Дорога в гроб

      — Уходи в свою комнату, свинья. Сиди здесь до конца дня, — прозвучал резкий и громкий хлопок двери, от которого все в комнате задребезжало. Даже потолок.       Кудрявый парень с выцветшими серыми глазами в сотый раз наблюдал картину воскресного утра, смотря таким же выцветшим взглядом на дверь. Ранее он мог вспылить, вновь открыть дверь, раскричаться, бессмысленно доказывая свою правоту, но во всех нас когда-либо угасал огонёк, внутри складывалась маленькая коробочка и в эту маленькую коробочку запирались вместе со всеми эмоциями, чувствами, не выходя долгое время. Не то что даже на улицу или на кухню. Из самого себя никто никуда не выходил.       Кудрявый лёг на, как всегда, не заправленную кровать, на всякий прислушиваясь, к тому что происходило изнутри. Парнишку, кстати, звали Мир, типичный тинейджер нашего времени. Не герой и не всеми забытый. Внешность обычная: кудрявые пшеничные волосы, бледноватая кожа лица с неярким румянцем, серые глаза, как было сказано выше, слегка пухлые губки ну и конечно же нос. Из необычного только были серёжки: одна с солнышком, другая с лезвием. А, и ещё была огромная куча браслетов на руке.       Тем временем Миру надоело просто лежать. Поскольку дыхание и пульс после недавнего были уже стабильны, а нервы не шалили, можно было уже что-нибудь поделать, чтоб отвлечься. Ну и конечно же дождаться долгожданного момента, когда родители уйдут. Светловолосый неуклюже поднялся со своей постели, теперь уже смятую в самую настоящую берлогу, подошёл к окну и потянул за верёвочку от жалюзей, которые всегда скрывали свет от комнаты. Поговорим о ней, кстати. Комната была достаточно просторная, рассчитанная на двух людей. Раньше тут жил брат нашего главного героя, но он съехал, а куда Миру не интересно. Кровать от него так и осталась, стол с компом тоже, но вокруг стало теперь навсегда пусто. Комната как бы делилась на две части: часть брата и часть Мира. Легко даже отличить, где чьё. У главного героя творился постоянный «творческий» беспорядок как везде так и на столе. Милые статуэтки в перемешку с бумагами, домашкой, какими-то рисунками и даже таблетками. Слева от стола был подоконник, он уже более-менее по-приятнее. На нём была маленькая коллекция красивых бутылок от алкоголя, кувшин с сухими цветами, горшок с неизвестным Миру растением и этюд рассвета над рекой в рамке, подаренный покойной бабулей. Далее был шкаф с книгами и игрушками, а после шкафа кровать и стена завешанная самыми разными плакатами, открытками, рисунками… Короче, всем тем, что радовало Мира и делало менее одиноким.       Перейдём, наконец, к настоящему. Перед парнем открылся типично-серый пейзаж с видом на промзоны, длинные краны, новые и старые большие панельки, на редкие бараки и такую же редкую зелень вокруг этого всего. «Понуро, но мне этот вид всегда был почему-то приятен», — говорил про себя подросток с лёгкой улыбкой на лице. За окном также вихрем проносились стрижи с диким гомоном. «Высоко летят. Это хорошо. Значит дождя не будет.», — уже вслух сказал Мир, продолжая наблюдать за птицами. Вроде бы уже всё налаживалось, а вроде всё также оставался тяжёлый осадок внутри. Наконец изнутри зазвучал суетливый топот. Кто-то подошёл к двери и открыл её, как ни в чём не бывало. Это была мать. — Мы хотели на дачу поехать к знакомой, едешь с нами? — легко, но дерзко спросила она. — Нет, — коротко ответил парень, не поворачивая головы. — Можно было даже и не спрашивать…- язвительно сказала она и вздохнула, — ты бледный, как скатерть, а сейчас лето. Выйди хоть на улицу, — ответа не последовало. Мать цокнула, опять вздохнула и закрыла дверь, а далее прозвучал звон ключей и хлопок входной двери. Мир так и смотрел в окно. Из глаза побежала тоненькая струйка, но подросток быстро смахнул её, оторвался от окна и зачем-то полез в ящик. А в ящике был небольшой «припас» — сигареты. Когда-то давно Мир нашёл их на улице и подобрал, но он не умел курить и до сих пор не умеет. «Была не была.», — парень взял одну сигарету, рядом лежащую зажигалку, подождал несколько минут и вышел в подъезд.       Сев на лестницу, Мир надел капюшон домашней кофты и, вставив сигарету, вспомнил, что первым делом надо подкурить. Подкурив, подросток попробовал глубоко вдохнуть, как это делали взрослые, но громко и сильно раскашлялся. Горький вкус и неприятные ощущения распространились по ротовой полости и также осели где-то в горле. Курить перехотелось. В это время кто-то вышел к Миру. Это был сосед — Апполинарий, но просто и для всех он был дядей Аппо (или просто Аппо). Жил он в том же кармане, буквально за стеной квартиры Мира. Сосед был простым, дружелюбным, всегда помогал и не просил ничего взамен и даже прощал какие-либо долги. Если говорить короче, он был не просто соседом, а мечтой и типичным «пай-мальчиком». Работал он в школе учителем рисования, работал в изостудиях, а ещё работал в чайной лавке. Ему было лет 27, он примерно 2 года назад окончил университет. Выглядел наполовину как нечто оставшееся в студенчестве и наполовину как нечто готовое стать мужчиной. Его щеки, подбородок и верхняя губа были обрамлены небольшой бородой и усами. На голове немного выбриты виски, русые волосы, вечно заправленные за уши, почти дотянулись до плеч, а ещё они были всегда будто бы слегка засаленные. Тонкое лицо выглядело строго, но на удивление Апполинарий любил улыбаться и вообще был весёлым человеком. Глаза блестели каким-то холодным хитро-зелёным огоньком, но были очень красивыми и глубокими. — Курить плохо, Мир, — Аппо облокотился на перила и подперев рукой щёку, стал смотреть на подростка. — Не спорю, — парень вздрогнул от неожиданности, но узнав голос соседа сигарету тушить не стал, а наоборот, он попробовал ещё раз затянуться и у него, как ни странно, вышло лучше. — И поэтому продолжаешь, — учитель улыбнулся и повисло молчание. Но между этим молчание прерывалось звуками тления сигареты, выдохами и кашлем. — Я всё слышал сегодня утром, — учитель решил продолжить разговор, — не хочу нагнетать, но может хочешь поговорить об этом? Высказаться? — как заметил сосед, подросток напрягся. Так оно и было. Мир не любил, когда лезут к нему внутрь и просят что-либо рассказать. Точнее, его это бесило. Все его проблемы — это лишь ЕГО проблемы и никого они касаться, по его мнению, не должны. «Переварится, разрешится само или я решу сам как-нибудь.», — всегда невозмутимо говорил мальчик. — Ты постоянно держишь всё в себе, это плохо. Вместо того, чтобы поговорить с кем-то ты нашел утешение вот в этой ничтожной бумажке с мышьяком и кучей другой вредятины. Не подумал, куда приведёт тебя эта дорога? — учитель продолжал «капать на мозги» как и своим присутствием так и своими речами. — Мне дорога только в гроб, дядь, — наконец опять заговорил подросток. Он потушил сигарету, встал, — И только в гроб, — парень отряхнулся и пошёл в квартиру, пошатываясь от прихода никотина. Мужчина следил за его движениями. Он решил повернуться спиной к перилам. — Если так считаешь, то окей, пусть, — подросток остановился, чтоб дослушать бесполезную ему болтовню ради приличия, — Но мои двери открыты, буду рад тебя видеть. Вообще всегда рад гостям. Да и к тому же мы не чужие люди друг другу, я живу здесь с момента твоего рождения. И помнится мне, что я уже когда-то помогал тебе, когда ты также остался совсем один на… — Не нужно, — Мир резко развернулся и перебил Аппо. Глаза сверкнули чем-то холодным, но и тем, чего Миру не хотелось бы показать — слезами. Учитель сложил руки на груди, встав в уверенную позу, и ухмыльнулся. Подросток почувствовал, что уже то самое стекает по щекам, выдавая его. Он прикрыл глаза рукой и сломя голову побежал к своей квартире. Вскоре послышался сильный хлопок двери.       Аппо, через пару минут тоже удалился к себе, продолжая ухмыляться.