Адвокат ангела

— Что планируешь делать дальше? — Не знаю. Попробую жить как человек. А ты? — Думаю, займусь наконец той книгой рецептов, что ты мне подарил. Обычно люди ругаются на технику, говоря, что это «чертово/дьявольское изобретение». Вот только если демоны что-то и придумывали, то только во зло, а не чтобы улучшить жизнь людям. Таким занимались ангелы. Пылесосы, кондиционеры. А вот телевизор — совместная работа. Но есть то, что только на первый взгляд казалось идеальным изобретением Небес. Посудомойка. Кроули битый час пытался разобраться, как она работает, листая инструкцию. Американский не так сильно отличался от английского, но сейчас казалось, что именно в неточном переводе была проблема, а не в том, что он не замечал элементарного. — Божья машина, — со всем раздражением шипя слова, он снова захлопнул крышку, но ничего не произошло. Видимо, сегодня посуду придется мыть снова руками. Со вздохом пришлось отложить инструкцию на это ангельское изобретение, чтобы оторваться от него наконец и подняться с пола, доставая из посудомойки пару тарелок и кружку с вилкой, чтобы переложить их в раковину. Двадцать первый век, а он всё еще моет посуду сам. Конечно, можно было и чудом, но как-то он и еще одно практически изгнанное создание решили, что не стоит творить чудес и просто затаиться, слиться с людьми. Поэтому когда руки были в мыле от моющего средства, а в заднем кармане джинс зазвонил телефон, Кроули успевает мысленно три раза разбить этот телефон, пока тянулся к полотенцу. — Да? — гудки заменяет раздраженный голос. — У тебя завтра выходной, я знаю, но здесь серьезное дело подкинули и… Ты мог бы взять его? Знаешь же, я не могу защищать таких психопатов, в сравнении с которыми даже Потрошитель просто ангелок. И я… Ты меня слушаешь? Зажав телефон между ухом и плечом, потому что громкую связь просто не переносил, Кроули кивает, ополаскивая последнюю тарелку, но вспоминает, что его не видят, и говорит уже вслух: — Да-да, слышу. И что же там такого, что тебя снова тошнит? — Один шизофреник… — по ту сторону слышится сдавленный кашель и Кроули только вздыхает, ставя тарелку около кружки так, чтобы она не упала и спокойно сохла. — Я заберу его, но потом я точно ухожу в отпуск. И с тебя три дня кофе, Джим. — Да, конечно. Спасибо, Тони! Сбросив звонок, Кроули убирает телефон назад и тихо фыркает. Раньше он бы никогда не стал заниматься подобным. Адвокат. Кто бы мог подумать, что именно этот демон станет помогать людям избежать тюрьмы? При давней и случайной встрече с Хастуром он так и отнекивался, мол: «Я не даю преступникам сесть, чтобы они успели согрешить больше. Нам в копилку, сечешь?». Но на деле это просто казалось интересной работой. Жить как люди, работать как люди, даже спать. Его организм за пять лет привык к такой смене, и теперь даже глаза побаливали, если долго не спал. За эти года такой простой жизни он стал более… человечен. Даже растения заметили эти перемены, потому что чаще всего хозяин просто опрыскивал их молча, либо с папкой в руках, не отрываясь от очередного дела. В остальном же Кроули стал незаметен даже для Ада и перестал пользоваться простыми чудесами, привыкнув к простой жизни. В какие-то моменты он даже забывался, кем был на деле, но напоминания сами себя находили.

***

Кроули уже двадцать три минуты пытается не моргать, надевая линзу на глазное яблоко. Даже маты здесь не спасают. Казалось бы, за столько лет можно было и привыкнуть, но каждый раз это казалось каким-то адом. Карие глаза смотрят бездушно, и мир кажется немного приглушенным из-за темного зрачка, что скрывал вертикальный под линзой. Крайне плотные линзы стоили достаточно дорого из-за своего качества, но зато теперь можно было ходить без очков, потому что в очках в зале суда его бы просто выгнали. — Так-то лучше, — улыбается он, но тут же прекращает это дело, когда замечает в отражении мелькнувший змеиный язык. Эту деталь уже никак не спрятать, за что многие в отделе считали его слишком хмурым и не имеющим чувства юмора. Телефон снова вибрирует в кармане, намекая, что он точно опаздывает, и стоило бы поторопиться. Но, несмотря на долгую возню с глазами, Кроули успевает вовремя. Подаренный ангелом «Бентли» всё еще прекрасно работал даже без чудес и ремонта. Поэтому он вполне успевает съесть по пути идеально красное яблоко, поднимаясь без лифта к своему офису, чтобы на столе уже увидеть папку с новым делом. Достаточно внушительную папку. — Доброе утро, — отзывается лениво на приветствия коллег, откровенно плевав на правила приличия не говорить с набитым ртом. Кроули любил яблоки. Не потому что вкусно или что-то вроде, а потому что каждый день напоминал себе, кем он был. Всё еще Змий, но потерявшийся среди людей. Когда как-то девушка из соседнего отдела спросила, где он покупает такие прекрасные яблоки, Кроули только с улыбкой надкусил красный фрукт, так и не ответив. За таким сортом приходилось ездить за город к одному фермеру, чтобы получить свои яблоки на неделю. Даже зимой удавалось получить идеальный урожай благодаря хорошим теплицам. Достаточно большим теплицам, на которые Кроули не пожалел денег. Поэтому яблоки доставались ему бесплатно. И иногда хороший яблочный пирог от жены фермера. От мыслей о яблочном пироге отвлекает красная лента на папке, и демон молча делает последний укус, почему-то впервые чувствуя, что не хотел касаться этого дела. Огрызок летит в мусорное ведро, а все мысли летят куда-то в Ад, когда он видит имя. «Азирафаэль Уоллес.»

***

В современном мире дела книжных магазинов продвигались не так хорошо, как даже лет семь назад. Сейчас всё можно было скачать на телефон, заплатив в месяц около пяти баксов за подписку на сайт электронной библиотеки. Но его книжный магазинчик всё равно хорошо выживал. Только благодаря редким изданиям и старым книгам. Конечно, некоторое Азирафаэль отказывался продавать даже когда предлагали по несколько тысяч фунтов. Ему хватало на жизнь даже без использования магии. Ангелам не нужно было есть, поэтому иногда он пропускал ужин или завтрак, просто чтобы сэкономить, но никогда не пропускал прогулки за кофе. В один из таких дней, стоя в очереди за хорошим латте с шоколадным круассаном, Азирафаэль познакомился с довольно приятным человеком. Он старался не заводить друзей, потому что бессмертная жизнь убивала всё желание переживать своих друзей. С Кроули он поддерживал хорошее общение даже год спустя, нередко они ели вместе, и он приятно удивился, узнав о работе демона. Даже как-то побывал на одном суде, где Кроули прекрасно защитил какого-то невиновного мужчину, которого попросту подставили. Но всё же тогда ему хотелось познакомиться с этим человеком из очереди. Дэлиан Аллен. Еле заметный турецкий акцент намекал на родословную, но обычно это не замечалось, если только Дэлиан не говорил по латыни. Почему-то Азирафаэль упустил ту деталь, чтобы узнать о его работе, и все их разговоры были о чем угодно, кроме работы. Ангел же представлялся в образе бывшего учителя истории и просто любителя подлинной истории, отчего нередко они любили поспорить о каких-то исторических событиях. Сложно было доказать современному человеку, что потоп действительно случался и что динозавров точно не было. «Я знаю, потому что я сам всё видел» — эту фразу ангел никогда не говорил, но так хотелось, если честно. С другой стороны, оттого споры глубоко верующего, как его окрестил Дэлиан, и человека науки казались более живыми и интересными. — Почему ты считаешь, что кто-то действительно находится на небесах и решает судьбу за нас? Друг мой, это полный абсурд, — Дэлиан жестом руки предлагает присесть на одну из скамеек в парке, чтобы отдохнуть и допить кофе спокойно. — Потому что это действительно так. Всевышняя давно всё решила и за нас, и за вас. Сегодня Азирафаэль был не в настроении, даже слишком. Кто-то украл несколько книг из магазина, среди которых был редкий экземпляр первого издания Гамлета с пометками Шекспира. Не то чтобы ангел так любил этого писателя, да и тогда сама постановка казалась полным провалом, но это было просто обидно. Такие книги служили прямым воспоминанием о старой дружбе с демоном, и кража такого была сравнима ножом по руке. — Нас? Вас? И в чем же отличие тебя и меня? — Аллен откровенно смеялся, по крайней мере глазами, делая новый глоток кофе. — В том, что я точно знаю правду. Раньше люди были проще, они верили, а сейчас вы стараетесь верить в какой-то бред, вроде эволюции. Дарвин был тем еще идиотом. Он постоянно говорил такие глупости, от которых даже Сатана как-то рассмеялся. — Сатана? Азир, это… — Да послушай же! — Азирафаэль буквально вскакивает со своего места, на эмоциях всплескивая руками, и от этого несколько капель кофе попадает на светлый рукав пиджака. — Думаешь, я так хорошо знаю историю, потому что просто люблю почитать книги? Нет, друг мой. Я знаю всё досконально, потому что живу на этой планете со дня сотворения человечества, понимаешь? И я верю в Бога, потому что я сам один из её слуг. Ангел, понимаешь? Дэлиан смотрит молча, не говоря ничего, и только хмурится, слушая внимательно этот бред. Азирафаэль выглядел так, словно и правда верил во всё, что говорит, и это наводило на не самые приятные мысли. — Я могу доказать тебя, если не веришь, я… — Да, конечно, ты можешь доказать мне что угодно, Азирафаэль. Только давай сначала успокоимся и сходим в одно место, хорошо?

***

— Будь внимателен, Энтони. Этот псих… — Я должен поговорить один на один. Без свидетелей, — демон был зол, и такого огня в его глазах давно не видели. Даже линзы не помогали скрыть эмоции. Охрана могла только вздохнуть и кивнуть, открывая ему дверь в камеру допроса. Сложно было уговорить провести такой разговор именно здесь. Не должно быть камер, не должно быть посторонних людей. Только тет-а-тет. Он знал, что не увидит ничего приятного, но всё равно боялся увидеть правду. Человек, чьи руки были прикованы наручниками ко столу не был тем, кого он знал почти пять лет назад. Этот человек был больным. И это было видно сразу. Некогда белые волосы были грязными и в какой-то пыли; яркие, ангельские глаза так же неприятно потускнели, а о милой улыбке и говорить было нечего. Не было того привычного костюма и глупой бабочки в клетку, не было ничего, что напоминало бы Азирафаэля. — Азирафаэль… — Кроули не мог совладать с эмоциями, практически падая на стул, ставя тот около своего будущего клиента так, что они могли касаться коленками. Слишком близко и неприемлемо, но здесь особый случай. — Ох, дорогой, а ты здесь откуда? — отсутствие чего-либо в глазах выдавало его истинные эмоции, и демон, тихо сглотнув, не мог сдержаться, потянувшись руками к нему. Ответа не было долго, и ангела это, казалось, совершенно не тревожило. Не тревожили и касания дрожащих рук к щекам, к немного отросшим волосам, точно напоминавших теперь гнездо для чайки. Кроули чувствовал в горле ком, который никак не мог сглотнуть, и просто надеялся, каждый раз моргая, что, открыв глаза, не увидит здесь своего друга. — Ты знаешь, почему ты здесь? Что ты сделал, Азирафаэль? — его голос дрожит, и руки всё же приходится опустить поверх чужих, крепко сжимая бледные кисти в своих. — Нет, не знаю. Мне говорили, что я убил четырнадцать человек, но это такая глупая ложь! — Где тебя носило четыре года? Я думал, что ты решил порвать все прошлые связи и просто уйти. — Нет, что ты, я бы никогда… Азирафаэль замолчал, опустив голову. Плечи нервно дернулись, и он попытался дернуть руки на себя, но только звякнул наручниками, заставляя металл впиться в кожу запястий. Где он был? Он был в ужасном месте, где не заслуживал быть. — Они пытались доказать, что я нездоров, что мне нужно лечиться и что я не ангел, а Бога нет. Я говорил им, что нас много, я пытался доказать, но меня так нагло забрали! — он хмурится и снова дергает нервно плечами, смотрит рассеяно, будто перед ним был не только Кроули. — Я буду тебя защищать, и ты должен мне довериться, договорились? Я вытащу тебя отсюда, — Кроули старался говорить спокойно, даже улыбаться, крепко сжимая пальцами чужие руки. — Я доверяю тебе, Кроули, — на миг взгляд стал более ясным, но это прошло буквально сразу же. Они говорили около часа. Кроули старался понять, какого черта его ангел оказался сейчас здесь, и почему на него повесили столько смертей. Достаточно жутких смертей. Каждый ответ Азирафаэля был странным, будто в нем говорило два человека, но это точно было невозможно. Судя по медицинской карте, этот человек страдал параноидальной шизофренией. Он пробыл в психиатрической клинике около четырех лет и вышел почти полгода назад. Как раз после его ухода произошли все эти убийства. Жертва №1. Имя: Ванесса Блум. Возраст: 32. Причина смерти: потеря крови. Жертва была жива, пока убийца отрезал ей веки. На руках и ногах следы от бечевки. На месте преступления найдено белоснежное перо неизвестного вида птицы. Жертва №2. Имя: Джек Гордон. Возраст: 27. Причина смерти: механическая асфиксия. Жертва сопротивлялась, за что убийца перекрыл доступ к кислороду с помощью бечевки на шее. Веки отрезаны. На месте преступления найдено белоснежное перо неизвестного вида птицы. С каждым новым фото Кроули хотелось сбежать и забрать ангела с собой. Убийца всегда оставлял по одному белому перу на лбу своей жертвы и отрезал веки, оставляя глаза смотреть вверх. Кроули точно знал, что это не перо птицы, а перо из крыла ангела, и тот факт, что Азирафаэль был виновен, убивал окончательно. Этот ангел всегда был слишком светлым, он был готов умереть сам, чем убить кого-то. Только раз он был готов убить, но это во благо всего человечества, да и тогда ему помешали. А сейчас Кроули смотрел на фото всех жертв и не мог понять, каким образом это светлое создание стало таким дьяволом. — Зачем ты отрезал им веки? — голос тихий, почти шепот, потому что нормально говорить он сейчас точно не мог. — Чтобы они смогли увидеть Небеса перед смертью. Увидеть Бога и место, где окажутся их души. Разве это не очевидно, дорогой? Я помогал им, — Азирафаэль смотрел с видом ребенка, доказывающего, что не он съел последнюю конфету из стеклянной вазочки. — Ты ведь… — нервы не выдерживают, когда он со звонким шлепком роняет папку на стол и поднимается на ноги, закрыв лицо руками. — Я делал свою работу! Ангелы должны приводить людей на Небеса, я помогал им! — Ты убил четырнадцать человек, черт тебя дери! Тебе светит пожизненное, и ты не можешь просто взять и уйти, потому что даже твои чертовы Небеса изгонят тебя в Ад, идиот! А учитывая наше положение, далеко не факт, что ты останешься жив и там, — хотелось рвать волосы на голове, но делу это точно не поможет. Он не мог оставить друга гнить в тюрьме, хотя бы потому, что люди не должны знать о их бессмертии, не должны видеть, что их тела не стареют, а за такое количество убийств этого идиота точно посадят на всю оставшуюся жизнь. Азирафаэль не отвечает ничего, только как-то обиженно склоняет голову и постоянно тихо шуршит наручниками, пытаясь отодрать ногтями заусенец на среднем левом пальце. Его, казалось, вообще не волновала такая судьба. — Дэлиан Аллен. Мой лечащий врач. Я никого не убивал, — ангел хмурится и опускает голову еще ниже, всем видом показывая, что точно не готов дальше вести этот разговор.

***

— Вы говорите, что у вас есть крылья и вы можете творить чудеса. Вы утверждаете, что вы — ангел и что были хранителем Восточных врат Эдема. И вы живете уже больше шести тысяч лет. Всё верно? — Да. — Где сейчас ваши крылья? — Из-за ваших препаратов я ослаб и не могу вам ничего доказать. Дэлиан молча хмыкает, делая новые пометки в своем блокноте, и только кивает. Азирафаэль был в этом ужасном месте уже две недели. Успокоительные, что прописал ему лечащий врач, действительно не давали даже банально показать своё чудо и сбежать отсюда. Эти таблетки не давали даже нормально думать, что уж говорить о концентрации, чтобы доказать свою правоту. — Сколько вы собираетесь меня держать здесь? — Пока вы не излечитесь, Азирафаэль.

***

— Ну и… Как оно? — Джим, так и не отошедший от охранников, протягивает стаканчик подостывшего кофе. Кроули замечает его не сразу и машинально забирает стаканчик. — Я вытащу его. Чего бы мне это ни стоило, — в голосе была четкая уверенность и чувство вины, что очень удивило Джима, хоть тот старался виду не подавать. Очень плохо старался. — Вытащишь? Энтони, он же чокнутый маньяк! Кофе оказывается везде: на стене, на полу, на ближайшем мусорном баке у стены, папке с делом Азирафаэля и на черных брюках. Бумажный стаканчик медленно перетекает по своей оси, выливая остатки и неразмешанный сахар на дне. Охранники успевают только дернуться, но решают не лезть в чужие разборки, пока они не переходят границы. — Никогда, слышишь? Никогда не говори о нем так. То, что с ним произошло — не делает его маньяком и даже виновным. И я докажу это. Я знаю его больше вас всех, ты даже не представляешь, как давно, так что закрой свою пасть и неси новый кофе, Лаустер, — Кроули сам не замечает, как некоторые слова говорил с змеиным шипением, выйдя из-под контроля, а чужой пиджак жалостно трещал от крепкой хватки демонических пальцев. Джим мог только покивать несколько раз, хватаясь за запястья коллеги. Под ногами не было пола около пяти секунд, прежде чем Кроули медленно опустил его на ноги и сделал несколько шагов назад. Он молча поднимает с пола папку и почти пустой стаканчик. Второй выкидывает в урну, а сам с тихим, совершенно нечеловеческим шипением спешит к себе в кабинет. Нельзя было проявлять слабость. Нельзя было проиграть в этом деле. Не из-за собственной репутации, а из-за Азирафаэля. Он был готов к тому, чтобы его уволили, это не проблема, но нельзя было позволить засадить ангела. Когда где-то сбоку открывается дверь, а на столе оказывается новый кофе. Кроули сдерживается, чтобы не кинуть его в Джима, и только чуть кивает, не поднимая головы, закрывая лицо руками. Кроули никогда не улыбался, но всё равно мог шутить и видеть его сейчас в таком состоянии было просто ужасно. Джим хочет что-то сказать, похлопать по плечу, но немо закрыв рот, как рыба, он только вздыхает, оставляя его наедине с собой.

***

Последний автобус до Лондона затормозил на остановку раньше, потому что два последних пассажира вышли, и теперь можно было сворачивать на стоянку. Если бы водитель знал, что произойдет, то точно бы вызывал полицию, но сейчас он только с улыбкой свернул с шоссе. Двое, на первый взгляд друзья, шли тихо и чуть поодаль друг от друга. Один был одет в простое серое пальто и темные джинсы. Он периодически поправлял старенький рюкзак, висевший на одном плече. Второй же казался важным человеком в своём светлом костюме и с вышедшей из моды клетчатой бабочке на шее. Он улыбался так спокойно и невинно, словно узнал самую радостную новость за последние лет пять. Мужчина в пальто даже не обращал внимания, что за ним откровенно следят, и только на перекрестке он остановился, вновь поправляя лямки рюкзака на плече. — Что вам нужно? — обеспокоенно спросил он, через плечо глядя на своего преследователя. — Помочь вам, что же еще? — Помочь? Азирафаэль улыбался так же спокойно, делая несколько шагов ближе к нему. Здесь не было фонарей, что странно, но это не мешало им. Ангел мог бы использовать чудо и зажечь свет над ними, но он помнил уговор с демоном. Не стоит использовать свои чудеса, если не хочешь быть замеченным. Да и сил не хватало на это. — Помочь увидеть Бога. Незнакомец не смог сдержать нервного смешка, повернувшись лицом к ангелу. Он и так устал после работы, а теперь какой-то псих будет втирать ему о Боге? Явно предложит войти в их секту и помолиться прям здесь. — Я атеист. Меня это не интересует, всего доброго. Азирафаэль ни раз слышал отказ, и это так печалило всегда. Несмотря на свой вид, он всё еще был воином, которому когда-то дали огненный меч. Сейчас бы он пригодился на самом деле. Мужчина не успевает сделать и шага, когда оказывается на земле. Рюкзак остается на перекрестке, а пальто становится точно черным на спине из-за того, что его тащили куда-то за ногу. Ангел хмурится, когда слышит громкий голос позади, и приходится остановиться на мгновение, чтобы достав из кармана пиджака светлый платок, запихнуть его весь в рот мужчины, не давая говорить и нормально дышать. — Покайтесь в грехах, пока есть время, Джек Гордон, — человек перестает мычать, когда слышит своё имя. Он смотрит удивленно и испуганно, и этого достаточно, чтобы ангелу потащить его дальше. Буквально до ближайшей скамейки, коих в этом райончике было достаточно. Обычно его жертвы не вырывались и только просили прекратить, но Джек точно хотел жить, судя по тому, с какой силой пнул в грудь Азирафаэля, пока он пытался связать ему ноги. На груди теперь красовался отпечаток ботинка, и это было так ужасно, учитывая, что чудо ему нельзя использовать. — Я прощаю тебя, но впредь не делай так, — говоря словно ребенку, ангел затягивает туже бечевку на запястьях, приковывая Джека к скамейке. — Открой глаза, Джек, посмотри на того, кто помог тебе. Последнее, что видел Джек, были белоснежные крылья. Это поражало и вызывало просто животный страх. Но даже попытки вертеться как уж, всё равно не спасали.

***

— Когда он спросит тебя, отрицай. Притворись фанатиком, верующим. Давай, ангелок, тебе не сложно будет притвориться. В комнату с одним окном, от которого толку было мало, вошел приглашенный психиатр, вызванный для того, чтобы дать точный диагноз подсудимому. Азирафаэль был спокоен, частично даже и правда напоминал того, кто без труда готов убить просто ради развлечения. Но психиатр не обращал на это внимания, садясь напротив него и опуская папку перед собой. — Азирафаэль Уоллес, верно? — Да, сэр, верно. — Четыре года назад вас положили на лечение в клинику Бетлем с диагнозом параноидальная шизофрения. Ангел ничего не ответил на это, только молча кивнул, буквально затылком чувствуя, что за дверью стоял Кроули и ждал результатов. — Расскажите мне всё, что помните. Азирафаэль не пытался врать, когда начал рассказ с того, что познакомился со своим врачом в очереди за кофе. Он говорил, что тогда они сдружились и что после одного горячего спора человека науки и верующего, Дэлиан Аллен буквально заставил его пойти в больницу. Ангел иногда замолкал, поджав нервно губы и только после спокойного «Продолжайте», вновь говорил. Дэлиан сразу дал ему успокоительные, и если на деле это сулило тем, что ангел не смог сбежать или что-то доказать, то сейчас он опускал такие детали. Долгие разговоры в кабинете психиатра, санитары, которые увели его в не самую приличную палату, но благо, даже с Библией на полочке и чистым постельным. Такое было тяжело вспоминать, и это было видно. Когда разговор дошел до убийств, Азирафаэль не смог сдержать слез. Ему было действительно ужасно тяжело осознавать, что собственные руки и буквально крылья были в крови, потому что выдирать каждый раз перо окровавленными руками и не запачкать крылья было просто невозможно. — Принести вам воды? — Д-да, если можно. Кроули, замечая, как из комнаты выходит психиатр, почти сбивает его с ног, сразу же спрашивая, что случилось. Демон прекрасно чувствовал отчаяние и боль в ангеле, хотел зайти и обнять его, как минимум, успокоить, но этого нельзя было делать. Он мог только принести пластиковый стакан воды и снова ждать. — Вы помните, были ли когда-то у вас мысли о том, чтобы убить человека? — Нет конечно, Боже! Конечно, были. Этого человека звали Адам, и Азирафаэль хотел его убить, чтобы всех спасти. Но психиатру этого знать точно не стоило. — Хорошо, — только и сказал психиатр, делая очередную пометку на листке бумаги.

***

Дэлиан Аллен. Психиатр, работающий в психиатрической клинике Бетлем. Достаточно уважаемый врач в кругу своих коллег. Сидя в машине, Кроули около часа бездумно листал всю информацию, что удалось добыть на этого человека. Он прекрасно знал, за что его можно посадить, буквально чувствовал, насколько этот человек был уродом, и просто не понимал, как Азирафаэль связался с ним добровольно. «Бентли» был припаркован на стоянке около больницы. Было еще слишком рано, чтобы кто-то открыл ему двери, так что пришлось ждать еще около часа, прежде чем змеиные глаза заметили знакомые номера на простенькой «Тойоте». Номера, принадлежавшие Дэлиану Аллену. Кроули не стал выжидать еще, он просто пошел следом. На посту пришлось долго врать, что он пришел навестить свою тётушку, которая находится в пятой палате, и ему очень нужно именно сейчас, а не во время приемов, потому что у него скоро самолет до Берлина. То ли сестра на посту была слишком сонной, то ли он очень убедителен, но, поднимаясь на второй этаж, Кроули спокойно прошел дальше пятой палаты, как и дальше остальных. Нужный ему человек сейчас вешал пальто на крюк в своем кабинете. Держа в себе желание спалить к чертовой матери здесь всё, он негромко постучал костяшками пальцев по двери в кабинет и под непонятное бурчание из-за нее молча зашел в кабинет, прикрыв за собой дверь. — У вас назначено? — Дэлиан выглядел уставшим и точно невыспавшимся, но Кроули было плевать. Плевать и на его вопрос. Вместо ответа он проходит дальше, садясь на край стола со стороны психиатра. От такой наглости Дэлиан хочет что-то сказать, но тут же передумывает, замечая ненормальные глаза пришедшего. — Когда придешь в Ад, скажи, что от меня. Чтобы твои муки длились дольше. Нужно же кому-то пострадать за меня, — Кроули усмехается, не пытаясь сейчас скрывать себя. Линзы лежали на раковине дома, потому змеиные глаза смотрели ровно и не моргая в карие. — Что… — А теперь давай серьезно. Ты расскажешь мне всё об Азирафаэле Уоллесе. И ты дашь мне мед.карту. И давай по-быстрому, мне еще нужно успеть на суд. — Азирафаэль? Какого черта… Кто вы вообще такой?! — когда наконец появляется возможность говорить, Дэлиан хмурится, но не может отвести взгляда от того, как вертикальный зрачок то и дело сужался не добро. — «Адвокат дьявола» смотрел? Так вот я адвокат ангела, — демон улыбается шире, специально демонстрируя змеиный язык и видя, как Аллен хочет явно сбежать, крепко сжимает пальцами его шею, притягивая к себе, буквально сталкиваясь носами. — И ты дашь мне все сведения. Чем ты пичкал Азирафаэля, как лечил. Каждый шаг, — краем глаза он замечает достаточно толстый блокнот, который сразу забирает себе, убирая в задний карман джинс. Не совсем удобно, но потерпеть можно. Кроули со змеиной ухмылкой тенью следовал за доктором в архив, чтобы получить небольшую папку. На самом деле он боялся смотреть в нее, боялся увидеть, что этот человечишка мог сделать с ангелом. Дэлиана же он не отпускает еще долго, и приходится позвонить Джиму, чтобы буквально заставить его составить несколько документов, чтобы Дэлиан Аллен присутствовал на суде. Не совсем правильно, но в данном случае подходяще. — И да, дорога на Небеса тебе точно закрыта, — Кроули на прощание машет рукой, прежде чем вновь надеть свои очки, лежавшие в кармане пиджака, и наконец покинуть это мерзкое место. Дэлиан еще долго смотрел на закрытую дверь, пытаясь понять, что только что видел. У этого мужчины были змеиные глаза и язык? Адвокат ангела? Азирафаэль не мог говорить правду, просто потому что это не научно и крайне глупо. Может, сам Аллен уже сошел с ума, и этот демон был просто видением? Но нет. На столе больше нет рабочего блокнота, а шея всё еще побаливает от крепкой хватки.

***

Каждая их встреча была похожа на пытку для обоих. Азирафаэль постепенно отходил от препаратов, что принимал по наставлению своего врача все эти полгода, и чем больше его сознание прояснялось, тем больнее было на него смотреть. — Кроули… Скажи мне, что это всё ложь, — ангел говорил почти шепотом, третий раз за последние полтора часа говоря эти слова. Они сидели на неудобной койке в одной из камер, и демон молча смотрел куда-то в потолок, задрав голову и прижавшись макушкой к холодной стене позади себя. Ангел же, обняв колени, будто просто старался слиться с сероватой простынью под собой и не поднимал головы, отчего его голос казался еще тише. — Ты в этом не виноват. Это главное, что ты должен запомнить. — Я убил так много невинных людей. — Ну фактически, они не были невинны. — Кроули! Он тихо вздыхает и поднимает руку, потирая пальцами переносицу. Глаза снова немного колет от линз и недосыпа, но это можно было потерпеть. Адвокаты точно не находятся в таком положении, чтобы каждый день приходить к своим клиентам и просто говорить, банально поддержать их. Кроули же бывал здесь чаще, чем в своём офисе, и сейчас, протянув руку к ангелу, осторожно касается его дрогнувшего плеча. — Сколько раз я тебя спасал? И спасу сейчас, — Азирафаэль невольно тянется ближе, чтобы прижаться плечом к теплому боку, хоть несколько недель до этого старался вообще не приближаться. Хотя бы из чувства приличия, что из-за решетки за ними всегда наблюдали. И камеры, и охрана. — А нужно ли? За мои грехи мне следует сдаться самому, — его хотелось не то ударить, не то прижать к себе и не отпускать до самого конца судебного процесса. Но пока Кроули мог только, цокнув языком, заправить пару вьющихся прядок за ухо того. — Я не оставлю тебя, хочешь ты того или нет. На самом деле, Азирафаэль не особо верил в то, что его отпустят. Он слишком многих убил, он псих, так написано на бумагах, но даже факт болезни не спасал от тюрьмы. Кроули не раз говорил, что что-то нашел и что всё будет хорошо, вот только нужно ли было? Следовало самому связаться с Небесами, чтобы его снова судили, и в этот раз не меняться телами с демоном, а самому пойти в огненный столб. Такими ангелы не должны быть, не должны причинять боль и уж тем более убивать.

***

Несмотря на сущность, когда живешь человеком, иногда приходится тратить время на некоторые земные вещи. Вещи, которые раздражали, учитывая, что для демонов не существовало времени в обычном его понимании. Для человека час может показаться очень долгим, но для демона это просто минута, не более. Станок касается струи воды, и Кроули смотрит бездумно на то, как пена для бритья уходит в сток. Вода только иногда прерывает мысли, и он морщится, не желая поднимать взгляд на отражение. Но посмотреть на себя всё же приходится, чтобы провести тройкой лезвий по скуле. Змеиные глаза смотрят с презрением, и губы дрожат от эмоций, как и руки, отчего лезвия скользят неровно, в итоге оставляя после себя ровную полоску резанной кожи. Кроули морщится, с силой кидая бритву в раковину, но та отскакивает и падает на пол, марая каплей пены ногу. — Я должен был забрать тебя. Даже когда ты отказался, — пара капель крови стекает из пореза в раковину, заставляя белый кафель стать розоватым, мешая кровь и стекающую воду. И это кажется таким знакомым, словно он уже знал, что если снова увидит ангела, то его крылья точно должны быть окрашены в алый. Он думал, что Азирафаэль действительно решил просто уйти в подполье, поэтому его магазин был закрыт, а сам он не отвечал на звонки. В их жизни не было удивительно, когда кто-то из них пропадал даже на десяток лет, а потом возвращался, и они снова могли вместе поужинать и поговорить так, будто не виделись всего лишь пару дней, а не года. Но Кроули и подумать не мог, что его ангела просто закроют в психушке. Конечно, этот пернатый еще получит по своей светлой голове за то, что вообще что-то рассказал человеку, но потом. Сейчас нужно было помочь ему, как никогда раньше. Снова спасти от смерти, точнее. Никаких чудес, чтобы о них не узнали, только надежда на закон и понимание. Кроули мечется по квартире, собирая все нужные документы, в который раз прокручивая в голове все факты и аргументы. Он впервые волновался перед судом, потому что защищал действительно важного человека. Нервы были и так на пределе, и их окончательно добивает посудомойка, которая снова не работает, и черт бы знал почему. Её демон так и оставляет, не успевая помыть посуду сам, и спешит, желая придти раньше.

***

— Вам кажется, что этот человек заслуживает того, чтобы пожизненно сесть в тюрьму, и я уверен, что в зале не найдется никого, кто был бы против этого, — кто-то из присяжных тихо фыркает за его спиной, но Кроули только усмехается уголком губ. — Азирафаэль Уоллес. Убийца четырнадцати человек и психически больной человек. Страдает параноидальной шизофренией, как написано в его карте. Вот только вот в чем проблема. Мой клиент никогда не страдал шизофренией, и этому есть доказательства. За последние несколько лет обещаний не творить чудес, утром пришлось прибегнуть к тому, чтобы создать ненастоящие документы. Кроули передает их судье, прежде чем вернуться на своё место и продолжить. — Если здоровому человеку прописать антипсихотические препараты второго поколения, как вы считаете, что станет с этим человеком? Его разум будет постепенно мутнеть, до тех пор, пока его лечащий врач не скажет «Я же говорил, что он больной». Лечащим врачом Азирафаэля Уоллеса был психиатр Дэлиан Аллен, — он указывает рукой на угрюмого мужчину, сидевшего позади Азирафаэля. — И именно этот врач сделал из здорового человека психа, которого вы сейчас видите и которого хотите посадить за решетку. В 1975 году мировая известность получила письмо финского исследователя Джея Иданпаана-Хейккила. В нем были описаны восемнадцать случаев развития тяжелых поражений системы крови у пациентов, принимающих клозапин, из которых шестнадцать случаев протекали в виде с агранулоцитоза, а девять случаев закончились смертью больных. В результате клозапин был запрещен во многих странах Европы и по сей день. Именно клозапином наш гениальный врач лечил Азирафаэля. Лечил совершенно здорового человека, внушая ему то, чего не было на самом деле. Находясь три года в психиатрической клинике, Уоллес стал из простого владельца книжного магазинчика тем, кого вы видите сейчас. И я надеюсь на справедливость и готов взять на себя опеку над этим человеком до его полного выздоровления. В зале стояла тишина, но Кроули был спокоен и даже слегка улыбался еле заметно. Присяжные молчали, и даже не было слышно, как кто-то записывал карандашом пометки в небольшом блокнотике. Конечно, многие хотели, чтобы убийцу посадили, но что-то подсказывало, что всем придется участвовать в еще одном суде. Уже по делу одного психиатра, который буквально создал убийцу и сейчас старался тихо смыться, пока один из охранников не преградил ему дорогу.

***

Кроули в сотый раз читал инструкцию, которую знал уже наизусть и всё еще не понимал, что делает не так. Таблетка на месте, посуда тоже, вот только, захлопнув посудомойку, ничего так и не происходило. Прошло почти две недели с тех пор, как один ангел поселился у него. И чаще всего почему-то любил зависать среди растений. Но сейчас Азирафаэль, проходя на кухню, спокойно открыл посудомойку, чтобы добавить туда свою чашку и закрыть её, тут же включая. Он смог даже улыбнуться, видя шокированное выражение лица Кроули. — Да ты шутишь! — он смотрит то на работающую посудомойку, то на ангела и с тяжелым вздохом просто падает спиной на пол. — У вас просто отвратительные изобретения, и я даже спрашивать не буду, каким чудом ты заставил эту машину работать, — ему не нужно смотреть на ангела, чтобы понять, что тот опускается на пол рядом и только пожимает плечами. Азирафаэль смотрел молча, с уже привычным вечно виноватым выражением глаз из-за всего произошедшего не так давно. Кроули сдержал слово и помогал ему, ходил вместе к психиатру, лично проверял таблетки, которые выписывали и которые должны были помочь окончательно. Это было ненормальным, но по крайней мере ангел был рядом, и это уже грело изнутри. — Спасибо тебе, — Кроули ни раз слышал эти слова за последнее время, и иногда они раздражали, но он привык. Ангелу нужно было дать время, чтобы смириться и просто привыкнуть ко всему. Он был тихим, не как обычно, отказывался пить даже бокал вина за ужином и не выходил из дома, кроме как к психиатру или в магазин. Его книжный остался работать, и Кроули сам занимался им, но нанял пару человек и следил внимательно, чтобы те ничего не крали и не испортили. А вот ангела он забрал к себе окончательно, теперь точно не решаясь отпускать его от себя. Чувствуя теплую ладонь поверх своей, демон тянет чужую руку к себе ближе, касается губами костяшек и расслабленно закрывает глаза, обе руки опуская себе на грудную клетку. — Не за что, ангел.