Маска Лиса

Проснулся он с трудом, словно выныривая из-под толщи воды, где не хватало воздуха и все тело сдавливало и сковывало паникой. Кей содрогнулся, очнувшись окончательно, и пару раз проморгался. Осознание того, где он находится, пришло не сразу. Как и боль. Сильная боль, отдававшаяся, кажется, в каждой клеточке его тела. Бессильно застонав — хотя больше это было похоже на хрип, он снова откинулся на подушку, прикрыв глаза и пытаясь вспомнить, как он здесь оказался, в какой именно момент отключился… Наверное, когда произошла сцепка… Сцепка с Максом, а после тот, видимо, и принес его в номер. Но где он теперь?.. Омега вновь распахнул глаза. Приподнялся, делая усилие, и обнаружил, что изменился набор предметов на столе. В комнате было тихо. Похоже, что он и правда был здесь один… Сев, морщась от боли пониже спины, юноша с отвращением подумал о своей наготе. Кое-как завернувшись в простыню, он встал и медленными шагами подошел к столу, чтобы рассмотреть, что там было оставлено, без сомнения, для него. Деньги, таблетки и записка. Даже смотреть в нее не хотелось… Только от одной мысли, что альфа им воспользовался, а потом просто откупился и исчез, становилось тошно. И таблетки, необходимые, конечно, для того, чтобы одураченный омега не залетел и не стал разыскивать «папашу», требуя алименты. Что ж, к счастью Глена, Вуд был не из таких людей, потому выпил лекарства незамедлительно. А записку просто скомкал и выбросил, так и не прочитав. Дальше — душ. Пересилить себя оказалось еще сложнее, чем думал парень. Да и видеть себя с кровоподтеками, укусами и синяками — страшно. Кей быстро отвернулся от зеркала и, насколько позволяли дрожащие руки, начал отмываться, будто бы стирая таким образом и вчерашнюю ночь. Хотелось плакать, но внутри все словно покрылось жесткой коркой, не пропускающей ни единой слезы. Даже лицо не выражало почти никаких эмоций, кроме самых негативных: обида, злость, разочарование и боль от предательства. Находиться в номере, где все пропахло альфой, было невыносимо. Как только юноша оделся так, чтобы закрыть все тело полностью, оставив открытыми только лицо и ладони, он сгреб оставшиеся вещи Глена в одну кучу, спрятал их в шкаф и зашторил окна. Номер был оплачен еще на несколько дней вперед, и все это время омега не хотел видеть абсолютно никого. Он свернулся на кровати, пустым взглядом пялясь куда-то в одну точку, и раз за разом прокручивал в голове события прошедших вечера и ночи. Как безостановочно смеялся, пил, танцевал; как Дэн к нему полез, а вслед за тем на них налетел разъяренный альфа… Он правда так провинился? Правда заслуживал такого отношения, этой жестокости и унижений? Те дни, когда мужчина был добр и ласков, казались сейчас бредом, фантазией или ловким обманом. Иначе как можно превратиться в монстра за считанные минуты, если человек столь дорог тебе? Нет уж, с любимыми так точно не поступают. И Глен его точно не любил. С самого начала. С самого первого своего сообщения. С самого первого появления в его квартире. Рыжеволосый и сам теперь не знал, на что вообще надеялся. Он не имел понятия о том, сколько прошло времени, наверное, несколько дней. Из отеля парень так ни разу и не вышел. Лишь пару раз заказывал еду в номер на оставленные деньги, но ел с неохотой, часто оставляя на тарелке бо́льшую часть порции. Спал тоже урывками, по несколько часов, из-за чего стал бледнее и осунулся. Но ему было все равно на свой внешний вид. Такой попорченный и непутевый он уже никому больше не будет нужен, так что нечего и заморачиваться. С гнетущими его сейчас чувствами и эмоциями также все было не так просто. За весь этот период собственноручного заточения омега не плакал, не кричал и даже удержался от того, чтобы что-нибудь не разбить. Но на душе все равно было погано. Хотелось взглянуть в глаза альфы, еще раз убедиться: то, как он вел себя с ним до той ночи — только игра и притворство. И тогда, возможно, постараться пережить это, дав себе обещание больше никого и никогда не подпускать к себе настолько близко. Юноша пребывал в странном состоянии между сном и реальностью. Одни и те же мысли, шедшие по замкнутому кругу, порядком его доконали. И теперь он глушил их пустыми телевизионными передачами, пялясь часами в ящик. Он просто не мог иначе. Не мог прийти хоть к какому-нибудь выходу из ситуации; пережить, забыть или окончательно признать, что это событие надломило его. Кей хотел увидеть Глена и в то же время боялся встретиться с ним. Он сам не знал, что ему нужно сделать, чтобы стало легче, и потому сбегал от собственных эмоций, не в силах разрешить эту проблему. Время, казавшееся застывшим, тем не менее продолжало свой ход. Пару раз парень вяло взглянул на календарь, понимая, что скоро ему все-таки придется вернуться домой. Возможно, от возвращения ему бы стало легче… Но думать о том, что там, в городе, между ними все было хорошо… Ох, это только добавляло мучений и смятения. Глен же в эти несколько дней не находил себе места. Приехав к брату, мужчина ничего не стал объяснять и просто лег спать в гостевой комнате, где и провёл весь следующий день до глубокой ночи. Потом он поел и снова заперся в комнате. Он пытался понять, что делать дальше. Он снова и снова возвращался к мыслям о Кее. Альфа боялся, что сломил его. Он понимал, что теперь мальчишка возненавидит своего учителя. И правильно. Но справится ли омежка сам? Или лучше его отвезти к психологу? «Только бы он не пошёл по наклонной…» — крутилась страшная мысль в голове мужчины, снова и снова отравляя его омерзением к самому себе. Мужчина решил ехать обратно. Он желал увидеть омегу, в то же время опасаясь его взгляда. «Как я мог так поступить?..» Хотя, сам Макс не был удивлён. Он знал, на что был способен. Знал, что он за монстр. Знал, а потому и держал всё в себе. Только сейчас не смог. Не удержал внутренние цепи. На часах было чуть больше часа дня, когда щелкнул дверной замок и в комнату вошёл Макс. Он мгновенно уловил запах юноши. Сердце сжалось от боли и ужаса, стоило увидеть то, что он, взрослый альфа, сделал с юным омегой, чьей красотой восхищался. Монстр. Зверь. Мужчина быстро отвел взгляд и повесил карточку на ручку, закрывая за собой дверь. — Почему ты еще не уехал? — голос Макса, идущего к окну и приоткрывающего его ради глотка свежего воздуха, был слегка охрипшим. Омега сидел на кровати, поджав ноги, и смотрел какой-то познавательный канал с практически выключенным звуком. В комнате царили полумрак и духота, но юноша все равно был одет в плотные штаны, носки и серую худи, капюшон которой он надел на голову. Одежда словно защищала его от внешнего мира. Так глупо, но пересилить себя казалось чем-то невозможным. Вуд глубоко погрузился в свой поток мыслей. Он знал, что рано или поздно Макс должен прийти… Но он не был готов к встрече с ним. Кей дернулся, медленно провожая взглядом мужчину, что передвигался по комнате. Вопрос он проигнорировал, а от того, что Глен открыл окно, крепко задумался. Что это, вновь притворная забота? В любом случае, он понимает лишь одно: альфа его пугает. До дрожи в руках, до онемения кончиков пальцев. Пугает и злит, потому что сколько бы юноша об этом ни размышлял, все равно не мог понять, чем заслужил такое наказание. Прежде чем произнести хоть что-то, омега долго молчал, и наконец из него таки вырвался вопрос: — За что? — собственный голос звучал так холодно и далеко, словно и не принадлежал ему. — За что, Макс?.. Кей задержал взгляд на Глене, пересиливая свое отвращение и испуг, и ожидал ответа, простого и понятного объяснения — за что именно с ним так поступили? — Или все это, — он обвел взглядом и жестом руки комнату, намекая на отель и поездку, — было только игрой… Тебе просто нужен был любовник? Помоложе и поглупее, с которым можно было бы делать что угодно?! От долгого молчания парень хрипел, его голос срывался. Эмоции взяли верх, наконец найдя выход. И он уже не мог в полной мере это сдерживать, понимая, что человек, стоящий перед ним принес ему самую большую боль и разочарование во всем мире. А юноша и не знает, как с этим всем теперь справляться… Сделав несколько глубоких вдохов, альфа закрыл окно, стоило парню произнести эту фразу. Готовы ли они были к такому разговору? Но, раз оба здесь, значит ему суждено было состояться. Воздух в комнате стал немного чище, а раздвинутые мужчиной плотные шторы впустили яркий солнечный свет, что избавил от мрака в номере. Это было так странно: с ощущениями, что терзали сердца обоих любовников, могли быть связаны дождь, снег, любая пасмурная погода, но только не солнце и не щебет птиц. Мир жил дальше, не останавливаясь на горе двоих. Макс присел на край кровати, не глядя на юношу и не зная, как ответить на его вопрос. Точнее, он знал, но в горле стоял сухой ком, мешающий дышать, не то что говорить. — До тебя у меня были любовники. И моложе. И значительно глупее, — альфа прокашлялся, прочищая горло. А совесть укорила его одной фразой: «но никому из них ты не сделал больно». — Ты не входишь в эту категорию. Ты для меня не игрушка, и моё отношение к тебе искреннее… Кхм… Даже такое, как бы это ни звучало… Мужчина сделал очередной глубокий вдох, понимая, как сильно он сейчас хочет обнять и прижать к себе этого омежку, но, похоже, эти желания теперь навсегда останутся неисполненными. — Я понимаю, что поступил ужасно. И я не буду себя оправдывать. Такому поступку нет оправдания, но… Все произошло не из-за игры или моей к тебе ненависти… А из-за любви… Говорить становилось всё сложнее, ровно как и подбирать слова, придавать чувствам словесную оболочку. — Я чудовище, я знаю. Я знаю, что больше не достоин тебя, но, поверь, я потерял контроль над собой лишь от сильных чувств, а не от их отсутствия… Ты… Ты так красив… Со времен, когда Себ предал меня, в моей душе зародилось странное чувство, которое я удачно глушил до появления тебя в моей жизни. Я настолько стал бояться тебя потерять, что просто свел себя с ума этими мыслями. А он… Всё, что он делал с тобой, отзывалось во мне такой болью, будто мою кожу обливают концентрированной кислотой. Только вместо кожи было моё сердце. Я понимаю, что стар, и что когда придет время, ты найдешь своего единственного, но вчера я понял не только это… Я понял, что просто не смогу тебя отпустить. Я готов был даже убить тебя, лишь бы ты остался моим. Лишь бы меня снова не предали. Макс взглянул на парня, замотанного в сотню вещей, словно капуста, и вздохнул. — Я… Я хотел показать тебе этот мир и его устройство, научить существовать в гармонии с ним и с самим собой. А по окончании твоего студенчества — позволить тебе жить своей жизнью, где ты обязательно, взрослый и уверенный в себе, найдешь свою пару и будешь счастлив… Но когда он обнял тебя, когда поцеловал… — Макс облизал свои губы, а после сразу вытер их пальцами, сам того не заметив. Он был взволнован. — В тот момент внутри меня что-то взорвалось. Я хотел убить его, его друзей, тебя, за то, что ты теперь наверняка уйдешь от меня… И я не сдержался тогда… Прости. Слушать все это было тяжело… Юноша еще раз осознал: он не знал Макса по-настоящему до той ночи. Того, каким этот мужчина может быть в ярости, на что он способен, на что готов пойти в таком состоянии. Кей не понимал своих чувств, возникших после сказанных Гленом слов. Какая-то часть его, возможно, хотела бы стереть этот страшный эпизод из памяти, жить так же счастливо, как несколько дней назад, думать только о радужном будущем, что могло их ждать. Но он понимал, что это невозможно. По крайней мере, не так скоро. Не тогда, когда кожа все еще горела, помня грубые и жесткие прикосновения, не поврежденное и все еще болящее нутро; не пока воспоминания были так свежи и ярки. — Я… Я хотел быть только с тобой, — внезапно даже для себя заговорил омега. Молчание его затянулось, пока он размышлял об услышанном. Но теперь собственные мысли и чувства рвались наружу. — У меня ни разу не возникало мыслей, что ты для меня стар, что однажды мне придется найти кого-то другого… Зачем? Я был влюблен тебя и хотел стать для тебя достаточно хорошим, чтобы ты сам захотел быть со мной. А ты решил что-то там за меня, распланировав мою жизнь без моего же ведома. Вуд хрипло и как-то горько рассмеялся, отводя взгляд от альфы, и уставившись на свои ноги. — Самое страшное… что я до сих пор тебя люблю… — это прозвучало уже тише, больше как признание самому себе в этом. — Но как я могу тебе верить, если ты, даже не разобравшись, бросился на всех… Ты меня не слышал, хотя я говорил тебе правду и просил остановиться… Юноша сорвался на судорожный вздох, отгоняя от себя фантомные ощущения ужаса и неверия, которые он пережил тогда, в машине. — А теперь… Теперь я не понимаю, что мне делать, — впервые с той ночи из парня наконец стали вырываться рыдания. Он впился ногтями в свои спортивные штаны, тщетно пытаясь себя сдержать. Но всю эту боль нужно было выпустить. — Я себе так противен, но все равно так отчаянно хотел, чтобы тот ты, ласковый, заботливый… Чтобы ты вернулся, обнял меня и все бы забылось. Только я тебя уже не узнаю, я не знал, какой ты на самом деле… И я поплатился за это. Больше говорить он не мог, захлебываясь в слезах и дрожа всем телом. Душа и сознание разрывались от противоречивости чувств. Омега терялся в этом, не понимая, как ему выбраться. Или как хотя бы успокоиться. Ранее успокаивающие нотки апельсина, исходящие от Макса, в данный момент только дразнили и причиняли моральную боль. Он все еще боялся его. Боялся, но, как идиот, хотел прижаться к мужчине, как раньше любил, уткнуться носом в шею и обо всем забыть. Вот только… возможно ли это теперь? Глен встрепенулся, стоило услышать всхлипы мальчишки. Он подвинулся к нему ближе, порываясь обнять, но вовремя остановился, чтобы не напугать его или не сделать больно своим прикосновением. — Малыш… Кей… Я… Я верю, что ты любишь, но это сейчас… Когда встретишь истинного, как Себ… Ты тоже уйдешь. Эти чувства, сильные сейчас, в момент метки станут неважны. Они станут прозрачными… Ты просто сейчас не понимаешь, каково это. Но когда оно произойдет, что будешь делать? Как будешь чувствовать себя перед человеком, которому клялся в любви? Как буду чувствовать себя я? Я не переживу ещё одного предательства. Кей едва смог успокоиться. И, если громко хныкать он перестал, то слезы все еще лились из глаз. За это время он сдерживал в себе слишком много боли, и этот «самоконтроль» не мог длиться вечно. Вот его и прорвало… Но еще хуже становилось от близости Глена. Омега очень хотел не видеть в нем то чудовище, того безжалостного человека, который не слышал его мольбы. Да только сделать это было не просто. Страх, отвращение и желание оказаться где-нибудь в спокойном и безопасном месте, коим раньше были объятия Макса. Все это давило на него, раздирало на части душу. А он был бессилен что-либо сделать. Мужчина вздохнул, уходя в ванную. Он взял маленькое полотенце, и, смочив его в горячей воде, вернулся к парню. — Сними, пожалуйста. Не бойся, я не причиню боли… Просьба раздеться воспринялась почти в штыки, но взгляд мужчины, не менее тоскливый, чем у парня, и его мягкий тон все же убедили Вуда, хоть он и ощутил себя абсолютно беспомощным и уязвимым, когда остался без верхней одежды. Следы с бледной кожи еще не сошли, и ярко выделялись на ее фоне. Омега подумал, что сейчас-то альфа заметит кое-что особенное, оставленное им. Это было словно издевательством после всего случившегося, но повернуть вспять все, к сожалению, было уже нельзя. Рыжеволосый мелко дрожал, обхватывая себя руками, как бы закрываясь от всего мира и затравленно дышал. Словно в любой момент учитель мог снова поступить с ним плохо. И это ожидание нового удара в спину раздражало даже самого юношу. Макс сел сзади него и начал медленно проводить по спине влажным полотенцем, а после коснулся губами ключицы, где позавчера оставил синяк. — Я люблю тебя, Кей Вуд, — прошептал мужчина, ощущая трепет юноши, его страх. Страх, что подобно заразе, передавался и самому альфе, — люблю настолько, что готов на всё ради тебя. Даже на такой ужас. Прости меня, мой маленький… Прости… Я монстр. Но мои чувства к тебе настоящие. Я не уверен, что смогу тебя отпустить, поэтому лучше бы мне уйти самому… — Хочешь уйти? Уйти и… Оставить меня со своей меткой? — хрипло поинтересовался он, печально усмехаясь. Все эти дни он пытался отрицать, что чувствует это, но изменения в теле и ощущении запахов он не мог игнорировать. Все, кроме Глена, ощущались приглушенно и блекло (парень проверил это, когда работник-альфа приносил ему заказанный в номер обед). И место укуса, около шеи… Это нельзя было спутать ни с чем. Альфа весь замер на мгновение: казалось, остановилось даже его сердце и дыхание. Он сжал полотенце успевшее остыть и несколько капель воды попали на поясницу омежки. Запах. Первым делом мужчина приблизился к юноше и сделал глубокий и неспешный вдох. Всё тот же приятный, всё тот же сладкий и притягательный, сводящий с ума… Но. Пальцы коснулись тонкой шеи, а после глаза поймали метку. Мужчина не верил собственным глазам: Его метка. На Его омеге. — Ты… — Макс снова сделал глубокий вдох, но уже больше нервничая, — какой я… — мужчина обнял омегу, и, крепко сжимая в своих руках, поцеловал его нежную спину. Под осторожными касаниями мужчины к его телу парень притих, прислушиваясь к своим ощущениям. По природному зову омежье тело тянулось к своему альфе, но его сознание все еще сковывал страх, напоминающий о пережитой жестокости. Кей с силой кусал губы, подавляя в себе стремление вырваться из рук Глена, оттолкнуть его, сбежать. И он только молча дрожал, пытаясь дышать ровнее и не дергаться от каждого резкого движения со стороны Макса. — Я не знал… Не знал, мой маленький… Я даже не думал, что ты и правда можешь быть моим… — резко отпустив юношу, мужчина сполз на пол, вставая на колени перед парнем и отпуская взгляд, — Прости меня, Кей. Я люблю тебя. Я и подумать не мог, — альфа взял тонкую ручку парня в свою, нежно поглаживая её и продолжая шептать охрипшим голосом извинения. — Кей, если это возможно… — Макс поднял взгляд на парня, сглатывая, — если есть хоть какой-то шанс, давай начнем все сначала? Если ты способен простить… Я сделаю всё, чтобы ты забыл об этой трагедии навсегда… Мужчина замолчал на время, но вскоре добавил, весьма серьезно и тихо: — Но, если ты чувствуешь, что… Если мне лучше исчезнуть из твоей жизни, скажи мне… Я уйду. Юноша ничего не отвечал ему долгое время, только слушал, не зная, как ему реагировать на все это. Кажется, вся его жизнь переворачивалась с ног на голову и обратно по нескольку раз с тех пор, как в ней появился его взрослый любовник. Взрослый, а все равно сломленный и помешанный от давнего предательства, что так ранило его. Вуд старался его понять, честно. И какая-то часть его бесконечно доброй души вполне могла это сделать, и сделала. Но как теперь научиться заново доверять? Как быть с Максом и не бояться того, что тот может сорваться вновь?.. Он смотрел на этого сильного, зрелого мужчину, который теперь стоял перед ним на коленях, почти сломленный. И от этого чувствовалось легкое удовлетворение. От его раскаяния, от извинений, и даже от того, что Глен надеялся получить еще один шанс. — Макс… — тихо произнес юноша, не вырывая свою руку из чужой, и глубоко вздохнул, понимая, что принимает самое тяжелое решение в своей жизни, — Ты можешь остаться. Но только… Если ты пообещаешь мне кое-что. Дождавшись от мужчины молчаливого кивка, омега продолжил: — Если ты пообещаешь мне, что никогда больше так не поступишь со мной. Что не сорвешься, не оскорбишь и не ударишь меня. И если возникнет конфликтная ситуация, ты прежде всего обсудишь все со мной, а не станешь делать глупости сгоряча, — отведя взгляд, он заговорил уже чуть тише. — Я хотел бы снова тебе поверить, хочу, чтобы у нас снова было все хорошо… Но я не смогу верить, если все время буду думать о том, как бы тебя не спровоцировать. Ты сможешь мне это обещать?.. Мужчина внимательно слушал парня, после чего кивнул, приподнимаясь и садясь возле него на край кровати. Он заговорил так же тихо, как юноша, словно они обсуждали вселенскую тайну: — Я клянусь, Кей. Клянусь своей жизнью, что больше никогда не ударю тебя, не сделаю больно, не заставлю страдать. Больше никогда не позволю взять этим чувствам надо мною верх. Я сделаю всё, чтобы ты только улыбался, а если и плакал, то только от счастья… Макс осторожно коснулся щеки юноши губами, накрывая его руки своими. — Я люблю тебя… — вновь повторил он, снова касаясь щеки, — люблю в тебе всё… И, раз все теперь так сложилось, раз на тебе моя метка, я могу быть спокойнее. Ты мой. И мои чувства, твои чувства, всё это не обман и ты останешься со мной… — Хорошо, Макс, — рыжеволосый кивнул, коротко взглянув в глаза альфы. — Я постараюсь тебе поверить. Это было сложно — позволить вернуться в свою жизнь человеку, который едва ее не разрушил. Конечно, эта рана навсегда останется с ним. Но он понимал, что хочет найти в себе силы простить не столько ради Макса или их отношений, сколько ради себя самого. Ведь только когда он сам переживет это, все встанет на свои места, и парень сможет двигаться дальше. Сейчас же он вновь замолчал, ведь этот тяжелый разговор отобрал у него последние силы. Омега не противился действиям мужчины, хотя и поглядывал на него все так же настороженно, словно готовый в любой момент отпрыгнуть подальше. Мужчина заглянул в глаза парнишки и отпустил его руки. Он быстро сходил обратно в ванную комнату, чтобы смочить горячей водой остывшее полотенце. Вернувшись, он стал ласково омывать грудную клетку парня. Тот следил глазами за тем, как передвигаются руки Глена, бережно ухаживающие за ним, как альфа смотрит на него теперь. С раскаянием, и как-то по-особенному, что ли. На душе все еще было множество спутанных эмоций. Впрочем, может, они и правда смогут все наладить… Закончил Макс быстро и молча, вытаскивая из комода напротив свою чистую рубашку и протягивая её Кею. — Надевай, и залезай под одеяло. Я все-таки открою окно… Молча кивнув, юноша натянул на себя рубашку и спрятался под одеялом так, что торчала одна макушка, а спустя пару минут провалился в сон. На этот раз глубокий и спокойный, позволяющий телу и разуму полноценно отдохнуть. Этому способствовал еще и свежий воздух, который впускало в себя заботливо приоткрытое Гленом окно. Он не знал, сколько прошло времени, когда проснулся. В номере все еще было относительно светло, но юноша уже ощущал себя гораздо лучше. Боль в теле, конечно, еще беспокоила. Но морально ему было намного легче, чем за последние пару дней. — Макс?.. — негромко позвал он, приподнимаясь, и ища свою пару глазами. Мысленно он был благодарен, что мужчина не спешил и не перебарщивал с близостью. Пока еще было рано. Но знать, что он где-то рядом и все хорошо — было необходимостью. На самом деле прошло достаточно времени, даже много, потому как мальчишка проснулся едва ли не на следующий день. На часах было начало девятого, солнце за окном встало и радовало людей своим приходом. Стоило парнишке уснуть, как мужчина продолжил их сборы, но сначала присел возле него, долгое время смотря на измученное, но теперь спокойное личико. Пальцы коснулись скул, затем сухих губ и шеи, медленно проглаживая каждый сантиметр кожи. Альфа ещё не раз возвращался взглядом к метке парня, словно не веря, что это правда. Но что-то внутри чувствовалось, что это «своё». Не синяк и не подделка. Это теперь его омега и он не уйдет, не предаст, не полюбит другого. А то, что Макс сможет исправить всё — он не сомневался. Человеческие жизни не игра, но Глен точно знал, что сделает всё, чтобы вернуть ласковую улыбку своего омеги вновь. До вечера он смог собрать их вещи, поужинал в баре на углу, не желая мешать сну парня и, приняв душ, лег спать. Правда, не как обычно в пижаме, а в брюках и футболке. Это словно было чертой. Поначалу мужчина подумывал остаться на кресле, потом и вовсе снять второй номер. Но в первом варианте было неудобно, а им ещё ехать весь день, а во-втором, альфа решил не пугать омежку. Ведь проснувшись, он вряд ли найдет мужчину и испугается. Даже, если после обнаружит записку. Поэтому оставаясь на кровати, отдав всё одеяло юноше, мужчина спал отдаленно от него, но всё ещё рядом. Услышав его зов, он открыл глаза, смотря сонно. — Что случилось? — отозвавшись сразу же, альфа не спешил вставать, но был готов помочь Кею, если что-то случилось. — Как себя чувствуешь? — Ох, ты здесь, — юноша в момент от чего-то смутился своему испугу и поспешил снова лечь на спину, закрыв глаза. Подсознательно он сам мучался от той стены, что мысленно выстроил между собой и мужчиной, но пока еще было не время подпускать его слишком близко. — Который сейчас час? — тихо спросил омега спустя какое-то время. Ему не хотелось отвечать на вопрос о своем самочувствии. Потому что телесно ему все еще было больно, а морально… еще запутаннее, чем раньше. Наверное, это безумие — соглашаться быть с тем, кто причинил такой вред под действием эмоций. Да только отпустить Глена насовсем для парня тоже было страшно. Он полюбил его, а теперь еще и имел доказательство того, что они истинные. Возможно, это стоило всех усилий, которые им предстоит приложить для восстановления их отношений. У них в запасе было еще несколько часов прежде, чем стоило бы выдвигаться обратно в город. Так что, Кей отправился в душ, плотно запирая дверь ванной. Он старался не смотреть на себя и особо не думать, чтобы быстрее справиться и не загонять себя новыми тоскливым мыслями. А вот с завтраком оказалось сложнее. Вуд понимал, что должен есть, но никак не мог впихнуть в себя больше пары ложек. Из-за чего Максу практически пришлось его упрашивать съесть хотя бы половину, чтобы в дороге не было плохо. К удивлению обоих, альфа справился с этим. Вещи мужчина сложил заранее, так что, за не имением иных занятий, они покинули отель, направляясь к машине. При виде авто омегу бросило в холодный пот, появилось затрудненное дыхание и участился пульс. Он шел как можно медленнее, пытаясь не думать обо всем, что случилось здесь, но все равно дрожал. Раньше у него никогда не было панических атак. И, если бы не альфа рядом, который поддержал его в этом состоянии, юноша и не знал бы, что делать. Успокоившись, он все же занял место на переднем сидении, пристегнулся, и долгое время молча смотрел в окно. Мимо пролетали пейзажи города, потом только длинное шоссе и природа вокруг. Это наблюдение словно вводило парня в некий транс, забирая плохие мысли… он, в общем-то, вообще ни о чем не думал. И посчитал это настоящим блаженством. Так незаметно и пролетел их путь домой. На въезде в родной город парня накрыло странное чувство нереальности. Словно он не был тут гораздо дольше, чем пара недель. Словно… их с Максом история, начало отношений и взаимных чувств были чем-то таким отдаленным и давним. Пожалуй, пережитое в Майами было просто слишком ярким, и омега отвык от здешних мест. Ну ничего, на ближайшее время он больше не планировал куда-либо ездить — еще привыкнет по-новой. Хотя он уже сам себе казался другим человеком. — Ты… отвезешь меня домой? — спросил рыжеволосый, повернувшись наконец к мужчине на водительском сидении. Кей ощущал неловкость и непонимание того, как им теперь быть, как строить все заново… отчего и волновался. Глен не разговаривал с парнем всю дорогу, но лишь для того, чтобы омежке было комфортно. Он видел, как тот расслабился спустя время и не хотел тревожить шаткое спокойствие, включив спокойную музыку Энигмы, правда не громко. Уже подъезжая к городу, мужчина спокойно кивнул на просьбу парня, но внутри всё сжалось и похолодело. Подумать только, увозя мальчишку из города, альфа надеялся, что тот будет жить с ним, но сейчас это было невозможно. — Сначала заедем к моему другу, он доктор. Хочу, чтобы тебя осмотрели. Нет, не беспокойся… Просто я должен быть уверен, что не навредил твоему телу сильнее, чем мог… Желание альфы отвезти его к врачу слегка напугало юношу. Он весь сжался внутри, но, увы, понимал, что это необходимо. Потому пришлось выдохнуть и послушно кивнуть — Ну… хорошо, — тихо согласился он, пусть и слабо представлял, как будет заставлять себя раздеться перед врачами. Они остановились у небольшой частной клиники, что пользовалась в городе хорошей репутацией. Проводив парня внутрь, мужчина сразу завел его в кабинет на втором этаже, сам садясь в кресло для посетителей. Омега, еще слегка потерянный и напуганный, хвостиком следовал за Гленом, ведь только он и знал, куда идти. Почему-то осознание того, что вскоре некоторые работники здесь будут знать о том, как Макс поступил со своим парнем, заставило его смутиться. Это не та вещь, какую он бы хотел выносить на всеобщее обозрение. Хоть и существовала врачебная тайна, но именно доктора и будут знать, в каком именно состоянии его тело. Через несколько минут подошел мужчина в годах и при полном снаряжении врачей. Он лишь бросил осуждающий взгляд на альфу, видя синяки, но заметив метку, промолчал. Осмотрев Кея с ног до головы, послушав, и даже померяв температуру, мужчина попросил его пройти в другой кабинет, куда самого Макса не впустили. Там омежку осмотрел уже другой врач и совсем иначе. Парню пришлось снимать низ и предъявлять последствия причиненные грубым сексом с Гленом. Юноша смотрел в пол и почти что краснел. Он будто в какой-то прострации позволил до этого себя осмотреть. И только когда все дошло до интимного осмотра, Кей снова слегка запаниковал. Но, к счастью, врач оказался очень чутким и аккуратным, позволяя пациенту расслабиться и перестать тревожиться. Так что, все прошло сносно. Но и сейчас врачи ничего не сказали, лишь выписав несколько рецептов, пока юноша быстро одевался. Вернувшись к Максу, врач отдал рецепты. — Этот — на каждый день, — друг Макса показал на один листок, где было выписано несколько названий препаратов, — Это мазь для синяков. Хорошее средство. Это — таблетки. Помогут твоему организму прийти в себя. Курс десять дней — не больше. Будешь спокоен и сон будет глубоким. А этот, — указав на другой лист, — с мазью для анального применения. Будет немного пощипывать из-за того, что какие-то идиоты не умеют себя контролировать, — снова взглянув на альфу, мужчина продолжил, — но уже после второго применения о боли забудешь. Обязательно, перед сном и четверо дней. Отдай их ему, пусть покупает теперь всё, — коротко попрощавшись с пациентами, пожилой альфа ушел, а мужчина пошел в аптеку, покупая сразу всё из списка и отдавая Кею в машине. Через минут двадцать юноша уже был дома, а мужчина заносил его вещи. — Позвони… потом… — альфа поймал усталый взгляд парня, боясь его оставлять одного, но идти против его решения не смел. — Спасибо тебе, — омега неловко мялся на пороге, посматривая на Макса. И пытаясь понять, что чувствует к нему в данный момент. Конечно, хорошо было бы остаться вдвоем, наслаждаясь обществом друг друга. Но до этого им пока далеко. С этими словами они попрощались, и Вуд остался наедине с собой.