Середина медали

      Этот мир такой необычный, странный, загадочный и красочный. Такой светлый и многогранный, полный разнообразнейших цветов, оттенков и полутонов, которых в нём величайшее множество. С одной стороны медали Мира: свет, яркие блики солнца и тепло. С обратной же стороны лишь тьма, холод, горечь и множество переливов боли. А есть ещё середина. Это такая тоненькая прослойка между внешней и внутренней стороной. К чему же все эти разговоры и философствования? Всё очень даже просто. Дело в том, что Тсунаёши, как никогда ярко и чётко, осознавал, что сейчас стоит как раз на той самой середине. Уже без розовых очков, но всё ещё не окунулся во мрак и грязь мира, в котором живёт. И сейчас он балансирует на этой тонкой границе, отчаянно боясь сделать неверный шаг. Ведь стоит оступиться хоть на пол шага и спасти положение будет практически невозможно. И, что больше всего пугало Саваду, вслед за ним потянутся другие. Поэтому действовал крайне осторожно и точно, день и ночь оставаясь в постоянном напряжении, зверски изнашивая свой организм. Чего, конечно же, никто не замечал. Ни вечных синяков под глазами, ни неприлично тяжёлых вздохов, ни ненормально бледного оттенка кожи, ни нервных, скорее дёрганых, движений, ни глубокой тоски и почти смертельной усталости в карих глазах. Разумеется, никто этого не видел. Разве бы Тсунаёши позволил себе проявить хоть намёк на слабость? Нет, ну что вы, конечно же, нет. Он не может так, он не должен беспокоить своих друзей, хранителей, своего репетитора, свою семью… Он не должен показывать ни единой своей слабости врагам и другим семьям. Наоборот, он обязан заботиться о своей семье, вежливо улыбаться на разного рода мероприятиях и быть совершенно безжалостным по отношению к врагам. Он должен быть предельно внимательным, иначе можно получить пулю в спину от тех, кто ещё совсем недавно улыбался ему, глядя прямо в глаза.

***

Ночь. Время давно уже перевалило за полночь, а Савада всё ещё сидел в своём кабинете, разбирая кипы документов, уделяя каждому листу бумаги, каждой строчке, каждому слову, каждому знаку препинания особой внимание, выискивая все возможные подводные камни и двойные, а порой и тройные, смыслы и толкования, каждый раз максимально внимательно прислушиваясь к себе. И насмешливо щурил глаза, кривя губы в усмешке, находя необходимое и внося поправки. Как же это глупо. И чем думают все те люди, что пытаются подсунуть ему всякого рода бред? Знают ведь прекрасно, что он в любом случае разглядит все их ужимки и предупреждающе щёлкнет по носу. Сначало предупреждающе, затем угрожающе, а потом… раздавит, наступив себе на горло. Бойся гнева терпеливого. Никто не смеет угрожать его семье. Дечимо откладывает очередной лист, испещрённый мелкими заметками, бесшумно кладёт ручку на стол и откидывается на спинку кресла, устало массируя виски. Бросает взгляд воспаленных глаз на настенные часы и тут же прикрывает веки. Пожалуй, стоит поспать хотя бы пару – тройку часов, а то он не выдержит и грохнется таки в обморок от переутомления, переволновав всех хранителей. А этого допускать никак нельзя, в прошлый раз такую шумиху из-за такого пустяка развели. Да, именно так он и поступит. Поспит немного и снова за работу – дела не ждут и требуют внимания, словно капризное дитя. Интуиция согласно позвенькала. Её владелец совсем истощил себя и ему необходимо отдохнуть. Тсунаёши заснул прямо в своём кресле, откинувшись и совсем чуть – чуть съехав вниз. И уже не заметил, как заискрилось пламя Неба, перешедшее в небольшой вихрь. Как и не почувствовал тёплых рук, что бережно подняли его с кресла. ***       Тсунаёши впервые за долгое время снилось нечто тёплое, светлое и спокойное. Нечто наполненное нежностью и свежим воздухом, а не удушливой гарью, криками, мольбами и болью. Просыпаться решительно не хотелось, тёплая нега была столь приятна, что вырываться из её объятий казалось преступлением. Но ощущение, что что-то не так заставило всё естество тревожно затрепетать и выплыть из царства снов, а через пару мгновений решительно, без перехода, встать на ноги, в любую секунду готовясь отражать атаку. На его памяти ощущение чужого взгляда никогда не доводило до добра. То что интуиция не просигналила об опасности ни капли не смутило Тсунаёши. Как показал опыт, если человек будет искренне убеждён, что не собирается навредить, а лишь помочь, например, выстрелив саваде в ногу во время тренировки, то интуиция даже не звякнет. Вернее, она тихонько тренькнет на периферии сознания, но не об угрозе, а о движениях этого «доброжелателя». Это как с детектором лжи. Можно досконально контролировать пульс, дыхание, каждую мысль. А можно просто поверить во весь несусветный бред, что крутится в голове. И если первое интуиция ещё может раскусить, то во втором случае, что бы понять её сигналы, придётся подключить мозги и фантазию. Вот и сейчас Тсунаёши подскочил в боевой готовности. Впрочем, как встал на ноги, так и сел на задницу, благо на кровать, а не на пол. И ввиду обстоятельств, его уже ни чуть не волновал, тот факт, что он у себя в комнате, а не в рабочем кабинете. А всё потому что прямо перед его кроватью, на кресле сидел с крайне серьёзным выражением лица, собственной персоной, Джотто Примо! - П… Примо-сан?! – от удивления Тсунаёши перешёл на родной японский лад. Джотто, заметив это, от чего - то на короткое мгновение довольно улыбнулся, тут же вновь принимая прежний серьёзный вид. - Да. Доброе утро, Тсунаёши-кун. Точнее день. Взгляд Тсуны тут же метнулся к настенным часам и глаза расширились от ужаса: маленькая стрелка часов уже давно перевалила за десять. Дечимо вновь попытался вскочить, но головокружение и тёплый, но не от этого не менее твёрдый голос Примо заставили Саваду вновь присесть. - Не стоит беспокоиться, Дечимо. У тебя выходные, как минимум на два дня. Савада растеряно моргнул пару раз и постарался сдержать нервную улыбку. В голове набатом бились вопросы о том, что здесь, чёрт возьми, происходит! И интуиция, падла такая, молчит, скорее даже, блаженствует, как сытый котяра. Вдохнув и выдохнув пару раз под гнетущее молчание, Дечимо наконец смог более – менее себя в руки, надавав себе мысленных подзатыльников. Нужно постараться разобраться поскорее со всем. - Эм, Примо, что-то произошло? Вопрос был вполне разумный и оправдывал свою необходимость. Не мог же Первый Босс Вонголы из празного любопытства придти сюда, приняв физическую оболочку? Должно произойти нечто, что сумело серьёзно взволновать Основателя Вонголы. А вот это уже не шутки. Мысли убегали вперёд, всё дальше в дебри разума, дошло в плоть до предположений о войне или о том, что сам Тсунаёши совершил фатальную ошибку, сам того не зная. Однако, даже самые страшные догадки так и не отобразились ни на живом лице, ни в сияющих беспокойством глазах. Сам Примо всё ещё сидел с самым серьёзным видом и нечитаемым взглядом сверлил Дечимо. Наконец, окинув Саваду ещё одним пронзительным взглядом, Джотто ответил. - Можно сказать и так. Правда, не сказать, что ответ внёс ясность в ситуацию.