ларец воспоминаний

а линии в истоке — неправильные, кривые. шэнь цинцю в ночи не живой не мертвый, лоб обрамляет пот, катящийся градом, тело бросает жар, тело бросает в холод, его качает на волнах и голова блаженно пуста. к нему взывают, его поднимают на руки, его — сяо цзю — не его. к небу — дымом зеленых сосен — вздымается птица. горит лес, горит бамбуковая хижина, горит его тело — глупое и слабое, бесполезное. дым проникает в легкие, изнутри тесно и полно, горько. сажа ложится на щеки. его раскачивают в объятиях, кто-то идёт, кто-то держит его на дрожащих руках, сжимает плечи. кто-то о нём волнуется. шэнь цинцю поднимает веки, юэ цинъюань возвышается над ним, и в тишине болтается нефритовый колокольчик, звенит взволнованно и звонко, и юэ цинъюань бросает к нему взгляд. веки смыкаются. юэ цинъюань прижимает его ближе. — оставь, — шэнь цинцю шепчет вспыхнувшими во тьме углями, тихо и слабо, хрипло. — не впервой. юэ цинъюань не отвечает, молчит, а чего от него ждать? ничего. тело обдаёт теплом, светом — потоком ци — юэ ци заправляет выбившиеся пряди за ухо, втирает круги в взмокшую шею. отлепляет от неё волосы. шэнь цинцю упрямо толкает его ладонью. юэ цинъюань придерживает его за спину, не давая свалиться, и продолжает путь. ветер рассекает удаляющиеся фигуры в ночных облаках. мин фань провожает их взглядом, тихим сдавленным словом, неслышимым, и не прикасается к оставленному на столе набору каллиграфии и письму. на письме расцветает весна.