Today you are mine

🔥Глава 7🔥 Морщусь от слишком яркого света, но все же открываю глаза. Привыкаю в освещению, но кроме белого цвета ничего не вижу. Как я понимаю, это потолок. Только у меня дома он совсем другой. Не понимаю, где я нахожусь. Хочу осмотреться по сторонам, но шея настолько болит, что поворачивать голову невыносимо больно. Решаю оставить эту затею и продолжая просто лежать. Почему я в этом месте? Как я тут оказалась? Ничего не помню, в голове пусто. Последнее воспоминание: я иду в школу, ужасно волнуясь из-за чего-то. Слышу постоянный противный звук похожий на какой-то сигнал. Короткий и постоянный. " Пик — пик — пик " Пульс! Точно! Не знаю, как называется этот прибор, но его используют чтобы следить за пульсом человека, который находится безсознания. Значит, я в больнице? Больше того, я была безсознания? Решаю дождаться врача или медсестру. Интересно, долго ли я тут нахожусь? Что со мной произошло? — Очнулась, — дергаюсь от женского голоса, раздавшегося около самого уха. — Не беспокойстесь, я Карина — медсестра. Вы больнице, я сейчас плзовц врача, он вас осмотрит и все объяснит. Карина уходит, оставив меня дожидаться врача. Я даже не успела ничего сказать. Да я даже не знаю, могу ли говорить. В фильмах после такого люди обычно молчат и просят пить, но я совсем не чувствую жажды. Через несколько минут я слышу, как в палату кто-то заходит. Наверное, это врач. — Добрый день, Влада. Меня зовут Валентина Петровна, я являюсь твоим лечащим врачом. — Через боль, коротко киваю. — Как ты себя чувствуешь? Говорить можешь? — Да, — из меня выходит сдавленный шепот. Горло болит, но тихо говорить могу спокойно, поэтому продолжаю. — Что произошло? — Ничего не помнишь? — Отрицательно мотаю головой. Врач что-то записывает. — Тебя избили, достаточно сильно, но, слава Богу, ничего серьезного. Переломов нет, лишь ушибы, синяки и, как оказалось, частичная потеря памяти. Но ничего, она скорее всего со временем восстановиться. — Сколько я уже тут? — Меньше суток. Думаю, полежишь две недели и мы тебя выпишем. Скажи, ты не помнишь только последние несколько дней или больше? — Последний день. — Она опять что-то записывает, видимо, в мою историю болезни. Ее рассказ мне мало что объяснил, я все еще ничего не помню и уж тем более не понимаю, кто и зачем мог меня побить. — Я поговорю с твоей мамой, она уже пришла. Обсудим лечение, а после она зайдет к тебе. Больше ничего не говоря, Валентина Петровна выходит. Накоц осматриваюсь по сторонам: в палате еще две кровати, одна пустая, без вещей, а на второй спит девушка лет двадцати. Стараюсь напрячь мозги, но все равно ничего нового не вспоминаю. Надеюсь, это пройдет, мне не нравится быть в неведении. Черещ несколько минут заходит мама. Ее лицо красное, глаза опухшие. Видно, что она долго плакала. Неужели все настолько ужасно? Странно, я всегда была очень ранимый, чуть что — сразу в слезы, но сейчас, в данную минуту, я какая-то отстраненная. Будто это все происходит не со мной. Возможно, это действие какого-либо препарата, а возможно, после случившегося я стала такой. — Владочка, — мама снова плачет, обнимая меня. Мне удается привстать, чтобы обнять ее в ответ. — Мам, не плачь. — Я не хочу, чтобы она так расстраивалась. Да, ей плохо, ведь я ее единственный ребенок, с которым произошла такая ужасная вещь, но я жива, а это главное. — Не волнуйся, доченька, мы напишем заявление в полицию, и этих гадов обязательно найдут! — Я молча киваю, соглашаясь. Только не понятно, как их собираются искать, если я даже не помню нападавших. Или нападавшего? Может, нападавшую? Ровным счетом мне неизвестно ничего. — Как меня нашли? — Может эта информация даст мне какую-то зацепку. — Мальчик, — женщина всхлипывает, успокаиваясь. — Он нашел тебя за школой, среди гаражей, а потом на руках отнес на ближайшую лавочку и дождался скорую. Господи, я так ему благодарна! То, что говорит мама, ничего мне не дает. Я не помню никакого мальчика, не помню скорую, не помню ничего. И это меня сильно пугает. Вдруг, из-за моего незнания не найдут преступников, и они снова на меня нападут? А вдруг тот, кто спас меня, и есть нападавший? Сначала избил, а потом, чтобы не вызвать подозрения, вызвал скорую и притворился добрым и хорошим? — А что это был за мальчик? — Блондин такой, Егором представился. Сказал, в твоей школе тоже учится, только в одиннадцатом… — Мама что-то еще говорила, описывая мне этого парня, но это было не нужно. Я и так поняла, что это был Булаткин. Единственные воспоминания с ним: я вижу, как он убивает кого-то на заброшке, он мне угрожает, а потом переходит в мою школу. И почему-то я уверена на девяносто процентов, что именно он избил меня. *** Как и говорили, через две недели меня выписывают. Собираю вещи и, последний раз посмотревшись в зеркало, которое висит в моей палате, ухожу отсюда. Все синяки на лице и руках прошли, так что с виду выгляжу я нормально. А самые большие, на животе, никто не видит. Я их даже маме не показываю, боюсь пугать ее. Ушибы тоже потихоньку проходят, и я прихожу в норму. Единственное, что меня огорчает — это память, которая так и не восстонавливается. Врач говорит, это нормально, и где-то через месяц я все вспомню, но это слишком долго. Хочу как можно скорее рассказать все полиции, чтобы быть спокойной, что больше меня никто не тронет. У выхода меня встречает мама. Она говорит, что завтра меня ждут в полицейском участке, где я должна буду дать показания. Туда же приедет Егор. Она снова начинает говорить, как благодарна ему за мое спасение, но я молчу, сомневаясь. В голове все еще крутятся мысли, что он просто решил избавиться от меня, как от свидетеля. Кончено, полиции я этого не скажу. Не хочу никого обвинять, точно не зная правды. Вдруг он действительно просто спас меня, а я тут такое о нем надумала? Домой мы едем молча. Хочу многое спросить, но молчу. В школе уже знают об этом? Что говорят? Кого еще пригласят давать показания? Все эти вопросы я задаю самой себе, но не маме. Наверняка все уже в курсе. В школе слухи разлетаются нереально быстро, не удивлюсь, если там даже знают, кто это сделал. Хотя, я все еще верю и надеюсь, что это не ученик школы. Если мне придётся находиться с этим человеком рядом, в одном здании, мои нервы просто не выдержат. Но если кто-то что-то знает, наверняка будут молчать. Ко мне относятся плохо — это я точно помню. Оставшийся день лежу на кровати, размышляя, что буду говорить завтра в полиции. Мыслей совсем нет, да я и не знаю ничего. Мама несколько раз знает кушать, говоря, что я совсем исхудала, но я отказываюсь. Хотя мой вес действительно сильно упал, выходя за пределы нормы. С такими мыслями я засыпаю. *** Одеваюсь и крашусь, стараясь привести себя в нормальный вид. Щеки впали, это уже даже не скулы. Глаза красные. Выгляжу болезненно, но мне плевать. Хочу быстрее вернуться домой и продолжить лежать на диване, летая в собственных мыслях, ничего не делая. Хотя врач сказал мне нужно наоборот — вернуться в повседневную жизнь, тогда я все быстрее вспомню. У полицеского участка вижу Булаткина. Он курит за углом и замечает меня. Не отвожу взгляд, а наоборот, пристально смотрю в упор, стараясь вспомнить что-то связанное с ним из дня нападения, но всё в пустую. — Привет, — парень подходит ко мне, и мы направляемся к входу. — Ты как? — Нормально. — Не хочу разговаривать с ним о свое самочувствие, мы не для этого здесь. — Что ты будешь говорить? — Всмысле? — Ну, какие показания будешь сейчас давать? — Он наверняка знает большее, чем я. — Скажу все, что знаю. Мне нечего скрывать, — он пожимает плечами и открывает мне дверь в здание. — Я нашел тебя за школой, всю побитую. Думал, ты уже мертва. Потом увидел, что ты глаза открываешь, схватил, а ты сразу отключилась. Потом отнес на какую-то лавочку и вызвал скорую. Все так, как говорила мама. Мне хочется ему поверить, но в голове куча сомнений. Он мне угрожал, и я своими глазами видела, как он избил человека, а значит, ему ничего не стоило повторить это со мной. — А ты? — У справочной стойки нам говорят к какому кабинету пройти. Мы садимся на лавку и ждем, когда нас позовут. — Кто на тебя напал? — Не знаю, я ничего не помню из того дня, поэтому и говорить особо нечего. Через несколько минут нас приглашают в кабинет. За столом сидит взрослый мужчина, его взгляд внимательно изучает нас, останавливаясь на блондине. На лице появляется улыбка. — Була-аткин, — протягивает он. — Впервые ты появляешься тут, как свидетель, а не виновник. — Сам в шоке. — Усмехается парень, присаживаясь на один из стульев. Дальше начинает основная часть: мы даем показания, говоря все, что видели и знаем. Точнее, говорит только Егор, я же молчу, признавшись, что в памяти у меня ничего не осталось. — Как только что-то вспомните или узнаете, сообщите нам. — Просит полицеский и отпускает нас.