партнеров, которые так впивались в губы друг друга, будто вот-вот обратятся в прах, вышел не менее волшебным и чувственным, чем первый за эту ночь. Однако, как и все хорошее, должен был кончиться, чтобы уступить место последующим… Более блаженным мгновениям. К чему они и стремились. Ашера, крепче прижав к себе, встал с кровати, повернулся и осторожно, словно самое дорогое сокровище, опустил её на кровать. Не успела та и положить голову на роскошные мягкие подушки, приняв нужную позу, как вампир склонился над ней, упираясь руками в постель. Созерцая исподлобья личико сестры, юноша любовался его красотой. Глаза цвета коралла, заостренные уши, аккуратный нос, тонкие губы, а само лицо! Оно, обрамленное прядями нежно-розовых волос, чуть угловатое. Основатель чувствовал, как зверь внутри него высовывал голову… Падший грязный ангел. Так реагировать аморально. Нормальное высоконравственное существо не испытывает тягу внизу живота при взгляде на родственника, в отличии от монстра, кем юноша себя считал. И теперь он собирается снова осквернить кровь от крови, плоть от плоти… Прародитель помнил, как вчера, начало порочного круга, хоть произошло это в далеком прошлом. Тогда он позвал её в свои покои под предлогом обсуждения дел мира вампиров. Они частенько беседовали на различные темы наедине, поэтому девушка не видела подтекста в призыве. Зря. Обговаривая успехи своих владений, он отмечал, какую огромную роль она играет в процветании Сангвинема. Затем, обдавая морозным дыханием её кожу, стал перечислять достоинства сестры, казалось, совсем позабыв об теме речи. А потом, воспользовавшись её смятением, удовлетворил свою похоть… Что же: пусть он испытывал угрызение совести, но не видел в этом смысла. Следовало остановиться тогда, перед первым разом, а зачем мучить себя теперь, после стольких раз? Когда есть возможность совершить желаемое? Когда это, быть может, вообще последний раз? Особенно, когда она сама просит об этом, ласково поглаживая щеку? Сдерживающие цепи па́ли… Личный монстр аристократа, получив свободу, побудил его поддаться безудержному сладострастному порыву. Ашера неистово осыпал беспорядочными легкими поцелуями пряди волос, лоб, брови, уголки глаз, нос, уши, щеки и губы — словом, все, до чего мог дотянуться устами. И хотел. Запечатав на подбородке такой же поцелуй, он опустился ниже, к шее. Ах, так не терпелось вонзить в эту лебединую шейку клыки и всласть упиться вкусом крови! Вот только вампир мешкал: сей процесс для Третьей крайне болезнен, из-за чего нужно уделить больше внимания ласкам.

Ну, как нужно?

Нежности нужны не для смягчения болевых ощущений. Крул с полуопущенными веками, еле видимым на щеках румянцем и расставленными до неприличия ногами казалась готовой к укусу в шею и даже самому половому акту, но он возобновил действия, получая очередное подтверждение тому… Сокровеннейшему истошному желанию. Он жадно упивался ею. Припадал к прекрасному, дурманящему голову телу, тщетно желающий напиться живительной влаги. Облизав её рот, Ашера приподнялся и принялся стаскивать с неё белое платье вниз. Нарочито медленно, с упоением глядя на обнажающееся тело. Её уши и щеки пылали. — Простите, Ваше Величество, мое тело неидеально. Я… — так и не досказав, она зарделась. Смысл слов не был постижим его разуму. Конечно, Крул обратили в вампира в достаточно молодом возрасте, она совсем не похожа на статную пышногрудую мать, однако её тело цвело и цветет до сих пор. Словно миниатюра, застывшая во времени, собой она олицетворяла величественную красоту древних времен. — Ты прекрасна, — прошептал Ашера, разведя её руки в разные стороны и соединяя со своими в замок. — Твое тело идеально подходит под меня. Крул открыла рот, чтобы нечто сказать, однако лишь судорожно вздохнула, и в этом вздохе потону полный блаженства крик. Он настойчиво ласкал её утонченную грудь: то мягко сжимал полушария и продавливал ореолы сосков, то весьма грубо кусал и выкручивал соски. Она разъединила руки и положила на затылок. — О да, соси их, соси, — как можно тише сказала она, но хрипота в голове выдавало рвущуюся наружу пылкую страсть. — Если ты так хочешь меня, вырви грудь, вырви! Это просто кусок мяса, наполненный кровью, поэтому просто влей в свои уста без остатка, чтобы вдоволь насытиться кровосмешением. Не иначе это помешательство. Ашера отпрянул от неё, словно от огня. Проверяя целостность тела, в мыслях он корил себя, что мог сильно поранить. Пусть тело вампира регенерируется, все же в нынешнем состоянии Крул следовало быть аккуратнее. Он был готов утопить этот мир в крови, но вовсе не упиваться до крайней меры. — Не проси меня этого, никогда, — отрезал он. — Как я могу поступить так с собственной сестрой, видя наяву твое истерзанное тело в том поместье чокнутой старухи? Зная, как ты истязаешь себя? Пока во мне осталась хоть капля здравого смысла, я не дам кровожадности полностью завладеть собой и тебе не дам. Крул слушала его, обнажив клыки. Наблюдая за ней, он был уверен, что её неуемная жажда только усилится, несмотря на жуткость картины. Ранее они заводили этот разговор, но вместо «слишком по-человечески» или «ты напрасно заботишься об этом» она сказала то, на чем сошлись все мысли: «Обожаю тебя». Прекрасная улыбка озарила личико. Положив одну руку на то место, где должно было бы стучать сердце, если бы они были людьми, она ловким движением второй руки скользнула по плечу и поцеловала в щеку, по всей видимости, стараясь сгладить неприятный для него диалог. Ашера пребывал в блаженстве. Впрочем, как и до этого. Как ей объяснить, что он наслаждается каждым мгновением, проведенным с ней, однако совсем не упивается её страданиями? Сама связь с ним приносила неимоверные страдания, и Ашера не желал причинять жестокую боль. Хотя кого обманывать? Эта боль неминуема. Этот раз не был исключением. Он уже причинил ей боль, кусая её тело, вампирская сущность давала о себе знать. Ашера не может предотвратить болезненных ощущений при самом акте, что-то предпринять для успокоения, когда она захочет кричать. Лишь заткнуть рот, до того кусая губы, что они превратятся в кровавое месиво. — Ничто не принесет мне больше боли, чем твоя смерть. Ощущение тебя стоит любых неудобств, — будто зная, о чем он думает, сказала она. Рубашка была сброшена на пол. Вслед за ней отправились брюки. Ашера в мгновение ока расправился с одеждой, оставшись полностью обнаженным, и уже стягивал с римской красавицы подол платья, не глядя на неё, однако предполагал, что на лице сияла клыкастая улыбка.

Разве только она могла так страстно желать?

Ашера затаил дыхание. Она предстала пред ним в своем открытом великолепии, стоило открыть себе обзор на женское естество. Его желание прикоснуться, ласкать родное лоно завладело его востину он уже в Преисподней. С ощущением, что будто грудь пробили клинком, он просовывал голову между ног. Вот оно, райское наслаждение! Вдруг он был оттолкнул. Она не позволила претворить задуманное в реальность, сжав бедра. Рука соблазнительно скользнула вниз, после чего бедра судорожно сомкнулись лишь для того, чтобы вновь разойтись для него. Крул поманила Ашеру, приставив возбужденный член к лону. «Сделай это», — она не вымолвила ни слова, но это читалось по её устам. Изо рта вытекала струйка крови, губы изогнулись в ухмылке. Размазывая по всей его длине предсемя, она поддалась бедрами вперед, окольцевав ногами его талию, и повисла на нем без единого движения, безмолвно открыв рот. Мужской половой орган нещадно разрывал нежные стенки лона, заполняя бардовой кровью. Смерть изъедала изнутри. Она сопутствовала их жизни. Бессмертие вовсе не исключало смерть, оно и было смертью, обращенную в существование. Тело вампира оставалось прежним, как при жизни, а потому стремилось в свое истинное состояние. Болезненные ощущения граничили между жизнью и смертью. Ашере невыразимо больно. Крул была до предела узка, судорожно сжимаясь вокруг его члена, в этот миг он словно отделился от нижней части тела, однако это несравнимо с той мукой, что переносила она. Он лишил её девственности. Снова. Крул всецело расплачивалась за грехи обоих покойников. Увы, с этим поделать было ничего нельзя. Ему было горестно от самой мысли, что занятие любовью доставляло неимоверные страдания любимой сестре, однако, хорошенько подумал, решил, что сделал бы это, зная о последствиях, как было до этого сотни раз. Особенно сейчас. Ашера должен давать то, что ей необходимо. — Королева, моя королева, — прошептал с нескрываемым обожанием Ашера в шею, вцепившись в неё клыками и начиная медленно двигаться. Несмотря на болевой шок, Крул вскоре качнула тазом в такт его движениям. Она выглядела мертвенно бледной, изможденной, но до цепенеющей жути счастливой. Это было полным безумием, и в нем он завяз беспросветно, поддавшись омуту глаз, в котором плескалась алая кровь… Соитие длилось недолго. Эйфория чувств была столь безудержной, что Ашера не мог удержать под контролем собственное желание, и он излился прямо внутрь. Глубоко дыша, аккуратно вытащил член из лона и отстранился. Ашера подошел к столу с бутылкой крови, зачем-то взяв бокал в руку… Когда же он вернулся обратно, Крул, обмякшая, вся в его укусах, распласталась на кровати, положив одну руку на живот. На него был обращен взгляд исподлобья, и Ашера с азартом ощерил клыки. Он не укусил шею, однако после его порыва страсти остался засос. Впрочем, дело можно было завершить до конца. Прямо перед ней Ашера длинными ногтями задевает запястье, после чего почти черная кровь обильно льется в бокал. Крул в удивлении отвела взгляд в сторону, решаясь не идти на поводу своей кровожадности, как в этом упрекал Ашера, однако он улыбнулся и поближе придвинул бокал к ней. — Повторим? — глубоким голосом спросил он, положив вторую руку на грудь. Молчание повисло в воздухе. Озноб прошиб их тела. Сейчас все ощущение было сосредоточено на кончиках пальцев. Крул выхватила бокал из его руки и осушила его, наполняясь живительной жидкостью, а после, прижавшись щекой к его руке, с преданными глазами вцепилась в неё клыками. Все в точности как в их первый раз. Последний первый раз.