«Я знаю» или «Что нельзя делать с падаваном»

— Но учитель? — Джедай не может иметь симпатии, Асока… Это закон. — Но вы бы его нарушили? — голубые глаза смотрели с надеждой, и хотя Энакин сидел спиной к ученице, он это чувствовал.       Асока пересела поближе, продолжая буравить взглядом затылок джедая. — Вы нарушили… — это уже был не вопрос. Явно. — Да, — Асока, не рассчитывав на ответ, встрепенулась от тихих слов, — И когда-нибудь я за это поплачусь.       Опять молчание. — Но, учитель… как это можно контролировать?.. — Тано потупила взгляд, пристально рассматривая свои руки, — Я… Я не понимаю. — Это и правда очень сложн… — Нет, я не понимаю, зачем? То есть, джедаев учат уважать и любить жизнь, но запрещают любить в принципе? — Нет, не в принципе. Джедаям нужно уметь любить и сострадать, но любовь к одному, единственному человеку, она… ослепляет.       Энакин на мгновение прервался, сжав руки в кулаки. Ведь его же слова, которыми он пытался образумить падавана, в равной степени были применимы и к нему. Если не в большей. — И джедай больше не может быть стражем мира — ему на него попросту плевать. Весь его мир — в ней. Лишь бы с ней ничего не случилось…       Тано быстро перевела взгляд на мастера. Она уловила смысл его последних слов, признав в них горькую правду. — Вы так говорите… Вы сами-то в это верите? — Они так говорят. — Но вы? Лично?       Она опять смотрит на него. И ждет ответа. Но что он может сказать? Энакин и сам немало размышлял по этому поводу, и единственный вывод, к которому он пришел, так это что те, кто изобрел это правило, вероятно, сами никогда никого не любили. — Мастер?       Молчание. — Энакин?       Энакин. Она очень редко так к нему обращалась. — Закончим на этом, — он решительно поднялся. Оставлять разговор незаконченным, как правило, не в его духе, но сейчас… Он не может учить тому, чего сам не понимает.       Он сделал несколько шагов по направлению выхода, когда тогрута остановила его, схватив за руку. Правую. Металлическую.       Асока уже чувствовала себя не в своей тарелке, но знала, что было бы еще труднее, окажись под ее пальцами живая кожа, теплая, пульсирующая энергией. — Вы нарушили правило, и поэтому уходите от ответа. Но вы единственный, кто может мне помочь…       Скайуокер всё-таки решился посмотреть на ученицу. Та опустила глаза, все ещё держа его за руку. — Мне кажется, у нас схожая проблема… — У меня нет ника… — Я знаю, — Тано грубо прервала его, наконец подняв взгляд.       Энакин в удивлении раскрыл рот, но тут же его закрыл. Неужели Асока тоже вышла замуж и теперь не знает что ей делать с кодексом джедая? Шутка, конечно. Ей ведь всего семнадцать, для свадьбы рановато…       Хотя сам-то он женился в девятнадцать. — Асока, — он смотрел прямо в ее голубые глаза, но ему казалось, что он видит родные ему карие, — что ты от меня хочешь? — Сначала я думала, что совета. — А теперь? — Возможно, он мне больше, м-м-м... не нужен? Я и так знаю кодекс, я знаю, что так нельзя и что это неправильно, но… — Но? — Я хочу этого.       Энакин недоумевал. О чем она? — Чего?       Она сильнее потянула его за руку, так что он опустил взгляд. Она сделала это словно специально, чтобы он посмотрел на нее. Не только в глаза, а на нее всю.       Она была молода. Ее учитель был молод. А на них уже лежала великая ответственность.       И так хотелось забыть о ней хоть на миг.       Воспользовавшись тем, что Энакин посмотрел вниз, Асока прильнула к нему, приподнявшись на цыпочки, и поцеловала. Столь внезапно, столь сумбурно, что Энакин застыл, совершенно не зная, как реагировать. Ее действие было несмело, но так много в нем было нежности и страсти…       Нехотя ему все же пришлось отстраниться, мягко удерживая ее за плечи.       Ее взгляд был затуманен, губы полураскрыты, такие пухлые, манящие… Ее всю трясло, он чувствовал это. Но не мог по-другому. Пока не мог. — Асока, — его голос. Такой родной, такой тихий, такой… — Что ты делаешь? Ты же знаешь… — И что? — она схватила его за локти, стараясь преодолеть то расстояние, которое он воздвиг между ними, все еще придерживая ее, — Кто сказал, что нельзя? Ты не был на Корусанте больше месяца… И еще нескоро туда попадешь.       Она потерлась своим лекку о тыльную сторону его ладони. Она ничего не соображала, но должна была его убедить.       — У меня есть жена, — тихо, очень тихо произнес Энакин.       Он старался быть непреклонным, он должен был быть верным. В конце концов, это аморально, она его ученица. Но ее слова, конечно, были не лишены смысла. Он действительно уже долго не видел Падме. — У тебя есть я. Просто помоги мне…       Теперь Асока не торопила события. Она плавно убрала его руки со своих плеч, не встретив сопротивления. Сделала шажок вперед, призывно приподняв голову, заглядывая ему прямо в глаза. Что он решит? Сомнения все еще терзали его, но она видела, что в душе он уже сдался. Еще чуть-чуть колебаний, еще немного и…       «Один невинный поцелуй».       И он накрыл ее губы своими. Так нежно, так аккуратно, так умело. В то же время его руки, плавно поглаживая, мягко приобняли ее со спины.       Оголенной спины, вот черт.       А она прижималась к нему все сильнее, будто бы от этого зависела ее жизнь. И будто бы ничего на свете не было правильнее их объятий, прикосновений, поцелуев.       Да, она была неопытна, но опыт Энакина перекрывал это. Асока была прекрасна, разве что слепой не видел бы этого, и джедай совершенно терял голову, опьяненный ею. Она как наркотик, который хочется все больше и больше.       Все дольше и дольше. Черт.       Вероятно, ему следовало тогда уйти, не отвечать на ее поцелуй, сдержаться, но теперь уже поздно. Он даже не знал, делает ли он это чтобы помочь ей, или чтобы утолить свои собственные желания? Но он продолжал целовать ее, рвано и страстно, задыхаясь, но не останавливаясь. Его руки бессознательно гуляли по ее открытой спине, иногда безнаказанно проникая под платье, соскальзывая на талию, притягивая еще ближе.       Она увлеченно отвечала, отзываясь на малейшее движение как тонко настроенный музыкальный инструмент. Она зарывалась пальцами в его отросшие волосы, выводила на шее разные узоры, прижималась грудью к его груди… И вот его рука, все так же неосознанно, опустилась на ее бедро, вызвав первый, приглушенный поцелуем стон.       Скайуокеру просто снесло крышу. Он уже не мог отдавать себе абсолютно никакого отчета в том, что делает, и бесстыдно лапал своего падавана. Он хотел добиться новых стонов, и он их получал. И с каждым все больше и больше погружался в пучину всесжигающей похоти.       Где-то далеко прозвенел сигнал комлинка, словно из другой вселенной, хотя он и находился на его руке. Вызов повторился, и Асока на секунду оторвалась от вожделенных губ, не забывая при этом прижимать мужчину к себе. — Выключи, — шепот куда-то в щеку, прерванный новым стоном, — Выключи его… — Это Рекс, — Энакин вдруг рвано выдохнул, почувствовав, как резко оттянули его волосы, и встретился взглядом с тогрутой. С ее глазами, такими же мутными от желания. — Я не могу. — Нет, можешь, — она требовательно поцеловала его. И вдруг укусила, тут же всасывая кровь.       Без малейших колебаний он выключил комлинк и подхватил своего развратного падавана на руки, удерживая за ягодицы. Громкий стон вырвался из ее рта, тут же поглощенный новым поцелуем.       Они были в лечебном отсеке, буквально только что вернувшись с задания. Асока немного ушибла руку, но дроид-медик сказал, что это быстро лечится, наложил специальную мазь и тогда же вышел, оставив джедаев сидеть за столом, рядом с кушеткой.       К которой сейчас Энакин и понес Тано. Не собираясь терять ни секунды, он просто подкатил койку с помощью силы и бережно посадил на нее свою ношу.       Ни один из них не владел собой в полной мере, они дышали друг другом, словно кислородом, они были как единое целое. И даже если бы прямо сейчас напали дроиды, они бы этим двоим не помешали. Через минуту ли, через час ли, через неделю, они вновь бы слились в этих жарких прикосновениях.       Первыми с плеч были скинуты полосы грубой джедайской формы, просто отодвинуты в стороны. И пока Энакин вплотную был занят чувствительными монтралами тогруты, та уже добралась до пояса, и табард вместе с ремнем полетел на пол, так что послышался лязг падения светового меча. Только тогда почувствовав, что чего-то не хватает, Скайуокер обратил внимание на проворные ручки Асоки, что уже занялись пуговицами простой джедайской рубахи.       Она вся дрожала. Дрожала от собственной наглости и раскованности, дрожала от его прикосновений к чувствительным рожкам, от его поцелуев, легких укусов темных вершин. Она кайфовала, в то время как он все еще стоял неудовлетворенный, взъерошенный и уже почти наполовину обнаженный. Сочтя такой расклад неудачным, своим затуманенным мозгом джедай все же решил уравнять их позиции и, не замечая ни заклепок, ни молний, разорвал платье падавана у основания шеи, тут же сбросив его с ее плеч. Но джедай и не думал останавливаться на малом.       Асока не замечала ничего вокруг. Все, о чем она могла думать, так это продолжать ли расстегивать ненавистные пуговицы или же наконец коснуться гладкой кожи, почувствовать перекатывающиеся мышцы, ощутить биение его сердца.       Выбрать ей не дали: Энакин поднял ее подбородок вверх, нежно поцеловав. Видимо капля адекватности в его голове еще осталась, раз он смог связать в предложение роящиеся в голове мысли. — Ты довольна… моей помощью? — ответом стал утвердительный полустон — реакция на легкую щекотку где-то в районе поясницы. — Ты… готова дальше?..       Неясно, собирался он договаривать или нет, но его остановил треск разорванных пуговиц. — Да!       Как истинный джентльмен, Скайуокер спросил. А дальше про манеры можно и забыть.       Топ тогруты полетел вниз, и молодой мужчина повалил свою ученицу на кушетку, сразу оказываясь сверху. Так ему предоставился полный доступ ко всему вновь открытому. Не давая Тано особо осознать, что произошло, начать смущаться, может, тушеваться, он сразу припал к упругим грудям, посасывая сосок на одной и разминая вторую. Тактика отвлечения, так сказать. Он же все-таки бывалый воин и умелый стратег.       Асока просто выпала от этих ощущений. Тогруты — очень чувствительная раса, причем во всех отношениях, поэтому сейчас ей оставалось лишь заглатывать ртом воздух, словно рыбе на суше, пытаясь уцепиться пальцами хоть за что-то на ровной поверхности кушетки. Реальность превосходила все ее представления о первом разе, она просто задыхалась, полностью растворяясь в этой атмосфере.       Ненадолго прервавшись, Энакин переместил свое лицо к губам девушки, быстро и целомудренно поцеловав ее, не разрывая зрительного контакта. Может Тано и пребывала в полной эйфории, рассудок джедая наоборот, что удивительно, немного просветлел. Ведь, если задуматься, у него нет права на ошибку. И как бы не хотелось сделать все быстро, у нее-то это впервые. И раз уж так получилось, желательно, чтобы итогом остались лишь хорошие воспоминания. — Только скажи, и я остановлюсь.        Скайуокер... Ты себя вообще видел? Это ты-то сможешь остановиться? — Прекратим все это, — его голос, пусть даже под маской нереальной хрипотцы, смог сохранить серьезность. И пока Асока пыталась сфокусировать взгляд на наставнике, ее мозг переваривал сказанные им слова, все никак не понимая одного: зачем им прекращать? Ведь так приятно ей еще никогда не было. Вот он, такой близкий, такой дикий, такой горячий… и вдруг сдает назад? — Ты только дай мне знать.       Он ждал ее ответа. Сейчас он был важен. И хотя стояк уже давно болезненно упирался в ткань, мужчина все еще ждал. Но даже Энакин не железный.       А тогрута просто не знала, как ответить. Слова упорно отказывались вырываться из горла, да она и не знала, как описать свои чувства. Она плавно подняла руку, провела ею по оголенному торсу вверх, к ключицам, мягко взяла за скулу. Она не знала, передал ли ее поцелуй всю ту страсть и нежность, что заполонили ее. И то желание. Они и так уже потеряли столько драгоценных секунд.       Стоило им разорвать контакт, как Энакин припал к вожделенным губам с новой силой, теперь уже поставив акцент на похоти. На все это действо он потратил остатки самообладания. Он снова ненадолго спустился к аккуратной груди, произнеся куда-то в район ареолы полушепотом: — Сними их сама.       И сразу за стоном последовал ответ, над которым та не задумалась ни на секунду. Черт, да она даже не поняла, о чем он говорил. — Ты.       Облюбовав кончик одного лекку, Скайуокер подталкивающе положил ладонь девушки на ее грудь, как бы намекая на помощь, а сам свободной рукой начал задирать и без того греховно короткую юбку, добираясь до резинки легинсов. Не очень то удобно все делать одной рукой, причем, не глядя, но в конечном итоге он справился, и стянул их до самых сапог. Следующим действием его пальцы нашарили вязочки на шортах Тано, что оказалось очень даже неожиданно и удобно. Он потянул за свободные ниточки, когда его голову посетила шальная мысль, что заставила оторваться от своего занятия и хитро глянуть на падавана, без зазрений совести трогающего себя одной рукой и хватающегося за Энакина другой. — Твоя очередь, — все еще по-чеширски улыбаясь (как давно он представлял этот момент!), Энакин перехватил руки тогруты и потянул на себя, прервав ее сладостную пытку.       Сообразив, о чем он говорит, Асока чуть смутилась, о чем свидетельствовал яркий синий цвет узора на рожках, но не отступила, ободряемая его руками. Она приподнялась и, накинувшись на него с новым требовательным поцелуем, стала расслаблять ремень.        Но джедаю было недостаточно банальных поцелуев и объятий. Он чувствовал ее пальцы кожей живота, ощущал ее пылающие щеки и оголенную грудь, трущуюся о его собственную. Чувствовал ее мурашки. Слышал ее стоны. Кажется, он еще не показывал, насколько хочет ее. Насколько ей, падавану, удалось возбудить учителя. Насколько мир тесен.       Так пусть узнает.       И он прижал ее к себе так сильно, как только мог, чтобы она наконец поняла, как долго он уже терпит. Жадно поймав ее удивленный вдох, с трудом удержав собственный стон, он вновь ощутил это чувство превосходства, вызванное мужским самолюбием. Самоутверждением.       Словно завороженная, Асока смотрела вниз. Теперь-то она понимала, на что смотреть, и отчетливо видела тот зачаровывающий бугорок, совершенно не зная, надо ли ей что-то с ним делать. А ее руки все еще были у ремня. — А, м-м-м… можно? — все-таки в нерешительности спросила она. — Нужно, — ответил ей он, ободряюще направив ее ладошки.       И штаны полетели вниз, к коленям. А бугорок стал еще больше, еще отчетливее…       Заметив зарождающиеся капли неуверенности во все еще прикованных к эрекции глазах ученицы, Энакин поспешил поднять ее подбородок на себя, параллельно притягивая ближе. — Эй, тшш… Ты же не боишься меня, правда? — он опять стал мягко и нежно целовать ее, пока не почувствовал, что та начала отвечать.       Видимо он все же поспешил или что-то сделал не так. Что-то, из-за чего сейчас ее руки чуть подрагивали, все еще полусогнутые, там, где был недавно ремень. Он их мигом перехватил и подтолкнул вверх, ближе к хозяйке, в ее зону комфорта. — Ты не обязана делать то, на что еще не готова, — прошептал он. — Ну, может в следующий раз, — игриво добавил Энакин, заговорщицки подмигнув. И, воспользовавшись опробованным Асокой приёмом, мимолетно прикусил ее нижнюю губу.       Он не позволит ей остыть. Она разожгла в нем пожар, и теперь ей придется мириться с последствиями. Еще неизвестно, кому этот секс был нужен больше.       Волна страсти вновь захлестнула их. Тот бешеный ритм прикосновений, безостановочный танец языков. Плавно повалившись на кушетку, они продолжили свои ласки. Сначала стараясь не сильно прижиматься к Тано бедрами, со временем Скайуокер потерял над собой контроль. Его руки были везде, проникали в самые потаенные места, в то время как его рот ловил новые, все более яркие стоны. Она опьяняла его, и все, что он сейчас хотел, так это быть как можно ближе к ней.       Быть, наконец, в ней.       Он не заметил, как это произошло, и в какой именно момент он сорвался. Даже не осознал, когда его пальцы сменились членом, а сладостные вздохи — резким вскриком. Он не помнил, как терял голову от сногсшибательных, таких полных ощущений, как на автопилоте покрывал извиняющимися поцелуями лицо и шею своего падавана, как шептал что-то успокаивающее.       Прошлые пошлые фантазии, что иногда, порой даже на удивление самого их хозяина, посещали разум, стали еще активнее наполнять ничего не соображающую голову. Но теперь оказавшись реальностью.       Скайокер, кажется, забыл, где он и с кем. Он даже не заметил, как стал увеличивать амплитуду и наращивать темп, полностью лишенный самоконтроля. Но те мысли, те аморальные мысли о том, что он прямо сейчас имеет своего падавана на скрипучей койке незапертого больничного отсека, лишь приближали к разрядке с каждым новым удачно подобранным грязным синонимом. Сейчас его жизнь заключалась в движении, и остановка грозила бы смертью. Причем для них обоих.       Асока абсолютно запуталась в своих чувствах, она задыхалась в них. Какое-то время она испытывала боль, но все равно ни на секунду не хотела прекращать. Эти тесные объятия, страстные поцелуи, полное душевное единение — да она никогда не испытывала ничего лучше! Физические ощущения лишь усиливали впечатления, а Сила, так мощно исходившая от ее учителя, подводила последнюю черту. Та сила, что связала их воедино.       Кушетка протяжно поскрипывала, острые ноготки сквозь перчатки терзали кожу, стоны становились все более громкими. Разрядка приближалась. Казалось, вот сейчас это произойдет. Нет. Значит после вот этого толчка! Опять нет! Ну сейчас, ну пожалуйста! Двигаться быстрее уже просто некуда, и сил на это почти не осталось, мышцы забились. Приятные ощущения зашкаливали, но ведь и это еще не предел.       Еще секунда. Еще мгновение.       Громкий тонкий вскрик, и Асока обессилено обмякла на кушетке, пребывая чуть ли не в бессознательном состоянии. Она выпала из реальности. Не могла видеть, как ее мастер сжимает кулаки, совершая финальные фрикции, жмурит глаза и тут же их распахивает. Не слышала, как он постанывал, не слышала абсолютно ничего. Разве что приятная нега разливалась по всему телу после крышесносного оргазма, да фоновые толчки, прекратившиеся в тот момент, когда и Скайуокер бессильно упал на ученицу.       Они оба безуспешно пытались отдышаться. Нехватка кислорода, словно наркоз, словно разорвавшаяся рядом граната, оглушала. Все это время Энакин пытался собраться с мыслям, лежа на часто вздымающемся плече Асоки, смотря куда-то в район левой груди со все еще торчащим соском. Как на зло, в поле зрения попадала и падаванская косичка. Неприятное напоминание, злая насмешка судьбы.       В этот раз его накрыло капитально. Как человек с большим опытом - ну, как с большим, с достаточным, - он не думал, что его сможет удивить что-то в сексе с этой юной неопытной девочкой. Сейчас же ему казалось, что это самый яркий оргазм за всю его жизнь (хотя, наверное, такое чувство и возникает постоянно). Тано не только охотно отвечала на все действия и была безумно узкой, она опьяняла ментально так, что в конце концов джедай терпел поражение на всех фронтах. Сила, исходившая от нее, до сих пор оставляла мелкое покалывание на кончиках пальцев и легкое головокружение.       То же самое чувствовала и тогрута, но, понятное дело, в гораздо больших масштабах.       Собрав всю свою волю в кулак, Энакин сумел побороть вялость в мышцах и приподняться. Асока медленно перевела на него взгляд, подавив в себе улыбку от увиденного. Эти всклокоченные волосы, испарина на лбу, из-за которой прядки чуть слиплись, румянец, обнаженное накаченное тело, ясные голубые глаза, «скайуокеровская» улыбка — и это все для нее. Это на нее он сейчас так смотрит — по-доброму, спокойно, любяще. И тут даже не важна ее собственная нагота, важны лишь чувства.       Джедай встал, начал одеваться. На его рубахе не хватало пары-тройки пуговиц, но это было не критично. Самым волнительным наблюдающей за всем Асоке показалось прицепление на пояс укатившегося светового меча, этого тяжелого металлического орудия, выражения джедайской сути. У нее у самой тоже одного не хватало, но тогрута заметила это, лишь когда натягивала легинсы.       Все это время Энакин стоял отвернувшись, прокручивая в пальцах меч Асоки. Он будто в первый раз его увидел. Либо ему действительно было интересно в который раз его разглядывать, либо он просто не хотел смущать падавана. Если честно, он сам уже начинал чувствовать неловкость. — Эм, учитель? — Да? — он все еще был в своих мыслях. — Тут небольшая такая проблема… Вернее, большая.       Энакин развернулся, поднял голову. Асока стояла за кушеткой, придерживая одной рукой платье на груди, а другой демонстрируя порванную ткань. Заклепки-то не подвели, крепкими оказались, но вот то, к чему они крепились, было оторвано к чертям. — Ох… прости. — Да ладно, зашью потом как-нибудь. Только вот сейчас-то как? — Тано надела лямки, теперь совершенно не закрепленные. Их приходилось постоянно поправлять, на спине же они откровенно провисали. Но, если взглянуть здраво, из всей картины они выделялись наименьшим образом. Порванный на спине воротник — вот что реально бросалось в глаза. — Я точно не дойду так до своей каюты.       Их комнаты и правда располагались далековато, совсем не в этой части корабля. — Тогда подожди здесь, я принесу тебе плащ, — Энакин бросил Асоке ее оружие, попытавшись послать напоследок какую-нибудь из самых беззаботных и уверенных своих улыбок. Кажется, она произвела нужный результат, хотя сам джедай точно не чувствовал себя беззаботным и уверенным.       Шаги совершались автоматически, приветливые кивки тоже. Однако внутри совесть уже начала сверлить неприятную дыру сомнения, а сознание как назло придумывало все более и более грубые варианты описания произошедшего.       «Я трахнул своего падавана. Я лапал своего друга. Я целовал ее… У меня есть жена, а я, как последний извращенец, оттрахал своего падавана».       Из мыслей Скайуокера вырвало неожиданное появление Рекса из бокового коридора. — О, генерал, как хорошо, что я вас встретил. Генерал Винду вышел на связь. Он желает поговорить с вами через десять минут. — Хорошо, спасибо, Рекс. Ты поэтому мне звонил?       Они повернули налево, уже почти дойдя до кают. — Э, нет, сэр, — Рекс потер шею, будто собираясь с мыслями. С начала этого разговора он слишком часто поглядывал на джедая, смущенно и нерешительно, отстраненно, будто бы что-то скрывал. — Я хотел сообщить, что инвентаризация ангара закончена, все на месте. Правда, я думал еще попросить вас помочь перевезти пару контейнеров, но мы с ребятами уже разобрались с этим. — Отлично, — они вошли в комнату, и Рекс заинтересованно наблюдал за тем, как его генерал достает из гардероба плащ. — Винду не говорил, что хочет обсудить? — Нет, просто попросил собраться. Разрешите вопрос: зачем он вам? — капитан вопросительно кивнул на ткань. — Да так, просто. А, и еще. Мейс требовал присутствия Асоки?       Капитан как-то по-новому замялся, что было странно. Никогда на памяти Энакина он так себя с ним не вел. — Думаю, оно не повредит, хотя точных распоряжений он не дал.       Энакин опять кинул на друга подозрительно-оценивающий взгляд. Что-то не то. Через какое-то время он сдался. — Так, Рекс, давай напрямую. Что произошло? — Н-ничего, сэр, ничего такого. — Я же вижу. Говори.       Они уже почти подошли к медотсеку. — Эх... так точно. Помните, я вам звонил сегодня, пока вы были в меде? Помните? — Да. Я еще сбросил тебя.       Теперь они стояли у двери, за которой находилась Асока. — Так вот, ситуация в чем… Вы так и не сбросили.       Скайуокер застыл, удивленно уставившись на Рекса. Как он мялся, как сейчас отводит взгляд, как он, наверное, прислушивался, когда не получил ответа… — И ты… все… слышал? — Ну-у, да, — капитан решил умолчать, что вместо кнопки отбоя его генерал нажал «громкую связь».       Небольшая пауза. — И? — И со мной были, эм, пара бойцов. Файвс да Бойл. Н-но все улажено, не беспокойтесь.       Беда. — Что еще ты знаешь? — их взгляды встретились. Ух, этот взгляд разочарования в своем кумире… — Видимо, — Энакин тяжело вздохнул, — ничего хорошего. Встретимся на мостике через пять минут.       Двери отсека на пару секунд разъехались, пропуская джедая внутрь. Рекс безэмоционально поднял глаза на понуро сидящую Асоку, на отходивший воротник ее платья, так и кричащий о кощунстве, только что совершенном здесь, на ее световой меч, безостановочно прокручиваемый в пальцах, на издевательски подрагивающую падаванскую косичку… Он увидел, как она подняла взгляд на учителя, и как он померк, стоило ей заметить Рекса. И двери закрылись.       Клон до сих пор был в шоке от того, невольным свидетелем чему стал. И причем даже не он один. Да, Файвс с Бойлом сразу переглянулись, сдерживая смешки, но Рексу уже тогда было не до смеха. Вообще, это стандартная ситуация, такое бывает, здесь нет ничего удивительного, но только в баре на Корусанте, а не на звездном разрушителе. А застуканный — не проходимец-родианец, напившийся в хлам, а их доблестный генерал-джедай. И, к слову сказать, на корабле даже нет женщин.       За одним исключением.       Нет, капитан не знал, о ком подумали его братья в тот момент. Может, вообще о ком-то из своих. По его собственному мнению, был лишь один вариант, самый худший, того, кем могла оказаться пассия Скайуокера. И именно он оказался правдой.       Он сразу знал, что слухи в этой железной бочке разлетаются невероятно быстро, несмотря на то что он, конечно, запретил об этом говорить. И он сразу понимал, что у всего этого будут свои неминуемые последствия.