Маска Лиса

Кей вжался в сиденье, чувствуя, как его охватывает паника от этой давящей тишины, от напряжения, исходящего от Макса, от той скорости, на которой он гнал автомобиль. Нужно было нарушить это молчание, оправдаться, сказать, что он не хотел этого и сопротивлялся… Но было так страшно, что юноша и слова из себя выдавить не мог и только думал о том, что за скандал может его ждать, когда они вернутся в отель. Самой страшной была мысль о том, что учитель захочет бросить его после такого. Но пока что не было ясно ровным счетом ничего. Еще и остановились они вовсе не возле того места, где временно поселились. Это заставило рыжеволосого со страхом озираться; глядеть то на темную улицу из окна машины, то на мужчину за рулем; пытаться понять, что тот задумал. — Макс… — собственный голос звучал как-то сдавленно и хрипло. Пожалуй, даже едва слышно. Вуд снова замер, замолчав, словно он за секунду забыл, что хотел сказать. И смотрел теперь только на мужчину. Макс глубоко вдохнул, отпуская неспешно руль затекшими руками, где от силы сжатия побелели костяшки, и смотря вдаль через лобовое стекло. В машине было уже более-менее тепло, но недостаточно, чтобы тело смогло расслабиться. — Раздевайся, — приказал альфа, когда запах кофе стал таким резким, словно мужчина только-только появился в салоне автомобиля. Его голос был хриплым, но слова звучали четко и жестко. Юношу не уговаривали, ему приказывали, но даже это не дало ему сдвинуться с места. — Немедленно! — зарычал Макс, немного повернув голову в сторону задних сидений, но по-прежнему не глядя на Кея и ощущая его страх так, словно тот осязаем. Страх слился с запахом нежной лаванды, создавая необъяснимый и обворожительный букет ощущений. От приказа раздеться юноша дернулся, словно от удара, и беззвучно зашевелил губами, будто бы пытаясь уговорить альфу не делать этого. Хотя… он ведь даже не знал, чего не делать. Что Глен вообще задумал? Кей напряженно наблюдал за всеми действиями мужчины, окончательно отрезвев от странности происходящего. Он дышал уже не так часто и поверхностно, чуть приоткрыв рот. — Макс, — омега попытался еще раз позвать любимого, но его рык мгновенно заставил заткнуться и выполнить то, что было сказано. Дрожащими руками он стянул с себя тонкую кофту, взъерошив волосы и как-то стыдливо сгорбившись, словно никогда прежде не был обнажен перед этим человеком. Следом штаны и белье оказались на соседнем сидении. Пальцы плохо слушались, но, прикусив губу, парень продолжал раздеваться, боясь, что за неповиновение ему достанется еще хлеще. И когда Кей дрожащими руками снимал с себя немногочисленную одежду, мужчина заговорил, ставя машину на ручной тормоз, неспешно выключил мотор и снял свою куртку. — Ты знаешь, что мне известно тридцать семь способов, как убить тебя… — тихо проговорил альфа, складывая куртку на пассажирское сиденье рядом, — чтобы полиция не нашла ни одной улики, даже если я сам признаюсь им во всем? От этих слов альфы Вуд резко вскинул голову. Он ошеломленно уставился на мужчину. Неужели… Неужели, тот и правда собрался избавиться от омеги всего из-за одного поцелуя, в котором он почти не был виноват? Складывалось ощущение, что до настоящего момента рыжеволосый совсем не знал своего любовника. И теперь ему было еще страшнее. Голый, трясущийся от холода и ужаса, он был на грани истерики и едва сдерживал слезы. Но даже сейчас он помалкивал, опасаясь еще больше провоцировать Макса. Стоило бы начать каяться и умолять не делать с ним ничего дурного, а просто вернуть домой. Кей сжал ноги и обнял себя за плечи, готовясь к самому худшему. Мужчина снова шумно выдохнул, по-прежнему смотря перед собой, словно его собеседник не сзади в машине трясется от холода, а находится где-то за лобовым стеклом. С выключенным мотором пришла не только тишина, но и мрак. Приборная панель перестала подсвечиваться, погружая едва теплый салон авто в темноту, от которой омега ощущал себя вытолкнутым из реальности. — Я многое повидал… Хрупкие тела омежек, растерзанных на заднем сидении. Убитых голыми руками или заколотых оторванной от автомобиля дверной ручкой. Ты можешь себе представить, сколько силы в принявшем на грудь альфе, который увидел то, чего не хотел? Мужчина расстегнул верхние пуговицы рубашки, медленно вытаскивая её края из джинсов. — Ты… Я хотел дать тебе шанс, мой маленький омежка… Дать шанс попробовать эту жизнь, но видимо ты не хочешь прерывать этот порочный круг. Вспомни наши уроки… На сколько баллов по шкале нашего дорогого Хьюзера тянут мои мотивы убийства? Вуд совершенно ничего не соображал. Ни уроки, ни что-либо иное не всплывали в воспаленном сознании. Был только страх. Чем больше альфа говорил, тем сильнее парень углублялся в панику. Его потряхивало, а мозг отказывался здраво мыслить. Ему очень хотелось зажмуриться, а потом открыть глаза, чтобы все это оказалось просто видением, бредом… Но ничего не получалось. Он находился в этой ужасной действительности и не знал, как теперь отсюда выбраться. Самый дорогой человек, который у него сейчас был, пугал его до смерти. Кей побледнел, слушая его речи, что только подтверждали намерение мужчины расправиться с ним за его проступок. Омега следил за передвижениями Глена, насколько ему это позволяла царящая вокруг темнота. Пугало и то, что даже если бы он и мог выбраться из автомобиля, от физически развитого человека он вряд ли далеко убежит, к тому же голышом по холодной улице. Грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания, а глаза с застывшей в них влагой неотрывно смотрели в лицо того, от кого еще совсем недавно Вуд не ожидал таких действий. Альфа вышел из машины, закатывая рукава рубашки, громко хлопнув за собой дверью. Он не торопился возвращаться внутрь темноты салона — давал время испуганному мозгу рыжеволосого вспомнить недавний урок. Если рассуждать разумно, то мотив мужчины тянул на десять баллов по шкале из пятнадцати возможных, в то время как большинство преступлений совершались уже при «девятке». Вдохнув свежего, морозного воздуха, мужчина немного пришел в себя, заглушив в своей голове голос гнева и раздражения, но останавливаться он не намеревался. Так же резко открыв дверь, он влез на заднее сиденье и, нависая над юношей, уложил его на лопатки сильным толчком. Заглянув в глаза омеги, краснеющие от наворачивающихся слез, альфа замер на мгновенье. Дрожащий юноша попытался отшатнуться от альфы, но в тесном салоне деваться ему было некуда. Тыльной стороной ладони альфа провел по юному личику, остановившись на алых губах. Прикосновения вынудили омегу замереть и затаить дыхание, борясь с огромным желанием закричать во все горло и удрать куда подальше. Большой палец ласково прошелся по нижней части лица, следом — сильный удар. Макс не использовал кулаки, но и его ладони хватило, чтобы рассечь нежную кожу губы. Кей сдавленно вскрикнул, голову повело в сторону, а губу обожгло болью. В следующее мгновенье он сжал шею парня так, словно желал сломать ее. Не имея ни возможности, ни времени отреагировать, омега замер, ощущая на своем горле крепкую хватку. Почему? Почему его ласковый и нежный любовник стал вмиг похож на тех маньяков, которых он когда-то ловил, работая агентом? Разве рыжеволосый действительно так сильно провинился перед ним? Но если так, то почему бы просто не бросить? — За что, Кей? Тебе чего-то не хватало в этих отношениях? — голос Макса снизился почти до хриповатого шепота. — Пожал… уйста, — говорить было трудно, но юноша пытался, уже не в состоянии контролировать собственные эмоции, — не надо, Макс… Я не хотел… Не хотел, он сам поцеловал… Кажется, он звучал ужасно жалко. Да и выглядел не лучше. Бледный, заикающийся и плачущий парень под цепким взглядом мужчины. Поверит ли он ему или пойдет до конца? — Он поцеловал? А что ещё ты мне скажешь? — альфа не сдержался, ударив парня ещё раз. Его взбесили эти слова. Словно Вуд выгораживал себя, выставлял невинной жертвой. Сильные руки мужчины резко развернули его к себе спиной, после заставляя лечь грудью на сиденье, выпятив тем самым ягодицы вверх. Вуд ничего не делал, покорно позволяя Максу уложить его на мягкую обивку сидений. Лишь тихо всхлипывал, сгорая внутри от стыда — от этой позы; от того, за что именно с ним так поступают; от того, что не может сопротивляться. Мозг просто отказывался передавать телу сигналы и импульсы, оставляя его обладателя совсем беспомощным. — Я спрашиваю ещё раз: чего тебе не хватило в этих отношениях? Привстав, альфа положил ладонь на спину напуганного омежки, удерживая его силой и не позволяя тому подняться, пока вторая рука грубо и резко проникла внутрь, растягивая сухие мышцы тугого колечка пальцами. Омега сорвался на крик, стоило грубым пальцам беспощадно вторгнуться в его тело. О возбуждении или желании в таком положении и речи не шло. Макс двигался рвано, совершенно не пытаясь сейчас доставить удовольствие своему любовнику. Хоть Кей и говорил, что настаивал на поцелуе альфа, со стороны всё выглядело совсем иначе. Для окружающих это был страстный и развязный поцелуй в свете мигающих лучей и шумной музыки. И лишь эта картина была перед глазами подвыпившего мужчины, сгораемого от ревности и личной боли, которую пробудил мальчишка, сам того не ведая. — Всего… всего хва… тало, — голос сбивался и дрожал, но ответить на вопрос все равно пришлось. — Мне всего хватало, а-а-а!.. Рука сошла со спины, но вцепилась мертвой хваткой в рыжие локоны, резко дергая за них и прижимая юношу к спинке сиденья, пока вторая рука закончила с растяжкой и уже расстегнула молнию собственных штанов. Макс вошел в Кея быстро, на всю длину возбужденного и крепкого члена, продолжая держать его за волосы. Движение началось сразу же, быстрое, механическое, выбивающее из хрупкого тельца стоны… Боли? Наслаждения? — Я пытался дать тебе шанс, — прошептал он на ушко Вуду, пока юное тело парня пронзал раскаленный член. Макс замедлился, но мальчишку так и не отпустил, то кусая его бархатистую кожу, то и вовсе оставляя на ней багровые засосы. — Он лучше, чем я, да? Молодой, красивый. С таким вся жизнь впереди… Его комплексы смешались с обидой, гнев с раздражением, а ревность с вожделением. Макс хотел заполучить Вуда уже с того момента, как увидел его танцующим. Он хотел сделать ему больно с тех самых пор, как увидел чужие руки на нем. Хотел забрать оттуда, как только вспомнил собственное прошлое. Но теперь Макс не мог остановиться. Юноша снова вскрикнул, уже не сдерживая слез. Ему сразу стало понятно, что мужчина не верит ему. Считает, будто омега сам захотел этого поцелуя, этой близости… Но правда была в том, что Дэн был ему уже давно совершенно не интересен как альфа. Кей влюбился в Глена и даже не думал об измене. Только как ему доказать это, если он не желает слушать его, не видит ничего за своей злостью и ревностью?.. — Не надо, не надо, не надо… — он слабо дергался, пытаясь вырваться, но руки альфы не давали высвободиться. Кей хрипло шептал, упрашивая мужчину остановиться. Но тот упрямо его игнорировал. И жертва в его руках зашлась в крике, срывая голос от испытываемой боли и отвращения от происходящего. Больше юноша ничего не говорил и не делал, только сипло постанывал. А мужчина все рвал его изнутри, выбивая из Кея все новые всхлипы. Боль расползалась от поясницы вверх по позвоночнику, парализуя. И парень просто застыл, уставившись опустошенным взглядом в темноту. Он хотел просто отключиться, потерять сознание и забыть все, не знать этого унижения и издевательств от самого близкого человека. Того, кому доверял, кого видел своей парой… Вуд больше ни на что не реагировал. К его сожалению, отрубиться так и не вышло. Но шок и всплеск негативных эмоций и страха вынудил его замкнуться в себе, просто закрыв глаза, и уже не сопротивляться ничему, что делал Макс с его телом. А Максу и не нужно было, чтобы парень отвечал. Где-то далеко в подсознании мужчина понимал, что происходит, но его тело продолжало двигаться внутри мальчишки, что едва издавал стоны, больше похожие на слабые признаки жизни. Он продолжал крепко держать его, хотя мальчишка даже не вырывался. Продолжал вбиваться в хрупкое тельце, доводя себя до оргазма, но не покидая на этот раз Кея, а оставаясь в нём. Горячее семя не покинуло нутро юноши, растекаясь внутри и позволяя физиологии, не смотря ни на что, взять верх. Альфа и омега, стоило первому пустить своём семя внутрь мальчишки, тут же «сцепились», подобно их давним предкам. Не так всё должно было быть. Не так должен был произойти первый поцелуй мальчишки. Не так он должен был лишиться девственности. Не так должен был ощутить первую в жизни сцепку, важную для многих даже больше, чем поцелуй или секс. Это было особенным, не похожим ни на что, действом. Сколько людей — столько различных эмоций в это время. Сцепка, как отпечаток пальца, не повторяется у разных пар. Сцепка, после которой возлюбленные ловят волны оргазма на протяжении нескольких часов, а особенно удачливые и того больше. Только это действо позволяет альфе «пометить свою территорию», сделать омегу законно своим, особенно, если пара окажется «истинной», предназначенной друг для друга. Ценности, к которым стремятся не только омеги, но и многие альфы. Ценности, к которым стремятся все, для Кея Вуда были совсем «не такими». Словно он был не правильным. Словно весь мир был против него. Первая сцепка после изнасилования человеком, которого ты любил и которому доверял. Каково это? Оргазм, что забирает боль тела, но не приносит облегчения душе и сердцу, позволяя лишь закрыть глаза, что щипали от собственных слез и провалиться во мрак сознания. Глен пришел в себя лишь через пару часов, когда физиология их тел завершила свой процесс. Он покинул обмякшее тельце, покрытое рубиновыми засосами и посиневшими укусами по всей шее и плечам, и даже рукам. Вуд спал. Это всё, что могло сейчас подарить ему сознание, сжалившись над мальчиком. Альфа шумно выдохнул, откинувшись на спинку сидения и осознал, что совершил ужасную вещь, после которой, даже прости его Кей, он не простит сам себя. Обиды и злость, страхи и отчаянье, что терзали его годами, сейчас вылились на ни в чем неповинного омежку. Хрупкого, молодого мальчишку, которого альфа искренне хотел защитить от всего мира, но не смог защитить от себя. Ирония, заслуживающая фильма. В машине уже порядком похолодало. Макс взял с переднего сиденья свою куртку и осторожно завернул в неё студента. Благо тот был невысок, по сравнению с учителем, и почти полностью поместился в одежде. Оставив его, свернутого калачиком, мужчина включил обогрев на полную мощность, а сам вышел на улицу, не забыв прихватить сигареты из бардачка. Привычка. Зависимость, от которой он давно избавился, но почему-то хранил несколько сигарет в машине. Сейчас это было нужно. Тяжело сказать сколько времени альфа провел за пределами машины, но вернулся он внутрь уже тогда, когда густой мрак рассеялся, а в салоне было ужасно душно. Приоткрыв окна и выключив печь, мужчина поехал в отель. Благо в такую рань там никого не было в холле, и он спокойно занес своего любовника в номер. Но сам остаться там не смог. Оставив крупную сумму на столе, Макс написал юноше небольшое послание, содержание которого переписывал едва ли не пятнадцать раз: «Я не имел никакого права делать это с тобой. И не имею права теперь просить у тебя прощения. Но всё же, прости меня. Здесь деньги (почти целая строка была зачеркнута, от чего разобрать написанное было невозможно). Я купил таблеток. Это важно. Тебе нужны будут противозачаточные после секса. Ещё есть время. Выпей обязательно. Я потерял контроль не только в своих чувствах к тебе, но и над своим телом. Я уеду к брату. Так будет лучше для тебя. Да и я больше не смогу смотреть в твои глаза… Я виноват, и подобное не загладить ничем. Возьми оставшиеся деньги и езжай домой. Их хватит, чтобы заказать такси до самого дома, если у тебя не будет сил ехать на автобусе. Я вернусь в номер через несколько дней.»