Середина медали

Если бы Тсунаёши мог - он бы закричал. Он бы закричал, срывая голос, раздирая горло и вредя голосовые связки. Он бы кричал, задыхаясь, разрывая лёгкие и давясь воздухом снова и снова. Савада бы, если бы мог, вцепился себе в волосы, в одежду, разрывая, закрыл бы глаза, что бы не видеть. Да хоть что нибудь! Но он не мог. Не мог выдавить из себя ни звука, шею словно обхватили невидимые ледяные пальцы, с каждой секундой сжимающие всё сильнее. Из горла вырвался тихий хрип, вместо желаемого крика. Точно так же не мог заставить себя пошевелиться, двинуть хотя бы пальцем. Тело скованы невиданной тяжести раскалённые оковы, оставляя фантомные ожоги. Если бы они были видимо, то большая часть тела уже давно бы покрылась волдырями, которые со временем лопались бы, разрывая и причиняя ещё большую боль. Но Тсунаёши сейчас ничего не мог. А потому просто стоял, едва держась на ногах. - И это Босс Вонголы? Наследник Примо?! - Альтер-эго насмешливо искривил тонкие губы в ухмылке, - вы, должно быть смеётесь? Эта никчёмность не способна даже принять себя и своё пламя, какие грехи Вонголы и защита семьи? Это даже не смешно. Слова падали тяжким грузом на плечи Савады, причиняя боль не хуже ножа. Действительно, какой он к чёрту Босс, если не может разобраться с собственными "я"? Он так и остался никчёмным неудачником из Средней Намимори. Он просто жалкое ничтожество... Он снова всех подвёл... Снова доставил кучу проблем... И вновь ничего не смог сделать. Подвёл всех. Семью, Хранителей, друзей... Всех, кто ему доверился... Он подвёл Джотто, который устроил всё это ради него. Вновь, как и когда-то давно в почти забытом прошлом, мелькнула мысль, что он не должен существовать, жить. Он просто не достоин этого. Не достоин быть Дечимо Вонголой, быть частью семьи, просто иметь эту семью, жить. Что ему лучше исчезнуть. Боль растекалась раскалённым железом от самой макушки и до самых кончиков пальцев ног, заполняя собой абсолютно всё и подстёгивая саморазрушающие мысли. Тсунаёши позволил себе громкий выдох. Джотто с тревогой отметил, что глаза становятся стеклянными, а лицо приобретает безразличное выражение. Дечимо начинает закрываться в себе. Это может быть опасным. А ведь мысли в буквальном смысле были разрушающими. В самом прямом смысле слова. Стоило дать им волю и по телу Тсуны стали расползаться, пока что, не большие раны и покраснения, как от ударов, заставляя того мелко, едва заметно, содрогаться. - Что такое, Тсу-кун? Неужели... Тебе больно? - Двойник с лицом Савады Наны, с лицом его матери, поинтересовался нарочито обеспокоенным и слащавым голосом, слегка склонив голову на бок. Совсем как...она. - А ты думал, какого нам? Какого нам сидеть внутри тебя, сдерживаемым и не принятым собственным хозяином?! Задавленными его волей? Неужто ты думал, что разрушая себя ты никому не навредишь? Что всё будет в порядке, да? Тёмный Тсунаёши лишь молчал, наблюдая и кривя обескровленные губы в улыбке. Всё что нужно - он уже сказал. Теперь он должен лишь воздействовать пламенем, давя на сознание. Кому как не ему, второй части пламени этого глубоко маленького Неба знать все его больные и слабые точки сознания? Капелька сожаления прокралась на мгновение в сознание альтер-эго, ведь он часть его, чистая светлая частичка... Но тут же вспыхнула и сгорела. Нет. Ничего уже не изменить. По стенам побежали заметные трещины. На улице что-то громыхнуло. Здание ощутимо тряхнуло, где-то что обвалилось, а стёкла в окнах звонко зазвенели, грозясь разлететься на сотни осколков. Джотто, с нескрываемой тревогой наблюдавший за ситуацией, наконец подгадал момент и несколькими слитными движениями обогнул препятствия, дотрагиваясь до лица Тсуны. Примо опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с лицом стоявшего на коленях Дечимо. Цепко держа лицо шатена Джотто заставил того посмотреть себе в глаза, в которых сейчас полыхало пламя. - Не слушай их, Тсунаёши. Смотри только на меня. Давай! Сделай вдох. Давай, ещё один. Глубже, ещё. Давай же! Тсуна, послушай меня. Они - часть тебя. И ни за что не причинят тебе настоящий вред, если ты этого не позволишь им. Давай же, смотри на меня и слушай внимательно. Ты ведь мне доверяешь, Тсунаёши? - Не до конца придя в себя, на голых инстинктах, Тсуна позволил себе кивнуть. - Хорошо. Это прекрасно. Сейчас у нас мало времени, но мы всё обсудим и преодолеем. Сейчас же нам нужно уходить. Доверься мне сейчас, хорошо? Их почти мирный разговор прервал раздражённый Тёмный Тсунаёши. - Эй, какого чёрта?! Проваливай, Примо! Тебе здесь не место! И ты точно не сможешь ничего исправить в этом неудачнике! Джотто тихо чертыхнулся в мыслях и ловко приподняв Тсунаёши, прижал его тело к своему, нанося пробный удар пламенем, окутывая им комнату. Откуда-то со стороны донёсся едкий смех. - Да вы смеётесь, должно быть, Примо-сан? Мы есть Пламя! Как же глупо... Джотто позволил себе крепче прижать к себе Тсуну, не позволяя тому упасть. Не то что бы он надеялся, что это как-то поможет, но он должен был попробовать. В ответ на них понёсся пучок тёмного пламени, который пролетев мимо впечатался в верхний угол комнаты. Итак ставшее хрупким здание, начало рушиться. В таком состоянии Тсунаёши ничего не сможет им противопоставить, а сам Джотто может лишь выступать в роли поддержки. Это - внутренний мир Тсунаёши. Он не имеет права ничего крушить здесь, не смотря на то что Тсуна дал ему эту возможность. - Ты всё ещё веришь мне? - Горячий шёпот прямо на ухо. В ответ - растерянный кивок. - Хорошо. Тогда... - Джотто подхватил Саваду, - держись крепче. Мы уходим. Новая ослепляющая вспышка пламени озарила это место. Две человеческих фигуры исчезли в потоке пламени. Тело окутало мягкое, ласкающее, дарующее нежность и спокойствие, тепло. И прежде чем вновь провалиться во тьму, скрипучий, чем-то искажённый голос, отозвался в голове Тсуны, заставляя того сжаться: - Жди, Тсу-кун... Мы скоро встретимся... Обязательно!