Адвокат ангела

Тот, кто борется с чудовищами, должен остерегаться того, чтобы самому не стать чудовищем. Ф. Ницше.

Сколько он уже пробыл в этом доме? Две недели? Три месяца? Примерно столько, чтобы изучить квартиру вдоль и поперёк, изучить каждый лист комнатного растения и понять, почему телевизор чаще остаётся выключенным. Последнее связано с тем, что по ТВ попросту нечего было смотреть. А может и было, но Азирафаэль в любом случае проверять это не хотел, предпочитая провести время с книгами, ну или с самим демоном, если тот был не занят работой, что бывало не так часто. Совсем не часто. Вы когда-нибудь видели, чтобы демоны усердно работали? Только если у них горят сроки, а руководству нужно сдать выполненный план за квартал. В остальном же, они старались отложить всё на последний день, а лучше смухлевать и перекинуть на следующий квартал или вообще на кого-то другого. В общем, встретить демона, который старался работать в срок просто не реально. Но везде ведь бывают исключения. Азирафаэль любил наблюдать за тем, как Кроули работал. Потому что в такие моменты демон просто выпадал из этой реальности. Он мог спокойно перепутать соль и сахар и пить солёный кофе даже не морщась. Мог перелить воды в цветок и только когда уже носки промокли от лужи на полу, он отвлекался от кучи бумаг и совершенно неприлично матерился. В общем, вел себя как классический работник среднего класса. И Азирафаэль любил это, как и молча менять в его руках чашку соленого кофе на нормальный и забирать пластиковую бутылку из рук, когда замечал, что воды становилось чрезмерно много в горшках. Каким-то странным образом постепенно он стал просто работать на демона. Не за деньги, не за еду, а банально за приятное «Благодарю, ангел», после тяжелого дня, когда самому не приходилось мучиться с посудомойкой и с тем, что рубашка снова не постирана, потому что мог забыть. Они продолжали посещать психиатра раз в неделю, по четвергам и Азирафаэль послушно пил каждую таблетку, что ему прописывали, а когда настал тот день, что ничего пить не пришлось, он очень удивился этому, не сразу понимая, что для доктора он считался здоровым человеком. Почти. Почти здоровым. Почти человеком. Это место давно потеряло былую атмосферу чего-то спокойного, приятно-манящего. Сейчас магазинчик казался просто очередным складом книг, где каждый мог купить, что хочет. Ангел не решался сюда пойти, а решившись, не успел предупредить Кроули. Телефоном он не пользовался, просто потому что не хотелось постоянно держать в руках этот поводок. Было в этом что-то отталкивающее. Поэтому небольшой стикер с пометкой об уходе в магазин был приклеен к зеркалу в ванной. Вряд ли он не отвалился, но об этом ангел уже точно не узнает. Ему было непривычно добираться подобным способом до магазина. Не на машине демона, не чудом, а просто пешком. Пешком, потому что он наконец рискнул прогуляться. Конечно, выбирая не самый лучший маршрут. Здесь он встретил своего единственного смертного друга несколько лет назад, который теперь гнил в тюрьме, благодаря стараниям одного змееглазого. У этой кофейни он брал себе утром кофе с шоколадным круассаном. А если завернуть за этот дом, то можно наткнуться на старенький магазинчик, где сейчас работали вполне себе честные люди. Кроули позаботился об этом и лично следил за тем, чтобы пару стеллажей с редкими экземплярами оставались нетронуты. Даже несмотря на пыль. Позаботился до того хорошо, что каждый работник знал, что к этим стеллажам лучше вообще не подходить. Ходили даже легенды, что там видели огромного змея, который прятался в тенях полок, позади книг. Азирафаэль делает неуверенный шаг, ступая через порог магазина и не обращает внимания на не громкий колокольчик над головой. Здесь всё казалось живым. Продавец за кассой, еще один помогал какой-то девушке выбрать что-то «Чтобы убить время в пути». Было странно видеть, что полки пополнились какими-то популярными книгами. Кроули не был мастером букинистики, поэтому антикварный магазинчик постепенно стал просто книжным, но с исторической изюминкой. И это было даже не плохо. — Добрый день. Вы ищите что-то определенное? Ангел дергается, когда рядом оказывается молодой парень. И тот дергается так же, когда понимает, что за человек перед ним. Он тут же выпрямляет спину более заметно, а в голубых глазах играет забавный огонек. — Вы Азирафаэль, я прав? Владелец этого магазина, — казалось, парень был готов плевать на всех остальных покупателей. Не каждый день удавалось поговорить с владельцем магазина, к тому же с тем, о котором до сих пор не унимались новостные порталы. Отчасти, именно из-за дела Азирафаэля, в этот магазинчик стали ходить заметно чаще. Всем почему-то казалось, что в рядах книг этот убийца обязательно спрятал какое-то тайное послание. А может оно было в тех стеллажах, к которым было запрещено подходить. Кто знает. — Оу, да. Приятно познакомиться… Тобиас, — ангел немного щурится, когда читает бэйджик на чужой груди, и мягко улыбается. Совсем не как человек, который любил уродовать трупы людей. — Вы хотите что-то купить? Или… Энтони предупреждал нас, что вы можете взять любую книгу и её стоит пробить как списание, — парень немного хмурится задумчиво, почесывая пальцами над кадыком и кивает сам себе с какой-то задумчивой улыбкой. — Нет, пока мне хватает книг дома. Я пришел не за этим. И, думаю, вам лучше заняться более важными покупателями, — он старался выглядеть дружелюбно, хоть и отвык от простого общения. Отвык до того, что даже не хотелось продолжать говорить с этим милым парнем. Азирафаэль делает шаг в сторону, молча намекая на девушку, что стояла позади и явно не особо понимала, чего она хочет. Он постарался не замечать какой-то обиженный вид Тобиаса и только улыбнувшись, поспешил скрыться за парой стеллажей, что стояли в тени. Может, этот парень просто надеялся получить какую-нибудь премию за хорошее общение с главным. В этом магазине не было камер, но и так все прекрасно знали, что не стоит ничего красть, если не хотят иметь дело с одним адвокатом, который и отдел прокуратуры может натравить за одну украденную книженцию. Поэтому плавно скрываясь в тени стеллажей, Азирафаэль еле заметно улыбается и касается пальцами старой ручки на двери. Пыль. Как давно он был здесь? А бывал ли Кроули? Но судя по тому, что на ступенях нет никаких следов, намекающих, что на эти слои пыли кто-то наступал, то даже Кроули не заходил дальше самого магазина. Так даже лучше. — Как мне этого не хватало…

***

— Джим, чёрт тебя дери! Когда через весь офис летит тонкая папка, то работа становится не настолько интересной, как чьи-то разборки. Не так часто кто-то мог вывести главного адвоката на его же территории. — Я проверил всё не раз! Откуда мне было знать, что он уже съехал с этой квартиры и вообще уже не в стране? У нас нет разрешения к его аресту на территории Австралии, — Джим вжимает голову в плечи и будто ждет удара, но вместо этого получает только змеиное шипение. Иногда ему казалось, что всё это просто игра воображения, ведь никаких змей точно не может быть в офисе, а уж тем более около Кроули. Но слыша сейчас это шипение, Джим удивленно поднимает голову, сталкиваясь с вечно бездушным взглядом карих глаз. Всегда ровный зрачок, ни грамма эмоций. Буквально беспристрастный взгляд на жизнь. — То есть ты решил, что не нужно сверить документы, свидетелей и просто, блядь, проигнорировал опасения своего клиента? Хотя бы раз в неделю ты можешь включать свой мозг, а не делать вид, что ты Homo Sapiens? Джим мог только с тихим вздохом поднять с пола папку, абсолютно пристыженный за такую глупую ошибку. В последнее время он стал чаще находиться около Кроули. Это уже больше походило на стажировку у лучшего адвоката и даже сам демон стал это замечать, но отчего-то не был против. Когда Лаустер не начинал строить из себя идиота, то он был вполне себе способным парнем, умным. Из него выходил вполне себе хороший адвокат, хоть и медленно. — Я постараюсь найти его в ближайшие три дня. Поговорю с Генри, может он поможет. — Суд в начале месяца. Разгребать твои завалы я помогать не буду, поэтому делай, что хочешь, но чтобы этот урод был за решеткой через две недели. Кроули взмахивает рукой, намекая, что на этом можно закончить и потирая переносицу, лишь бросает короткий взгляд на дверь в свой уголок этого тупого отдела. Нет, на сегодня он точно своё выполнил. Джим мог справиться и без него, особенно с прокурором на пару, а потому можно было рискнуть скинуть всё на их плечи, а себе позволить дополнительные два часа отдыха. — И да, передай Генри… — Твой дружок снова в деле? Казалось, сегодня точно тот день, когда работу можно было отложить. Обычно начальник отдела не бывал в офисе, просто потому что он слишком мобилен, чтобы сидеть на одном месте. Лучше проверять всё уже на местах, а не копошиться с бумагами. Но сейчас он хмуро протягивает пару листов Кроули. Демон молчит, вопросительно вскинув бровь, но листы принимает спокойно, даже несмотря на то, что где-то под ребрами неприятно копошатся черви вокруг сердца. Или это вместо бабочек в животе, чёрт бы их знал. Он осматривает сводку новостей, переворачивает лист и хмурится молча, замечая прикрепленную степлером фотографию к углу листов. На фото далеко не милая модель с котиками, а ведь это было бы в сотни раз лучше, чем-то, что он видел. — Ну так что? — начальник ждал ответа и это было понятно, но Кроули не мог ничего сказать. Он только молча достает телефон из кармана брюк и не глядя набирает выученный номер. Гудки, гудки, никакого ответа и только голос девушки просит оставить автоответчик, потому что абонент слишком занят, чтобы ответить на вызов. Конечно, всем было глубоко плевать, что этот абонент попросту забыл телефон на краю тумбочки и сейчас он мирно покоился на полу из-за вибрации от пропущенного звонка. — Никому ни слова. Я разберусь с этим, — в голосе не было той привычной уверенности, даже была некая обида, насколько Джим уже мог различать эти эмоции. Кроули убирает телефон назад и сложив листы в три раза, прячет их от всего мира во внутренний карман пиджака. Не стоит никому это видеть снова. Никто вообще не должен знать об этом, если только это не какой-то глупый розыгрыш.

***

С приходом ангела в этот дом, всё казалось совершенно иным. Стены были не такими пустыми, а атмосфера не так сильно давила на сознание. В общем, с его приходом всё стало как-то уютнее. Кроули до того привык видеть ангела дома, когда возвращался с работы, что нынешнее его отсутствие сбивало полностью с толку. И только больше подрывало доверие к нему же. — Ты не мог так поступить, — он повторяет это себе уже точно раз пятый, мечется от кухни до гостиной и от нее до комнаты. Проверяет за каждый растением, будто Азирафаэль мог как ребенок спрятаться за большим фикусом, дожидаясь, когда можно будет выпрыгнуть и напугать кого-то. Вот только ни в одной комнате его не было. Как давно? Выходил ли Азирафаэль вообще из дома, пока Кроули был на работе? Они даже не говорили об этом даже. Кроули просто знал, что он никуда не пойдет один, что останется дома и будет читать свои чертовы книги или ухаживать за цветами, что так привыкли к нежности и добру. Мог ли он действительно снова связаться со всем этим? Убить кого-то? Может, он просто притворялся хорошим, вменяемым? Может, не стоило так рано прекращать общение с психиатром? Стоило вообще взять отпуск и следить за ним получше, а не доверять ему так легко, ссылаясь на его адекватность и понимание ситуации. И к чему это привело? К тому, что всё вернулось назад и что-то подсказывало, что в этот раз списать всё на вред врачей вряд ли получится. Кроули пытается позвонить еще раз, нервно дергает узел галстука, который не дает нормально дышать. Но в этом звонке точно не было смысла, потому что из комнаты слышится щебет птиц и он сбрасывает звонок. Иногда ангел выбирал очень странные варианты, вроде того, как на звонок решил поставить щебет птиц. Потому что это звучит красиво, как он тогда отозвался с улыбкой. Кроули даже не идет проверять наличие телефона в комнате, потому что и так знает, что он там. Он лишь убирает свой на стол и закрывает глаза, замирая посреди гостиной, крепко сжимая в руке уже помятые листы с описанием убийства. Дженсен, Бетти Лу. 3 декабря. 3, Сиденхам-Парк-роуд. Жертва была мертва, когда убийца отрезал ей веки. На руках и ногах следы от бечевки. На месте преступления найдено белоснежное перо неизвестного вида птицы. Тело не хотело слушаться, не хотело двигаться, даже когда он слышит дверной звонок. Кто мог придти к нему? Разве что полиция или курьер с едой, что бывало редко. В последнее время ангел готовил дома. Ангел. — Я слышу тебя прекрасно, прекрати, — говорить с техникой уже стало настолько привычно, что проходя в коридор, демон морщится от звука звонка. И откровенно морщится, когда за дверью видит старого друга. А друга ли? — А я боялся, что тебя может не быть дома. Я где-то потерял ключи… Даже ума не приложу, куда бы они могли деться, — Азирафаэль тяжело вздыхает, ровно оставляя ботинки около стены и проходит в гостиную с таким видом, словно он ничего не делал плохое. Будто это не он убил ту девушку. Будто не он всё это время дурачил демона и далеко не глупого демона. — Ну и? Как прогулочка? — в голосе была откровенная нервная насмешка и Кроули просто не смог сдержать легкого шипения на последнем слове, что так сильно отличалось от его обычной манеры речи. что даже Азирафаэль удивленно вскинул брови, переводя на него взгляд, крепче сжимая в руках небольшой пакетик. — Ох, не плохо. Я уже и забыл, какого это. Меня будто что-то тянуло сделать это снова. Прогуляться, посмотреть на людей. Я будто вдохнул свежего воздуха, — то, как ангел спокойно говорил обо всем этом было даже удивительно. Как он мог так легко рассуждать обо всем этом? Вдохнул свежего воздуха с привкусом меди на языке. — Как ты мог, Азирафаэль? Где я облажался, оберегая тебя столько времени? Зачем ты сделал это? Казалось, они говорили на совершенно разных языках. Хотя, так оно и было. Азирафаэль не понимал, почему в голосе Кроули было столько человеческой обиды и почему он говорил так странно. Это потому, что он потерял ключи? Но их ведь можно сделать заново, это не так дорого. Как и Кроули не понимал, как ангел мог быть таким безмятежным, имея очередное убийство на руках. — О чем ты, Кроули? — он всё же решается спросить напрямую, чувствуя, что здесь явно что-то не так и дело могло быть вовсе не в ключах. Может, он сделал что-то дома не так? Перелил цветок? — Не притворяйся, что не знаешь, о чем я, Азирафаэль! — даже через линзы проскакивает не добрый огонек и ангел вздрагивает, когда перед его лицом взмахивают бумагами с каким-то фото. — Если я защитил тебя и взял под своё крыло, то ты решил, что можешь снова убивать? Решил, что тебе всё дозволено, раз Небесам и Аду плевать на нас и за нами не следят? Где я так оступился, что ты снова вернулся на эту дорожку чокнутого фанатика — серийника? — Это какая-то глупость! Я и подумать не смел о таком! — Азирафаэль удивленно вздыхает, хмурится и делает шаг назад, будто боялся, что фото с трупом на нем может его коснуться, пока демон был в ярости, размахивая им. — Тогда как ты мне объяснишь это? Чем ты занимался? Где ты шлялся, что я не мог дозвониться до тебя? — когда Кроули переходит полностью на шипение, ангел мог только дрогнувшими руками попытаться распутать пакет в руках, чтобы достать хоть какое-то доказательство. Он словно вернулся на пару месяцев назад, когда было страшно даже подумать, что он мог творить такие зверства. Мог убивать. — У меня в голове не укладывается это! — шуршание пакета смешивается со змеиным шипением и это явно раздражает его только больше, поэтому как только в руках ангела он замечает какой-то белый предмет, то рука сама тянется к нему, чтобы выкинуть это к чертовой матери. Его хотелось ударить, чего делать просто было нельзя. Хотелось ударить и понять, почему он снова решил связать свою жизнь со всем этим дерьмом. Они ведь могли начать всё заново, просто побыть обычными людьми. Да, не умирая, но ведь могли бы притвориться. Кроули уже привык быть таковым, а теперь? Теперь даже его работа пойдет под откос, благодаря такой новости, что Энтони Кроули держал всё это время у себя дома одного из знаменитых убийц Англии. — Кроули… — успокоить бешеное живое невозможно, зачастую. А потому даже дрогнувший голос Азирафаэля мало этому помогает. Он мог только бездумно смотреть на то, что раньше считалось кружкой с достаточно милой ручкой в виде крыльев. Таких же белых, как его собственные. — За всё то время, что я был у тебя, я не выходил без спроса. Лишь сегодня я решил дойти до моего магазина, чтобы забрать кружку. Мне казалось, что я мог бы… Лучше почувствовать, что нахожусь действительно дома. Я не причастен к тому, что ты держишь в руках, — иногда, признаться честно, Кроули забывал о том, что его ангел был воином. Что он руководил кем-то еще во время великой революции. Забывал, что это милое создание не был таким уж мягкотелым, как могло казаться. И то, с какой интонацией он говорил сейчас, ярко напоминало о том, кем был Азирафаэль. Как и его взгляд. Полный обиды и разочарованием. — Но если тебе легче скинуть это убийство на меня, то можешь поступить именно так, Энтони, — он не хотел пытаться доказать обратное. Да и сложно было доказать, что он действительно не причастен. Даже мельком, но Азирафаэль успел увидеть, что это убийство действительно походило на его рук дело. Делая шаг назад, ангел морщится от самого факта того, что только что успело произойти и молча опускается на колено, чтобы собрать осколки. Возможно, что он сам мог просто не знать о том, чем занимался в отсутствие демона. Иногда он мог просто молча уставиться в одну точку и от мысли о том, что он мог просто потерять на миг память и сотворить нечто ужасное, доводят до того, что Азирафаэль морщится уже от осколка, когда чувствует, как тот прорезает кожу на пальце. — Черт, ангел, — Кроули молчал до этого времени, медленно доходя до мысли, что сорвался на друга без веской причины. Точнее, без каких-либо веских доказательств. Не так должен поступать профессионал его дела. Поэтому он спешит так же опуститься на колено, чтобы помочь исправить хоть немного то, что произошло. Тянется к рукам ангела, замечая кровь, но видя, как тот отстраняет резко руки и прижимает порезанную руку к себе, Кроули замирает, поднимая на него взгляд. — Ты правда ходил за кружкой и не более? — он звучал так, будто на вопросе о Санте надеялся услышать его точный адрес и как добраться до этого старика, чтобы озвучить его свои желания. Но сейчас он откровенно боялся услышать любой ответ. — Разве это имеет для тебя значение? Ты уже сам решил, что я делал, — кровь остается на ладони, небрежно размазанным пятном, чтобы хоть как-то замедлить небольшую кровопотерю, пока он пытался быстрее собрать все осколки с пола. Даже легкое покалывание в пальце никак не равнялось с тем, что голова кружилась от самого факта произошедшего и слов демона. Или он сам боялся признаться, что всё это могло быть реальностью, которую он попросту мог забыть. Азирафаэль не дает себе возможность выслушать демона, когда дойдя до кухни и выкинув осколки в урну, спешит вымыть руки ледяной водой в раковине и уйти к себе в комнату. Ну как к себе, скорее к Кроули, но сейчас это точно не имело значения. Ему просто нужно было переждать нарастающую панику, но сначала найти пластырь. Если он вообще был в этом доме.

***

Вы когда-нибудь видели ангела? А молящегося ангела? Который бы стоял перед кроватью на коленях и просил Всевышнюю дать ему сил? Который сжимал бы пальцы замком до побеления костяшек? Вряд ли вам удавалось такое заметить. Кроули стоял молча, прислонившись плечом к стене около чужой двери. Закрытой двери. Но это не мешало ему прекрасно «видеть» всё, что происходило в комнате. Он слишком хорошо знал своего ангела, слишком хорошо знал, что в его голове и прекрасно чувствовал это отчаяние, даже злость. Кто бы мог подумать. Каждый вздох был пронизан теми чувствами, которые приличный ангел точно не должен чувствовать. Он ведь не Гавриил. Говорят, ангелы святы, но некоторым выпадает доля спасителей, а следом же изгнанных. Кроули тихо усмехается такой мысли, потому что прекрасно понимал, что Азирафаэлю повезло, что его просто не принимают назад в штаб Небес, а не изгнали. Он прислушивается к тихой мольбе за дверью, трет переносицу, стараясь не замечать боль от линз в демонических глазах и уходит раньше, чем даже через дверь можно было услышать тихий всхлип. Всевышней давно было плевать на своих подопечных. И особенно плевать на тех, кто пошел против нее. Но почему-то Азирафаэль продолжал надеяться, что это не так и она сможет помочь. Сможет показать ему верный путь, дать понять, где он так сильно нагрешил, за что расплачивался подобным образом? Когда его отправляли на Землю, почему-то никто не захотел рассказать, что всё закончится именно так. Никто не сказал ему, что ближе Небес для него станет демон и что даже этот демон успеет в нем разочароваться.

***

Скольких сил ему стоило найти филина альбиноса. Такие птицы встречались не так часто, а на продаже еще реже. Но если хорошенько покопаться в сети, то можно найти любой товар. Оттого сейчас он с любовью ведет подушечкой пальца против пера, смотря за тем, как плавно волоски возвращаются в первоначальное положение. Перо было достаточно большим, чтобы казаться чем-то совершенно не с этой планеты. В этом была своя особенная красота. Помнится, он никогда ранее не видел таких кружек. Просто потому, что таких больше не существовало на всей чертовой планете. Да и на других тоже. Даже найти идеальное фото такой кружки было невозможно. Ни одного рисунка, который бы передавал каждую деталь белого фарфора. Он молча ведет пальцами по искусственному крылу, доходит до скола и мягко оглаживает острый край, на котором еще виднелись частички чужой крови. Тихий вздох разрушает тишину комнаты и он достает из ящика тюбик клея. Весь стол был усеян множеством книг. Религия, вырезки газет, простые фотографии с улиц, журнал, который он выписывает уже второй год. Но главным украшением так и остается его главная работа. Он мягко, любовно улыбается, вертя в руке идеальное перо и бережно опускает его к таким же трем перьям в небольшой коробочке. Его не волнует гнилой запах птицы, что лежала в клетке уже больше дня, без каких-либо признаков жизни. Она уже выполнила свой долг. Послужила тому, что теперь он мог продолжить своё дело, а его первая попытка оказалась не такой уж и плохой. Ему казалось, что если смотреть на рисунки кружек и эскизы, то это точно поможет в починке. Да, он мог бы воспользоваться чудом, но их общее обещание связывало руки, а человеческие привычки не давали даже подумать о том, что он мог так сделать. Он тихо матер-ится, а вертикальные зрачки сужаются до ровной полоски, когда он осторожно придерживает частичку фарфорового крыла, давая клею сцепить эти детали. Конечно, это уже мало походило на то, как изначально выглядела кружка и вряд ли этих крыльев можно вновь касаться и держаться за них. Он сам не понимал, зачем пытается вернуть всё в прежнее состояние, когда за стеной ангелу это уже точно не нужно. Коробка не была какой-то особенной. Вроде, раньше в ней находились конфеты, а сейчас нечто прекрасное. Он легко пританцовывает, поднимаясь из-за стола и мягко ступая на носках в другую комнату, прислоняется плечом к стене около окна. На улице давно не было солнца, но мигающий фонарь оставлял надежду не уснуть прямо сейчас из-за общей темноты. В голове приятным эхом играет итальянская опера, которую он слышал совсем недавно по телевизору. Рука сама тянется к тонкой тюле, пальцы мягко касаются ткани и цепляют край, чтобы отодвинуть тюль немного в сторону. Он осматривает пустую улицу, не находя ничего такого, за что взгляд мог бы зацепиться тут же. — Тебе не о чем волноваться, — он прекрасно понимал, что нужное ему существо мог его слышать, а потому на губах расцветает легкая улыбка и он отпускает ткань из пальцев, давая той вновь частично скрыть его от фонарного света. Когда он берет кружку в руки, то это кажется каким-то ужасным произведением искусства из клея и фарфора. Постмодерн, не иначе. Но несмотря на всё, он легко улыбается, устало, только сейчас понимая, что на часах давно за четыре утра, а будильник сработает через два часа и ему просто не было смысла уже ложиться спать. Конечно, демону в принципе нет смысла ложиться спать, но от человеческих привычек не так легко избавиться. поэтому пройдя на кухню, кружку он оставляет на столе, а сам тихо проходит по коридору и налево, останавливаясь напротив двери в чужую комнату. Он тихо толкает дверь рукой, невольно радуясь, что та не издает никакого скрипа и скользнув змеей в комнату, демон останавливается около кровати, замечая, что ангел давно спал. Это больше походило на какую-то сцену из театральной постановки, где он должен был повлиять на сны светлого существа и искусить его на нечто ужасное, но с этим ангел справлялся и сам, раз позволил себе остаться под боком Змия. — Тебе не о чем волноваться, — тихо шепнув устало, он склоняется над ангелом, плавно заправив отросшую прядку за ухо, чтобы та не лежала на закрытых глазах. Он всматривается в лицо ангела, замечая то, насколько уставшим он был и всё же покидает комнату, прикрыв за собой дверь. Ему нужно было дать отдохнуть и не тревожить. А ему нужно было серьезно заняться работой. — Джим? Поднимай свою задницу. Жду тебя в офисе. Кофе за мой счет, — устало вздыхая, он сбрасывает звонок прежде, чем по ту сторону слышатся сонные возмущения.

***

— Даже охранник понимает, что нам нечего делать в офисе в такое время, — Джим пытается не врезаться в ближайшие стены и крепче сжимает в руках картонный стаканчик с остатками кофе. Уже третий стаканчик за последний час. Кроули же выглядел так, будто ему сон вообще не нужен. Хотя, если бы он снял линзы, то Джим смог бы увидеть эту демоническую усталость в змеиных глазах. Но пока он видел что-то непривычное в коллеге. Но и спрашивать пока ничего не спешил. Он быстро проскальзывает вслед за Энтони и сразу же падает на стул, с тихим, усталым мычанием вытягивая ноги. — Ну так, что такого случилось, что ты решил поднять меня в такое время? Кроули молчит, щелкая костяшками по выключателю, чтобы дать им хоть немного света и с тихим скрипом, двигает свой стул ближе к чужому, чтобы сесть рядом. Небольшая папка ложится перед Джимом, а стаканчик уже своего кофе он ставит на стол с тихим вздохом. — Читай, — он решает пока ничего не говорить, только лениво переводит взгляд на окно, где еще было достаточно темно, чтобы назвать это ночью. Ему не нужно было смотреть на Лаустера, чтобы знать его эмоции. Видеть, как тот удивленно вздыхает, хмурится и тихо кашляет, явно подавляя желание выблевать этот кофе себе под ноги. — Но ведь… Ты говорил, что Азирафаэль здоров. Разве нет? — папка возвращается на стол и что-то подсказывало, что та останется не тронутой еще долгое время. Они и так знали, что там, а смотреть лишний раз на фото трупа не особо хотелось. — Это и не его рук дело. В этом главная проблема, — если честно, в какой-то мере, проще было, чтобы это всё сделал ангел. Просто потому, что его оправдать куда проще, чем найти того, кто решил поиграть в подражателя. Почему именно сейчас? Почему не раньше? И где он достал эти перья? Конечно, Кроули не мог рассказать никому, чьи именно это были перья, а потому они остались в описании к неизвестному виду птицы. Вот только почему-то к этому было мало вопросов, учитывая, что простой букинист решил так сильно заморочиться, выискивая странных птиц. Джим молча трет висок пальцами, массируя ноющее место и только как-то нервно смеется, вытягивая одну ногу и немного съехав на стуле. У него и так хватало проблем в офисе и с его клиентом, а здесь кто-то решил вот так поиздеваться над ними всеми. Это казалось ужасной глупостью, но и даже он понимал, что Азирафаэлю вряд ли избежать суда. — Его может скрутить полиция… — озвучивая эти мысли вслух, Лаустер хмурится, поднимая наконец взгляд на вечно спокойные глаза Энтони. — Чем я могу помочь? Казалось, Кроули только и ждал этого вопроса. Он знал прекрасно, что Джим до сих пор был слишком не в восторге от того факта, что этот верующий псих жил дома у лучшего адвоката, но и поделать с этим ничего не мог. С другой стороны, не не доверять Кроули тоже было глупо, учитывая его репутацию. Законы он сам знал прекрасно и знал, на что идет. Каким-то образом они и правда успели сдружиться, отчего сейчас хоетлось помочь этой странной парочке. И Кроули кивает, допивая залпом остатки своего кофе, а стаканчик летит в урну около стола.  — Бери Генри, подними на уши всю прокуратуру, но они должны найти этого подражателя прежде, чем… Азирафаэль Уоллес, не так давно получивший свободу после громкого дела об убийстве четырнадцати человек, вновь вернулся к убийствам! Демон замолкает, в тишине офиса прислушиваясь к радио, что слушал охранник около выхода. Хотелось разбить эту Адскую машину передачи, но Кроули мог только нервно махнуть рукой, намекая, что его слова уже ничего не значат. — Нам нужны веские доказательства того, что это был не Азирафаэль. Любые.