Катарсис

Лебедев предсказуемо берет трубку сразу, после чего пару секунд Гриша собирается с духом, но всё же выпаливает: — Валентин Юрьевич, здравствуйте. Меня зовут Григорий Измайлов, я старший оперуполномоченный уголовного розыска. Мне очень нужно поговорить с вами, лучше всего при личной встрече. — По какому поводу? — суховато звучит в ответ. — Это касается одного человека, которого вы знаете и вполне возможно, ненавидите… — Какое интересное начало разговора, — в голосе Лебедева звучит неприкрытая издёвка, — ну тогда приезжайте, старший оперуполномоченный Измайлов, адрес наверняка знаете. — Знаю, — выдыхает в трубку Гриша, — спасибо… Ответом ему служат короткие гудки. Гриша не тянет с поездкой. Адрес он действительно знает, не такой уж это и секрет, если брат встречается с дочерью полковника и часто приходит к ней. А вот руки почему дрожать начинают, когда он в чертановском дворе «мерс» свой паркует, непонятно. Лебедева Гриша замечает сразу, такого человека сложно не заметить, хоть и спускается он во двор в штатском, а не в форменном кителе. Валентин Юрьевич своей осанкой и гордой посадкой головы вызывает неприкрытую зависть и обильное слюноотделение у представительниц женского пола в возрастном диапазоне от двадцати до шестидесяти. — Ну, теперь не подкачай, Измайлов, переговорщик хренов, — шепчет сам себе Гриша и выходит навстречу, на ходу убирая ключи от машины в карман куртки. Полковник слегка наклоняет голову и терпеливо ждет, пока Гриша приблизится, после чего сухо отвечает на приветствие. — Валентин Юрьевич, я брат Артема. Я знаю, что его арестовали, и знаю, за что именно. Но я хотел бы поподробнее узнать, что именно случилось в тот день. И принести свои извинения, — сходу выпаливает Гриша, мысленно матеря себя от души — ни перед кем еще он так не тушевался, а вот перед полковником хочется просто под неухоженный газон провалиться. — Ваш доблестный брат участвовал в массовых беспорядках во время военного положения, проник на охраняемый объект, едва не сорвал важную операцию. И он убил мою дочь. Гришу словно к земле примораживает. Он поднимает голову и сталкивается взглядом с полковником, у которого вместо глаз будто две черные дыры, засасывающие и притягивающее всё, что на них смотрит, включая и самого Гришу. — Валентин Юрич, но ведь… — Юля выжила, но не благодаря, а вопреки стараниям вашего брата, — чеканит Лебедев, — Артема будут судить по статье 30 уголовного кодекса Российской Федерации, а именно за покушение на убийство, а это от шести до пятнадцати лет. А может быть еще больше, старший оперуполномоченный Измайлов, будьте уверены. Перед глазами всё расплывается, а голос Валентина Юрьевича звучит словно из-под слоя ваты. Будут судить… Покушение на убийство… От шести до пятнадцати лет… — Послушайте, я понимаю, что за совершенные преступления должно быть соответствующее наказание, но Валентин Юрьевич! Ведь Артем любит вашу дочь, я не понимаю, почему он вдруг решил ее застрелить?! — А это спросите у него самого. Возможно, Артём последние остатки разума потерял, иного объяснения у меня нет. Вы именно это хотели узнать? — Полковник разворачивается, чтобы уйти, но Гриша неожиданно даже для самого себя ловит его за рукав и сбивчиво произносит: — Подождите, пожалуйста, Валентин Юрьевич. Он ведь мой брат, может быть, я могу что-нибудь для вас сделать? У меня есть квартира, машина… Пожалуйста, только не… — Только не судите? — в темных глазах Валентина словно молния сверкает, — вы сами-то понимаете, о чем меня просите? Ваш брат стрелял в мою дочь. Он убил бы ее, если бы не… — тут полковник резко обрывает сам себя и через несколько минут продолжает уже другим тоном: — Артём ответит за всё, что он сделал. — Неужели ваша ненависть к нему застилает вам глаза? Так хотите отомстить? Валентин Юрьевич, а может его заставили эти ваши пришельцы?! Откуда вы знаете?! Просто хотите засадить моего брата? Это ведь убьет его! — Срывается на крик Гриша, хватая полковника уже и за другой рукав темной рубашки. — Артём. Стрелял. В Юлю. Он ответит за это, — холодно обрывает его Лебедев и одним рывком освобождает рукава из Гришиных пальцев, — всего хорошего, старший оперуполномоченный Измайлов. Гриша на негнущихся ногах отшатывается и провожает глазами Валентина, возвращающегося обратно в подъезд.