Переплетение Вселенных

В кабинете царило гнетущее молчание. Каждый прогонял в голове возможные варианты спасения от проклятия народа Альвы-5, чей правитель попросил их о помощи. В основном каких-либо идей ждали от Доктора Стрэнджа и от колдуна с горы Рейнир. Орианд — а именно так и зовут того самого колдуна — к своему счастью, успел немного отдохнуть и прийти в себя. Пребывание в тёмном душном подвале, казалось, вовсе на него не повлияло — он с момента их воссоединения был бодр и полон сил. Однако, в глубине его зелёных глаз таилась усталость. От прожитых веков ли, или всё же из-за похищения и нахождения вдали от дома — никто из них так и не разобрал. Но сейчас он вместе со всеми активно участвовал в мозговом штурме. И, кажется, его позвали совсем не зря. — Ну конечно… Все было так просто, а мы даже не подумали об этом. — Что? — Стрэндж повернулся к нему с интересом в глазах. — О чём не подумали? Все остальные подошли поближе, дабы не пропустить ничего важного. Сейчас Орианд оказался в чем-то наподобие круга, в самом его центре. — Что Вы, Доктор Стрэндж, знаете о считывании энергии? — колдун чуть наклонился вперёд. Пожалуй, Стивен не рассчитывал на допрос с пристрастием и это застало его врасплох. — Хм… Это достаточно простая техника… — Да-да, — нетерпеливо прервал его колдун. — Простая, да не совсем. Нужно войти в определённое состояние. С помощью медитаций ли или чего ещё — не важно. Затем нужно просканировать человека или предмет взглядом или дополнительно с помощью определённых движений рук. — Безусловно. Но как нам это поможет? Мы даже не знаем на что наложено проклятие. И наложено ли оно вообще. И даже если это оно, не факт, что мы сможем что-то обнаружить. Считывание энергии может сработать некорректно. — Не нужно так в себе сомневаться, Стивен! — Доктор Стрэндж зыркнул на него с удивлением, но колдун этого не заметил. Он витал в своих мыслях, уверенный в том, что наконец додумался до правильного решения. — Для начала нужно позвать Демензия, чтобы разузнать о возможных предметах, которые бы передавались от правителя к правителю достаточно долгое время в качестве знака признания власти или чего-то подобного. — Согласен. Как бы это ни было трудно для Стивена — признать чью-то правоту — он вынужден был согласиться с тем, что идея была неплохой. Во всяком случае, она хотя бы была. Остальные же, выслушав предложение колдуна, пришли к выводу о том, что дело это было целиком и полностью в руках Стивена и Орианда. Как бы понятно он всё не объяснил, они были просто-напросто бесполезны в данной ситуации, ведь волшебных сил не имели. Однако, кое-что они сделать всё же могли. Хватило бы даже одного из них для этого дела — позвать Демензия обратно. Вызвался Питер, как самый молодой и шустрый. Он пропал за дверьми кабинета на несколько минут. Хотя, даже больше, чем на несколько минут. Сложность заключалась в том, чтобы найти Демензия — а вместе с ним и Лорелин, которая проводила для него экскурсию — в огромном особняке. — Извините, — почти прокричал Питер, стоило ему только увидеть спину их гостя, обличённую в белую мантию. — Вас зовут обратно в кабинет профессора Ксавьера. Ой… А где Лорелин? — Эта милая девушка вынуждена была меня покинуть. Как я понял, ей нужно разрешить некоторые личные проблемы, — он глядел на Питера настолько уверенно и легко, что Паркер растерялся. — А…ну…ладно, — но тут же быстро взял себя в руки и пошёл провожать Демензия до кабинета. Отсутствие Лорелин все заметили сразу. Чарльз сразу понял, что Клайв, которую он знает почти с рождения, так просто не покинула бы их гостя. Тем более такого непредсказуемого и опасного, как Демензий. Что-то заставило её уйти быстро и без объяснений, да ещё и оставить его одного прямо в центре особняка с кучей детей, которых она так хотела защитить. — Я её поищу, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Барнс. — Пожалуй, да. Я и сам хотел попросить, — откликнулся Ксавьер, с трудом сдерживаясь от ментального поиска Лорелин и её мыслей. В ответ Баки только кивнул и удалился из комнаты. Другие же начали напряжённо переглядываться между собой, отчаянно надеясь, что ничего страшного не произошло.

***

Стоять перед дверью Джин и сжимать ладони в кулаки она могла сколько её душе угодно. По крайней мере, до того момента, как девушка захотела бы покинуть комнату. Но душе её была нужна справедливость. Нетерпение пожирало её изнутри, как и жажда ответов. Но что если… Что если она не сможет себя контролировать? Возможно ли, что когда Джин откроет дверь, улыбнувшись подруге, та не выдержит и поддастся этой разрушительной энергии, что колит кончики пальцев и будто бы давит на все её внутренности. Вдох-выдох. Нужно было успокоится и отключить эмоции. Как учила её Рейвен. Гнев, злость и страдания делают всё только хуже. Заставляют давление внутри нарастать с бешеной скоростью. Вдох-выдох. Лорелин тщетно пыталась нажать на воображаемый выключатель и избавиться от лишнего напряжения, но получалось у неё скверно. В этот самый момент дверь перед носом распахнулась. Как же глупо получилось. Джин — телепатка, и уж точно чужие и такие громкие мысли под дверью услышала. Но поняла ли все? — Лорелин? Ты стоишь у моей двери уже несколько минут, — она скрестила руки на груди. — В голову твою я не залезала, но чувствую, что что-то не так. — Джин…кхм, — голос казался чужим и несвойственно грубым, настолько, что захотелось откашляться как после долгого молчания. — Мне трудно подобрать слова. Часть меня… Буквально готова взорваться. Другая же кричит о том, что я должна просто поговорить. — Ты меня пугаешь, Лори, что случилось? — Грей в напряжении опустила руки вдоль тела. Клайв чуть покоробило от обращения, и она на секунду представила, что больше никогда не услышит его. — Можно мне войти? Встрепенувшись, Джин отошла от прохода и рукой указала на кресло. Пару секунд помявшись, девушка вошла и с трудом заставила себя присесть. Сжимая ткань брюк, она смотрела на фото, стоявшее на прикроватной тумбочке. Джин — лет на пять младше — и девушка рядом с ней корчили смешные рожицы. Она помнила тот день так ясно, будто он был вчера. Они закончили ремонт особняка и устроили вечеринку на заднем дворе. Не обошлось тогда и без слез, но коктейли, закуски и приятная музыка чуть заглушили боль от всех потерь. Они не были особо счастливы или беззаботны, но позволили себе на мгновение забыть. Правда ли поступил так с ними Ксавьер много лет назад? Просто позволил забыть, чтобы в груди не болело от каждого упоминания? Или же их разум сам отгородил тяжелые воспоминания, спрятал где-то в самом тёмном уголке? И действительно ли Джин ничего не помнит или же у нее от рождения особый дар притворства? — Что ты помнишь о родителях? — Лорелин посмотрела прямо в глаза Грей, стараясь уловить любую её эмоцию. Она хоть и не была телепаткой, но старалась разбираться в людях. — В каком смысле? — она нахмурилась. — Я не хочу… Не хочу давить. Но что ты помнишь о их смерти? — Что? Зачем ты спрашиваешь об этом? — глаза её заметались по лицу Лорелин. — Что на тебя нашло? — Просто ответь. Прошу тебя, — Клайв сжала ручку кресла. Джин сглотнула, метнулась к другому креслу, но остановилась на полпути. Всё это время Лорелин не отрывала от неё взгляд. Грей было неуютно под прожигающим взглядом подруги, однако она заставила себя успокоиться и сесть. — Я смутно помню, что произошло. Стараюсь не вспоминать об этом вовсе, — она опустила взгляд на свои руки. — Помню, что почувствовала что-то странное и потом… Потом только темнота. Слёзы. Мои крики. Ободряющую улыбку Ксавьера. — Но… Прости, но…ты помнишь, как именно это произошло? Извини, что заставляю снова проходить через это, но я должна удостовериться. — Удостовериться в чём? — Грей свела брови к переносице в непонимании. — Просто прошу тебя, вспомни. — Да что с тобой такое?! Как ты можешь вообще спрашивать меня об этом? Неужели ты не понимаешь, как мне трудно? — она подскочила с кресла, и Лорелин встала вслед за ней. Клайв сжала губы в тонкую полосу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы. Не от обиды на крики Джин, но от непонимания, почему она вообще поверила словам какого-то таинственного мужчины, преследующего не пойми какие цели. Он легко мог обмануть её, поиграв на эмоциях, заставив сомневаться в подруге. Но с чего бы ему вообще всё это нужно? Чтобы всех их между собой рассорить и убрать по одному? В этот момент Лорелин поняла, что ей нужно было взять себя в руки. Она глупо поддалась эмоциям, хотя старалась строить из себя взрослую и вдумчивую девушку. Было очевидно, что Джин, так же как и она сама, знает не всё. Тогда их жизнь и память были целиком и полностью в руках Ксавьера, который мог, из благих побуждений, сделать что-то с их воспоминаниями. — Я прошу прощения, Джин, — она протянула руку и сжала трясующуюся ладонь своей собеседницы. — Я просто хотела узнать правду. И думала, что ты мне в этом поможешь, так как она касается и тебя. — Что с тобой произошло? — она сжала ладонь Клайв в ответ. — Это Демензий. Один из многих наших неожиданных гостей поселил сомнения в мою голову. И я думаю, что нам нужно пообщаться с Чарльзом, чтобы во всем разобраться. — Вместе? — Вместе.

***

Колдун увлеченно водил руками вокруг Демензия. Скептичный Стрэндж повторял за ним, но лишь из-за того, каким взглядом одарил его Чарльз, когда увидел его бездействие. Он не верил, что они, пусть и вдвоём, найдут причину бедствий этого народа простым считыванием энергии. Это казалось ему слишком лёгким выходом, особенно учитывая то, как долго эти люди страдали от постоянных переселений. Вокруг них собрались все остальные, усиленно пытаясь сделать вид, что что-то понимают и всеми силами участвуют. Однако никакой помощи, кроме мысленной поддержки, оказать не могли. — Это бесполезно! Я ничего не чувствую. Точнее, ничего того, что могло бы насторожить. — Стивену надоело бессмысленно водить руками над безэмоциональным Демензием. Но колдун, казалось, его не услышал. Он продолжал свои нехитрые манипуляции и лицо его было наполнено трепетом и предвкушением. Казалось, он зацепился за что-то. Пальцы его подрагивали, а рука мелко тряслась. Он держал ладонь над кольцом на правой руке Демензия. И когда колдун прикоснулся к перстню, кабинет озарила вспышка света. Резкая, она мелькнула буквально на секунду, тут же исчезнув. Никто не успел даже зажмуриться. — Нашёл, — сказал он обыденным тоном, не выражавшим той радости, которая отражалась на его лице. Демензий поднял руку ближе к лицу, оглядывая перстень со всех сторон, будто бы видел его впервые. Внезапно он заговорил всё тем же спокойным голосом, что и всегда. Но Ксавьеру показалось, будто он услышал в нём отголоски жизни: лёгкую степень отчаяния и беспокойства. — Оно передаётся новому правителю от предыдущего. Не важно, добровольно ли произошла передача власти, или нет. Каждый правитель обязан носить его в качестве подтверждения своих полномочий. Мы сами несли себе смерть вместо время, — продолжал он вещать, словно отдалившись от реальности и окружавших его людей. — Я нёс. В стремлении уважать традиции я забыл о безопасности. Как непредусмотрительно с моей стороны было слепо довериться запятнаному кровью прошлому. Он мимолетным движением стянул с пальца перстень и положил его на столик перед диваном. — Вы можете уничтожить его? Так же умело, как обнаружили проблему, естественно, — мужчина так легко готов был отказаться от символа своей власти, зная, что он несёт угрозу его несчастному народу, что в глазах Стрэнджа поселился намек на уважение. Стивен переглянулся с Ориандом, намекая, что это мог бы сделать он сам. Колдун ответил ему кивком и приглашающим движением руки. Стоило Стивену настроиться на нужный лад и направить руки в сторону кольца в жесте, необходимом для сотворения магии, впервые за долгое время раздался голос Ксавьера: — Быть может, вы сделаете это на улице? В целях безопасности. Не хотелось бы менять этот столик, я к нему прикипел. И процессия двинулась во внутренний двор, огибая скамейки и деревья. Выйдя на широкую поляну рядом с прудом, где располовиненное когда-то дерево уже заметно поросло кустами, они остановились. Положив перстень на траву, Стивен оглянулся на своих спутников. Их лица либо выражали уверенность, либо старались не выражать неуверенность. Лишь Паучок старался выглядеть веселым, хотя на самом деле вряд ли чувствовал себя так. Решив, что ждать больше нечего, Стрэндж направил лучи своей оранжевой магии прямо на перстень, уничтожая его. Не остановился он до тех пор, пока на травинки не осела светло-серая пыль. Демензий подошёл ближе, презрительно глянув на кучку пепла. Что-то запищало, и он нажал на незамеченную ранее аппаратуру в ухе. Удовлетворенно кивнув на прослушанный отчёт, он обратился к Стрэнджу и стоявшему рядом с ним Орианду. — Благодарю Вас за помощь. Вы даже не представляете, как много сделали для нашего народа. Теперь моя очередь делать благородные поступки, — на последних словах кто-то из группы закашлялся, подавляя смешок. Он развернулся на пятках, что сделать на траве, мокрой от росы, было не так уж просто. Но сделал он это без особых усилий. Достал из почти невидимого в складках белой накидки кармана странный прибор. Нажал несколько кнопок, задавая нужные данные. Но не успел дотронуться до большой кнопки, подсвечивающейся синим цветом, как за спинами толпы раздался голос Лорелин. Рядом с ней шагала Джин, на лице которой серым пятном пролегла грусть. За девушками шёл Баки, столкнувшийся с ними на лестнице, ведущей на третий этаж. Ничего толком ему не объяснив, девушки устремились к выходу из особняка. Ему ничего не оставалось, кроме как идти следом, раздумывая, что он будет делать, если Клайв совершит что-то необдуманное. И сейчас, стоя за ней, он всё больше убеждался в том, что грядёт нечто, что кому-то из толпы будет не по нраву. — Профессор! — обратила она на себя внимание Чарльза. — Нам нужно поговорить. — Думаю, что мы сможем сделать это через пару минут, — оглядел он в непонимании девушек. — После того, как Демензий великодушно вернёт нам Шторм. Услышав имя подруги, девушки замерли, поглядывая друг на друга. Их вопрос был, несомненно, очень важным, но было ли прошлое важнее настоящего — вот в чём вопрос. Кивнув друг-другу, будто мысленно переговорив, они решили не прерывать возвращение Ороро. Пришедшая на собрание Рейвен, обернулась на подошедших девушек и тепло улыбнулась Лорелин, которую не видела с того момента, когда она лежала в бессознательном состоянии в медотсеке. Распахнув глаза, не веря своему счастью, Лорелин тихонько подошла к подруге и обняла её, стараясь действовать так, чтобы не мешать решающим проблемы Ксавьеру и его гостю. — Вы можете продолжать, Демензий, — разглядев на его лице ожидание чего-то ещё, Ксавьер добавил. — Извините за то, что Вас так грубо прервали. Он еле заметно кивнул, принимая извинения. Затем снова обратился к прибору в своих руках. Нажал на кнопку и от предмета в его руках стали в две стороны расползаться, словно змейки, синие полосы. Оплывая пространство, они образовали нечто, похожее на дверь. Растянутый овал был пуст — вернее, через него было видно упавшее дерево и часть пруда. Но через мгновение пространство внутри заискрилось, разбрасывая вокруг снопы искр, и стало видно какое-то светлое помещение. На стенах висели полотна со странными, непривычными глазу узорами. У окна, наполовину зашторенного молочно-белой шторой, стояла кровать. Монро, находящаяся в сознании. сидела на мягком матрасе. На лице её была маска, точно такая же, какие они видели на Лии и её приспешниках. Увидев открывшийся портал, она подскочила, направившись прямиком в овальную дверь-портал. Никто не остановил её и девушка благополучно перешагнула через синюю линию, ступив на траву. К Ороро тут же подлетели Лорелин и Джин, заключая в объятия с двух сторон. Растрепав прическу, она наконец стянула с себя маску, откидывая её обратно в портал на постель и вдыхая свежий воздух родной планеты. На устах горела ярко улыбка, а девушки вокруг неё, будто бы и вовсе позабыв о том, что гложит их души, о чём-то ей беспрестанно щебетали. — Благодарим Вас за оказанное благодушие. Надеемся, что теперь вы сможете спокойно жить на своей планете и не беспокоиться о переезде. — Мы тоже на это надеемся. А теперь пришло время прощаться, — Демензий прижал левую руку к сердцу и чуть поклонился. Кинув взгляд на Лорелин и Джин, обнимающихся с Ороро, он добавил. — Желаю вам благополучно разрешить все недомолвки. — Спасибо, — не до конца понимая, за что благодарит, и не спеша заглядывать в чужое сознание, ответил Ксавьер. — Прощайте. И Демензий шагнул в созданный им же минутой ранее портал. Закрывшаяся за ним со снопом искр и резким хлопком дверь в иной мир не оставила после себя ни единого напоминания. Более того, теперь каждый на поляне ощущал лёгкость и свободу от невидимой глазу угрозы, которую излучал облик внешне мирного мужчины. Хотя они до сих пор не были уверены, могут ли действительно считать эту расу людьми. Но одно было ясно абсолютно точно: одна проблема решена. Остаётся только разобраться с тем, что отошло на второй план в суете посещения инопланетными гостями. Джин и Лорелин не смогли выгнать из кабинета усевшуюся на краешек стола Рейвен. Она почувствовала, что при этом разговоре её присутствие обязательно, хотя даже не знала, о чём собираются говорить серьёзно настроенные девушки, которые, отправив Ороро отдыхать и отсыпаться, сразу направились к скрывшемуся в кабинете профессору. И Ксавьер, и Рейвен смотрели на девушек с одинаковым выражением любопытства на лице, хотя у первого в глазах летали искорки напряжения, потому как отголоски чужого недовольства он ощутил даже без специального вмешательства в сознание. — О чём вы хотели поговорить? — начал профессор, побуждая девушек выйти из оцепенения. — О правде, — шагнула вперёд Лорелин, понимая, что Джин сама вряд ли смогла бы объяснить всплеск внезапного интереса. — Что случилось с нашими семьями? — А что случилось? — искренне удивилась Рейвен, с опаской переводя взгляд с Ксавьера на его воспитанниц. — Профессору лучше знать, не так ли? — скрестила руки на груди Клайв, не отводя испытующего взгляда от глубоко вздохнувшего профессора. — Может быть, вы присядете? — не дождавшись согласного кивка и не увидев шевеления, Ксавьер сжал ручки кресла, понимая, что скорее всего ему не отвертеться от правды. — Ладно. Я должен был скрыть это вас. По-другому было нельзя, вы не смогли бы нормально жить. Джин, — обратился профессор к рыжеволосой, смотрящей на него с твёрдостью. — Твоя сила вырвалась из-под контроля. Из-за неё машина твоих родителей врезалась в автомобиль семьи Лорелин. Из-за неё ты выжила. В уголках глаз Грей с каждым словом Ксавьера скапливалась всё быстрее влага, смаргиваемая длинными ресницами на щёки. Лорелин обернулась на подругу с заметным унынием во взгляде. Нос защипало, словно она готова была разрыдаться прямо здесь и сейчас. Джин отвела глаза, наблюдая за листьями, которые колыхались на несильном ветру, и поджимая губы. — Но ты не в чём не виновата. Как маленькая девочка, которую никто не учил управлять своими силами, может быть виновна? — Рейвен обернулась на профессора с заметным скептицизмом в яростном взгляде. Она тоже не знала и толики того, о чём говорил Ксавьер. Вскочив на ноги, она подлетела к Джин и Лорелин, пряча их в своих тёплых объятиях. А Ксавьер продолжал. — Мне пришлось стереть или подкорректировать некоторые моменты из памяти вам обеим. Простите меня. Если вы захотите, я верну вам всё. Было трудно уложить в голове то, что сказал профессор, поскольку паззл из осколков воспоминаний никак не хотел складываться в единую картинку. Сам по себе в их головах возник одинаковый вопрос: «Стоит ли возвращать то, что было отнято?», ведь без этих болезненные моментов жилось намного легче. Они бы прожили всю жизнь, и так бы и не узнали о том, что она построена на вранье. В любом случае, часть ужасных воспоминаний уже вернулась вместе со словами профессора, хоть и рассказал он всего лишь каплю из всего скрытого. «Ты прощаешь его, Лорелин?» — раздался в голове задумчивый голос Джин, звенящий обидой. Рыжеволосой было труднее принять услышанное, поскольку от неё всю жизнь скрывали, что она, пусть и не по своей воле, была убийцей. «Я не знаю. Не понимаю, что делать,» — робко ответила Лорелин, спрятав глаза за плечом Рейвен, всё ещё обнимающей их обеих. Ксавьер сжал губы в тонкую полоску, наблюдая за девушками. — Я осознаю, что поступил не так, как должен был. Я совершил ошибку. И я буду расплачиваться за неё до конца моих дней, — Чарльз подъехал ближе, наблюдая за тем, как девушки выпутываются из объятий Мистик. Вдохнув прерывисто воздух через сжатые зубы, он повторил. — Простите меня. — Не представляю, как можно это простить. Вы обманывали нас столько лет, — обессиленно начала Джин, опустив голову под тяжестью мыслей. — Вы должны были рассказать нам сами. Не тогда, когда мы уже сами всё узнали. — Это выглядит так, словно мы вынудили вас, — вступила Лорелин, трясущимися губами выдавая всё, что лежало на душе. — Так быть не должно. Мы всегда верили вам. Безоговорочно, — повернув голову в сторону Грей, девушка еле заметно кивнула. — Мы хотим вернуть наши воспоминания. Чарльз Ксавьер открыл было рот, чтобы что-то ответить, но тут же его захлопнул, понимая, наверное, что отговаривать девушек глупо. Он не мог винить их за то, что они хотели восстановить целостность своих воспоминаний, скорее, это они должны были обвинять его в том, что им вообще приходится этим заниматься. Если бы не его чудовищный выбор несколько лет назад, то Ксавьеру не пришлось бы оправдываться и мучиться от осознания, что он двинулся не в том направлении, решив, что Грей и Клайв не должны знать правду. Подъехав на кресле поближе, он протянул руки, чтобы дотронуться до висков Джин, что первой хотела окунуться с головой в ужасные моменты прошлого. Девушка пару мгновений не шевелилась и, казалось, даже не дышала, пока через пальцы, легко прикоснувшиеся к коже, прошмыгивали в голову воспоминания. Её веки были закрыты, но глаза будто готовы были выпрыгнуть из орбит, настолько быстро они шевелились. Потом по щеке скатилась слезинка. Мимолётно, тут же срываясь с подбородка и оставляя мокрый след на её кофточке. Стоило только Ксавьеру убрать свои руки с её лица, как девушка отпрянула. Судорожно оглянувшись на Лорелин, что ожидала своей очереди, Джин молча вышла стремительным шагом. Клайв уже хотела нырнуть вслед за подругой, как осознала, что, возможно, та хочет побыть одна и всё переварить. Во всяком случае, сейчас, пока она не прошла через то, что секунду назад пережила заново Грей, девушка не смогла бы понять её в полной мере. Поэтому, получив ободряющий кивок Рейвен, она подошла к профессору и чуть наклонилась, чтобы ему легче было достать до висков. Сначала ничего не происходило. Лорелин заранее прикрыла глаза, борясь с чувством страха перед неизвестностью. Ксавьер словно настраивался, выуживая нужные, именно ее собственные, знания из глубин мозга и откидывая всё то, что сейчас не было важным. Когда же в сознании начали проплывать, будто слайд шоу, картинки прошлого, девушка вздрогнула. Среди светлых моментов радости проскальзывала боль во всех её проявлениях — и моральная, и физическая. Она видела себя словно со стороны, маленькую, сжавшуюся в плачущий и разбитый комок, вокруг которого всё взрывалось на мельчайшие осколки. Видела искарёженную груду металла, бывшую некогда семейным внедорожником. Лица родителей, в крови и чёрных разводах сажи и копоти от загоревшегося автомобиля. Рыжеволосую девочку, которую взволнованные полицейские вели куда-то под руки, абсолютно целую и невредимую. Она видела всё. Теперь Клайв знала оглушающую и ломающую её изнутри правду. И вряд ли после увиденного она действительно винила профессора за то, что он попытался спасти её от боли, страданий и ненависти к Джин. Сейчас девушка уже не могла понять, что именно чувствует под этой толщей тяжёлых воспоминаний, принёсших ей новую порцию боли. Открыв глаза, она потерянно огляделась и, не став утирать мокрые щёки, ушла по горячим следам Джин, не обращая никакого внимания на протянутые к ней руки Рейвен. Лишь дойдя до коридора третьего этажа, она остановилась. Её потянуло зайти к рыжеволосой, которая, как она догадывалась, чувствует себя намного хуже, чем сама Лорелин. Отвести взгляд от двери подруги удалось не сразу, но когда она это сделала, то взгляд сам собой упал на дверь напротив её собственной. «Наверное, это лишнее. Он, скорее всего, вообще не в комнате. И вообще, я не имею права навязываться со своей болью,» — пробежали в голове Клайв суровые своей правдивостью мысли, после которых она нетвёрдым шагом проследовала в свою комнату, запираясь от нежданных гостей на замок.

***

— Мистер Барнс, — неувернно обратился к столетнему солдату Орианд. Его глаза заскользили по блестящей в свете ламп руке, а брови нахмурились, словно он разглядел в блеске металла что-то неприятное. Наверное, историю трудной жизни Баки. — Можно с вами поговорить? — Да, — просто согласился он, внимательно следя за колдуном, чьи глаза упорно глядели куда угодно, не в глаза собеседника. — Что случилось? — Я кое-что почувствовал. Вот здесь, — он показал рукой, не дотрагиваясь, куда-то в район сердца Барнса. — При появлении той девушки…как же её… Лорелин, конечно же. — Я не.., — Баки хотел было отговориться, но понял, что это бесполезно, а потому только кивнул с еле заметной улыбкой, тронувшей его губы. — Это замечательно! Потрясающее чувство! — колдун всплеснул руками, радуясь правильности своей догадки и чужим светлым чувствам. Но через несколько секунд снова заметно опечалился, погрузившись на мгновение в собственные мысли. — Но я должен вам сказать кое-что. — Что же? — насторожился Барнс. — Не поймите меня превратно, но… Это невозможно. Вы не сможете быть вместе, — предвидев возмущение солдата, колдун остановил его движением ладони. — Вы из разных вселенных. Вы не должны были встретиться, потому что в каждом из миров всё предопределено. Каждое действие — часть общего масштабного сценария. А это…это переплетение вселённых не было никем запланировано. Если вы захотите остаться здесь — это может привести к необратимым последствиям. Или же если она захочет покинуть этот мир и последовать за вами, то и это не приведёт ни к чему хорошему. Я сожалею. — И нет никакого решения? — помолчав в раздумьях пару минут, вскинул грустно опущенную голову Барнс. Он ощутил потребность удостовериться во всём. Убедиться, что правильно понял слова Орианда. Ведь если это так, то все было напрасно. Бесполезно было открывать сердце, впуская в него милую девушку с глазами цвета неба в осеннюю грозу. Если это так, то больше никто не смог бы пробраться в его закаменевшее со временем сердце, ведь дыра, проделанная в нём Лорелин, стремительно бы заросла. — Нет. Извините меня за такие грустные вести, — в глазах Орианда он прочёл искреннее сожаление. Не привык старик быть вестником плохих новостей. Никто этого не любил. — Я не., — голос Баки сорвался, заставив его опустить голову и спрятаться за распущенными отросшими волосами. — Я не виню вас, Орианд. Я подозревал, что такое возможно. Хоть я и не колдун, но чувствовал, что что-то не так. Встав с насиженного места, он неловко потоптался на месте, прежде, чем твёрдым шагом отправиться по лестнице на третий этаж. Туда, где первый и, скорее всего, последний человек, к которому он позволил себе что-то почувствовать, рассыпался на мельчайшие осколки, ещё не зная, что это не последний удар жестокой судьбы.

***

Стук по дубовой двери раздался громче, чем он планировал. Тишина третьего этажа не дала никакого преимущества для скрытности. Да оно и не нужно было сейчас, когда скрывать что либо не было причин. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и через щёлочку показалось заплаканное лицо Лорелин. — Что случилось? — задал Баки вопрос, мучивший его ещё с того момента, когда Клайв и Грей подбежали к ним в момент возвращения Шторм. — Всё в порядке, — одной рукой она держала, словно боясь, что Барнс решит открыть её и затянуть в объятия, их которых ей будет уже не выбраться, а второй утирала щёки. — Ничего не случилось. Просто рада, что Ороро вернулась. — Я конечно тугодум, но даже я понимаю, что это явно не слёзы радости. — Я не хочу тебя напрягать, — сорвались, будто стрелы, запущенные твёрдой рукой, слова с языка. Клайв не умела быть прямолинейной, но сейчас всё то, что она копила внутри, больше не могло там оставаться. — Вы скоро покинете эту Вселенную, поэтому, нет смысла открывать душу. Барнс нахмурился, раздумывая о том, почему Лорелин звучала настолько обречённо. И говорила практически то, что он думал и сам. Только вот откуда она узнала, что нет никакого шанса на то, что он останется? Или заберёт её с собой? Возможно, она сама махнула рукой на эту необъяснимую связь между ними. — Можно я войду? — решил он всё же попытать удачу. Не расставаться же им на такой ноте. Тряхнув головой, она открыла дверь шире, почти с безразличием провожая мужчину глазами. Он присел на кресло, пока она устроилась на краешке кровати, будто эта комната была для неё чужой. Минута в тишине. Ещё несколько. Глаза блуждали по помещению, не имея возможности за что-то зацепиться. Нить между ними, натянувшись, словно гитарная струна, пронзительно застыла на одной тревожной ноте. — Чарльз стёр нам с Джин память, — наконец, разрушила Лорелин тишину. — Оказывается, мои родители попали не в рядовую аварию. Не было никакого пьяного водителя. Только маленькая рыжая девочка, чьи силы внезапно пробудились и всё разрушили. Но я её не виню. Только Ксавьера за то, что лишил нас правды. И то я уже не очень уверена в том, что действительно чувствую к нему ненависть. Пока по щекам её снова стекали змейки слёз, Баки не мог осознать, что ему придётся разрушить её мир ещё сильнее. Надавить на все раны. Разгромить то, что уже пошло трещинами. Это не представлялось возможным прямо сейчас. Он не хотел становиться монстром, каким его и без того считали некоторые. Протянув руки, он заключил Клайв в объятия. Девушка прильнула к нему, ощущая чужое тепло и судорожное биение сердца. Слёзы не прекращались, но стало на йоту легче. Он не говорил успокаивающих слов. Просто не знал, что говорить. Но был здесь для неё, сжимал своими сильными руками в, казалось бы, надёжных объятиях. — Я знаю, зачем ты на самом деле пришёл. Вы уходите, да? — заговорила девушка, всё ещё прижимаясь к чужой груди. — И вряд ли вернётесь… — Я…я не хотел говорить сейчас, — почувствовав серьёзностьи напряжённость в голосе солдата, девушка приподнялась, заглядывая в его глаза. — Да, мы уходим, но… Я бы с удовольствием остался, если бы ты попросила, — Лорелин приоткрыла рот, спеша что-то добавить, но тут же закрыла, услышав признание. — Это невозможно. Орианд сказал, что это приведёт к непоправимым последствиям. Сердце девушки пропустило удар. Она выглядывала в глазах Барнса опровержение его словам, но не находила. Всн было зря. Все чувства, которые она пустила в своё сердце. Все испытываемые рядом с ним эмоции. Только она поверила в то, что, может быть, жизнь не так плоха, раз после обмана Ксавьера в ней есть Барнс. Но его там скоро не будет. — Почему? — зашептала она, цепляясь за чужую ладонь, боясь, что он прямо сейчас исчезнет без следа. — Почему всё так? — Я не знаю, — обречённо ответил Барнс. — Прости. — За что ты извиняешься? — непонимание проскользнуло в девичьих глазах, на мгновение затмевая боль. — За то, что появился в твоей жизни, — она змер на мгновение, а потом добавил. — За то, что ухожу из неё. — Ты не виноват. Это судьба. Кошмарная шутница, — грустная улыбка тронула уголки её губ. Ещё секунда, и она бы снова расплакалась. Но вместо этого, подавшись вперёд, девушка первая заключила Барнса, который не стал запираться за стеснением, сжав тонкую талию в ответ. — Мне жаль, — раздалось над ухом, тревожа шею тёплым дыханием. В ответ — тишина. Звенящая, горечью оседающая на кончике языка. — И мне жаль, — ответил он, крепче впиваясь в ткань платья шершавой и мозолистой ладонью, когда вторая, бывшая протезом, успокаивающе касалась русых волос, лишь на поляне перед домом, когда все вышли попрощаться с ним, доктором Стрэнджем и Питером Паркером. Последний пожимал синюю ладонь Курта, с которым за такой короткий срок успел сдружиться. Вокруг них сгрудились Джин, Максимофф, Ороро и Скотт. Доктор Стрэндж перебрасывался репликами с Ксавьером, выглядевшим мрачнее, чем обычно. Рядом стояли Хэнк и Орианд, изредка вставлявшие свои реплики. Издалека следила за собравшимися Рейвен, не зная, куда себя деть в этой суматохе, в которой все были знакомы. Из окошек глядели дети и подростки, которые так и не успели задавать все свои вопросы загадочным пришельцам из другой Вселенной. Однако, им пора было покидать эту планету, чтобы не нарушать привычный ход событий. — Это было удивительное приключение, стоит признать, — Стрэндж не обращался ни к кому конкретному, но Орианд решил ответить — Согласен. Давно мою спокойную жизнь так не трясло, — Стивен усмехнулся, глядя на колдуна. Тот же, в свою очередь, поспешил дать наставления по поводу открытия портала. — Задумайтесь над тем местом, куда вы хотите попасть. Как делаете всегда. Но чётко представьте себе своеобразный туннель через загадочную материю Вселенных. Стрэндж вытянул руки. На правой красовалось его двойное кольцо, которое он не использовал уже почти неделю. В трясущихся руках проскакивала неуверенность: «а вдруг опять не сработает? Вдруг, не посыпятся оранжевые искры?». — Не попробуешь — не узнаешь, — прочитав, видимо, чужие мысли, подсказал Ксавьер. Лорелин и Барнс, услышав, как затихли рядом с ними ребята, оторвались друг от друга, с напряжением вглядываясь в невидимые пока что круги, начерченные руками Верховного мага. Их собственные были переплетены, словно две разные Вселенные, к которым они принадлежали. Когда оранжевые искры резво посыпались вслед за выверенными движениями Стивена, Лорелин рвано выдохнула. Баки повернулся к ней, не видя, что в овале с тонким контуром уже мелькнуло нечто, похожее на их базу. Холодный протез коснулся девичьей щеки. Вторая рука свои человеческим теплом огладила кромку волос у уха. Клайв подалась вперёд первая. Её покусанные губы коснулись сухих и горячих губ Барнс. В первый и последний раз. Трепетно, нежно, так, словно на поляне не было никого, кроме них. Почти осязаемая тишина это подтверждала. Но они не спешили разорвать поцелуй, похожий на единение душ. Они дарили друг другу одно из немногих их совместных воспоминаний, благодаря которым они будут до конца жизни помнить о том, что когда-то думали, что всё могло окончиться иначе. Оторвавшись от Лорелин, Барнс в последний раз взглянул в её глаза, которые чуть позже наполнятся горькими слезами осознания, и ушёл. Молча и твёрдо, чтобы не было соблазна остаться и разрушить оба их мира одним только своим присутствием. Когда за его спиной погас последний оранжевый огонёк закрывшегося портала, в голове Лорелин пролетела мысль, ранящая сотней острых коготков и зубов: «Вселенные никогда не переплетаются просто так. Они делают это, чтобы дать прикоснуться к тому, чего у тебя никогда не будет, а потом забрать.»