Самое главное можно увидеть лишь сердцем

Санса Старк окоченевшими пальцами отстегивает брошь с лютоволком и кладет ее на холодную грудь, на которой должен бы лежать плащ с кракеном. Она хочет, чтобы Боги знали, что он прощен и принят. Он был вскормлен Старками, он предал Старков, он сражался за Старков, он погиб за Старков. И он спас дочь Неда Старка. Старалась ли Санса не вспоминать о том, что сделал с нею Рамси? Да. Многие знали, на что был способен болтоновский бастард, многие – догадывались, многие – могли представить. Теон прошел этот путь с ней вместе. Болтоны сдирали не только кожу со своих жертв, они обдирали душу, и эти раны заживали гораздо дольше, превращаясь потом в броню. Санса видела кипящий гнев в черных глазах Джона при упоминании болтоновского имени, позже – сочувствие и уважение в глазах Арьи, и только в глазах Теона было понимание, преданность и любовь. Не та романтическая дурь, которую она раньше называла любовью. И не то, что она, холодея от мстительного презрения, видела в горящих глазах Мизинца, стараясь не выдать своих истинных чувств. Это было другое. То, что осталось между ними навсегда. Как и то далекое воспоминание из другой жизни в Винтерфелле, когда восторженная рыжая девочка, с которой у нее теперь нет ничего общего, мечтала стать женой принца. Они столкнулись с Теоном, налетев друг на друга, на узкой винтовой лестнице в башне Винтерфелла. Она, окрыленная известием, что король Роберт с семьей всего лишь в дне езды от замка, бежала вниз, в свои покои, гораздо быстрее, чем это было положено благовоспитанной молодой леди. И налетела на него, столкнувшись грудь с грудью и чуть не сбив с ног. Теон быстро подхватил ее, обняв за талию и крепко прижав к себе. Она, вспыхнув, с колотящимся сердцем, толкнула его в грудь, прошептав «пусти». Он усмехнулся и убрал руки, но в его взгляде, который скользнул по ее лицу и шее до выреза платья, мелькнуло то, чего она ни разу не видела в глазах братьев. То, от чего она сердито залилась краской. Санса никогда в нем не видела ни принца, ни рыцаря. И он не был ни тем, ни другим. Просто человеком, без которого она бы не выжила. Она медлит с факелом и смотрит, как снежинки, не тая, садятся на серебряную пасть лютоволка, пока все это не размывается слезами и дымом.