Самое главное можно увидеть лишь сердцем

В замке Фреев горят сотни свечей на свадебном пиру, здесь холодно, как и в других замках Вестероса. «Король Севера» — кричат ее мужу. Севера, который она еще не видела, и куда он привезет ее, солнечную девочку из Волантиса, своей королевой. Талису не пугает Север с чардревами, на которых застыли суровые лики богов, где воют волки, а Долгая зима уносит целые семьи, как страшная болезнь. Потому что ладонь Робба горяча, как красные язычки пламени свечей. Так много их здесь… И он всегда был горячим. Горячим был его первый взгляд, там, на поле боя под Окскроссом. Горячими были его губы — то невесомо-нежные, то властные и жесткие, и бешеный огонь плясал внутри нее, когда они сплетались телами перед камином, вжимаясь друг в друга, врастая в друг друга, сливаясь в общий кровоток. Ей казалось, что пламя в устье камина вспыхивало ярче и звенело от их стонов. Она смотрит на высокие места в центре стола, где сидят жених и невеста. Талиса знает, что украла у этой девочки с невинным личиком и дрожащими губами ее мужа. И пусть теперь ее хрупкие плечи прикрыты карминово-голубым плащом Талли с серебристой форелью, она никогда не станет женой короля. Не то, чего хотела она. Не то, чего хотел ее отец. Талисе становится жутко и холодно, как в крипте, от пронзительного, едкого взгляда старого Фрея. Так холодно, что она передергивает плечами и прижимается к мужу, чтобы согреться. Он улыбается ей, и в его голубых глазах множатся блики от пляшущих огоньков красных свечей. Незаметно от других Робб трогает ее нежно округлившийся живот под широкой туникой. «Маленький Нед Старк», — пообещала она ему. Голубоглазый, с медными кудрями и гордым изгибом губ, с горячей кровью отца и безрассудной упрямой смелостью матери, бросившей дом, бросившей вызов. Розовые детские пятки звонко стучат по старым плитам Винтерфелла. Первый принц Севера, озорной и сильный, который когда-нибудь наденет корону своего отца. Она чувствует его толчок внутри — легкий, как всплеск какой-то маленькой рыбки и ужас — леденящий и жуткий ужас страшного предчувствия, когда раздаются первые звуки совсем не свадебной песни. Она успевает только несколько раз крикнуть: громко и сильно, когда нож входит в ее живот, раз за разом все глубже и глубже. И перед ней плывет все: военные шатры, корона Севера, мальчик с глазами Робба и ее звонким смехом… И когда отлетают все звуки, она не знает, что для нее Боги оставили последнюю милость: губы Робба для нее навсегда останутся горячими, как в ту ночь, когда они ее впервые коснулись.