Это был не ты

Роуди что-то говорил, но слова, заглушённые писком в голове, размывались перед Тони. Это не имеет значения. Ничего не имеет значения. Питер мёртв. — Тони. Тони, попытайся дышать для меня, хорошо? — это не имеет значения. Это не имеет значения. Питер больше никогда не сможет дышать, так почему Тони должен? Это несправедливо. Это несправедливо. Несправедливо. — Тони. Ты должен послушать меня, мужик. Дыши. Полковник сидел перед ним на коленях и крепко держал за руки. Тони встретился с другом глазами и увидел, что ему наплевать на слёзы, текущие по его щекам и впитывающиеся в бороду. Если кто-то может заставить Тони Старка плакать, то это Питер Паркер. Если кто-то заслуживает его слёз, то это только лишь его ребёнок. — О-он..? — Да, Тонс. Мы уверены. Тяжёлый всхлип сорвался у Тони с губ. Питер мёртв. Питер мёртв, и это больно. — Я обещал, Роуди. Я обещал ему, что приду. Я поклялся. — Мы найдём его, Тони. Ты сдержишь своё обещание. Мы вернём его домой. Тони додумал то, что Роуди не сказал. Мы вернём его тело домой, чтобы вы с Мэй его закопали. Питер мёртв. Питер мёртв. Питер мёртв. (Он боится, мистер Старк. Вы видите?) Роуди говорил что-то кому-то через плечо, но Тони слышал только отголоски выстрела и последних слов ребёнка. (И-и вас тоже. Я люблю вас.) Питер умер, а Тони даже там не было. Он не смог смахнуть непослушные кудри с лица мальчика, когда свет исчез из его молодых карих глаз. Он не смог сказать ему, как горд человеком, которым он стал, когда ребёнок сделал последний вздох. Он не смог сделать это безболезненно, успокоить его, нежно поцеловать в висок своего ребёнка, когда его веки закрылись в последний раз. Его ребёнок покинул этот мир в одиночестве, в ужасе и не в руках Тони. (Запомните, что он умирает в страхе.) Он будет нести этот грех до конца жизни. Он чувствует это в своих лёгких, которые, кстати, кажется, полностью перестали работать. Укол в плечо, и Тони почувствовал, как падает в дрожащие руки своего лучшего друга. Сквозь темноту, Тони услышал шёпот Роуди. — Просто расслабься, Тонс. Вот так. Не сопротивляйся. Всё будет хорошо. И Тони заснул под одеялом лжи.

***

Питер проснулся в замешательстве. Он был полностью уверен, что умер. Он попытался поднять голову, но обнаружил, что на лбу был толстый кожаный ремешок. Его руки, ноги, грудь и таз были также обёрнуты ремнём. — Доброе утро, Питер. Мальчик напрягся и смог разглядеть босса. — Я понимаю, что ты в замешательстве. Не волнуйся. Скоро всё будет в порядке, — босс подозвал к себе мужчину. — Скажи мне, Питер, ты когда-нибудь слышал о Зимнем Солдате? Сердце начало бешено колотиться в груди. Подросток слышал, как Стив рассказывал о Баки. Он был в Ваканде, пока учёные пытались удалить программу Гидры из его мозга. Тони пытался не говорить Питеру о преступлениях Баки, но мальчик знал достаточно. Он знал, что Солдат убил родителей Тони. На лице подростка читался страх, поэтому босс рассмеялся. — Вижу, что слышал. К сожалению, у нас нет необходимой информации о программах Гидры. Однако, я сам провёл исследования, — мужчина наклонился. — Видишь ли, Питер, учёные годами искали средство, способное поменять восприятие человека до полного подчинения. Наркотик, который сможет создать идеального солдата. И я нашёл его. И знаешь что? Этого имплантата в твоей руке достаточно, чтобы держать тебя под моим контролем неделями. Питер хотел к Мэй. Он хотел к Неду. Он хотел к мистеру Старку. Он хотел домой. Слёзы потекли по щекам. Чей-то большой палец смахнул их, но что-то не так. Подушечка была не такой мягкой, как у Мэй, и не было мозолей, как у мистера Старка. — Не плачь, Питер. Просто расслабься. Знаешь, ты не будешь ни о чём беспокоиться. Ты даже не вспомнишь об этом разговоре. Ты не будешь помнить, что был Человеком-Пауком. Ты забудешь о мистере Старке, своей милой тётушке и о всём остальном. Я освобожу тебя от этого. Он был в отчаянии. Он не хотел забывать это. Он хотел помнить. — Ты должен был убить меня, — Питер рыдал. — Пожалуйста. Ты должен был убить меня. Босс нажал на кнопку пульта, с которым Питер был слишком хорошо знаком. Подросток так паниковал, что поначалу даже не почувствовал холодный поток наркотиков, текущих по организму. — Н-нет. Пожалуйста. Пожалуйста, не надо. Мужчина положил руку ему на лоб и начал шептать. — Будет легче, если ты прекратишь сопротивляться. Просто закрой глаза. Отпусти всё это. Нет, подумал он, решив бороться. Я не забуду. Питер помнил. Он помнил, как по утрам пела Мэй, громко и фальшиво, пока блинчики подгорали на плите. Он помнил, какими мягкими были толстовки Неда, и как его лучший друг смеялся, когда Питер крал у него их. Он помнил, как мистер Старк похлопывал его по спине, когда они работали в мастерской. Когда Питер ухватился за воспоминания, он почувствовал, как наркотик отталкивает их. Лёгкий туман окутал его. Каждая мысль, казалось, рассыпалась. Нет. Нет. Питер помнил. Запах подушки, пропитанной духами Мэй. Любимые Лего-наборы Неда, разбросанные на полу. Крепкая грудь мистера Старка, к которой Питер щекой прижимался после очередного кошмара. Помнил. Помнил. Помнил. Волосы Мэй. Улыбка Неда. Смех Тони. Мэй. Нед. Тони. Всё поплыло перед глазами. Он так устал. Он хотел спать. Зачем он борется? Бороться трудно. Забыть легко. Меня зовут Питер Паркер. Я Человек-Паук. Мою тётю зовут Мэй. Моего лучшего друга зовут Нед. Моего наставника зовут Тони Старк. Я люблю их. Меня зовут Питер Паркер. Я... я... я... Меня зовут Питер Паркер. Мэй. Нед. Тони. Меня зовут Питер Паркер. М-мэй? Нед? Т-т-т... Меня зовут Питер. Меня зовут... Меня зовут... Меня...

***

— Как ты себя чувствуешь, Питер? Мальчик открыл глаза и беспомощно уставился на человека перед ним. Кто такой Питер? Мужчина засмеялся. Подросток не понял, почему этот звук заставил его вздрогнуть. Какое-то неясное и расплывчатое чувство подсказывало ему, что кожаные ремни должны пугать его, но мысли быстро затуманились. Мужчина потрепал его по щеке. — Можешь говорить? Мальчик думал, что может. — Да, — оказывается, может. — Отлично. Скажи мне, как ты себя чувствуешь? Тепло. Устал. Рассеянно. — Странно. — Поточнее, пожалуйста. Ты спокоен? Спокоен? Да. Мальчик чувствует спокойствие. Неплохо. Все беспокойства, кажется, улетучились. — Да. — Можешь сказать своё имя? Имя? У него есть имя? — Нет. — Это тебя беспокоит? По какой-то причине, вопрос заставил мальчика усмехнуться. Он почувствовал странную вспышку хорошего настроения. — Нет. Мужчина улыбнулся. — Прекрасно, — подросток увидел, как тот нажал кнопку на пульте. — Это может быть странно. Но не сопротивляйся. Сопротивляться? Мальчику не понравилось это слово. Он почувствовал, как что-то течёт... по его венам. — Как тебе слово «подчиняться»? Хорошее настроение сменилось онемением. Всё потемнело. Глаза были открыты, но он ничего не видел. Всё, что он слышал, это твёрдый голос мужчины. — Ответь. Ты хочешь подчиняться? — Я-я не... — Ты хочешь подумать? Думать. Думать тяжело. Больно. Мальчику это не нравится. — Нет. — Если будешь подчиняться, тебе не придётся думать. Хочешь подчиняться? Подчиняться. Да. Ему нравится это слово. Он хотел утонуть в этом слове и позволить ему поглотить себя. — Да. — Хороший мальчик. Подчиняйся. Ты понял? — Да. — Скажи это. — Подчиняюсь. — Хороший мальчик. Ты будешь звать меня сэром. Понял? — Да, сэр. — Хороший мальчик.

***

Сознание вернулось медленно, а вот печаль рухнула сразу же. Он с грустью открыл глаза. Брюс и Роуди сидели перед ним. Он был в медицинском крыле, но не был подключён ни к каким мониторам. Когда Тони попытался поднять руку, он почувствовал, что не может. Мужчина посмотрел вниз и увидел, что руки привязаны к койке. Ярость пронзила его. — Какого чёрта, Брюс? — Успокойся, Тони, — учёный выглядел так, будто не спал несколько недель. — Тебе надо расслабиться. — О, а то, что я привязан, поможет мне расслабиться, да? Роуди положил руку на грудь Тони. — Мы не хотели позволить тебе причинить себе боль, — его лучший друг остановился и перефразировал предложение. — Мы не хотим позволить тебе причинить себе боль. Они думали, что потеряют его. Как только первоначальная вспышка негодования прошла, всё казалось довольно логичным. Тони вяло откинулся обратно на подушку. — Ох. Брюс сглотнул. — Как ты себя чувствуешь? Миллиардер одарил его пустым взглядом. — Он умер. — Стив пытается... — Роуди сжал перила кровати достаточно сильно, чтобы пластик немного потрескался. — Стив пытается найти его... его тело. Кто-то должен позвонить его тёте. Тони вздрогнул. О, Господи. Мэй. Он не переживёт этот разговор. — Нет. — Нет? Тони, кто-то должен сказать ей. Я могу сделать это, если ты не мо... Тони перебил его. Он не понимает. — Нет. Мы не скажем ей, пока... пока он не вернётся домой. Пока я не смогу отдать ей гроб с её малышом. Голос Брюса был твёрдым. Тони ненавидел, когда он так говорил. — Мы можем не найти тело, Тони. Они могут... существует много вещей, что они могут с ним сделать. — Мы найдём его. Роуди лишь вздохнул и обменялся с Брюсом взглядами. Мужчины смотрели на гения так, будто малейший ветерок может заставить его превратиться в пыль. А он может. С каждой новой секундой осознание того, что он потерял, всё глубже и глубже просачивалось в его душу. Питер однажды рассказывал ему, что один из самых плотных объектов во вселенной — это звезда «Белый карлик». Скорее всего, ребёнок узнал это из какого-то документального фильма, который посмотрел, пока ждал Тони с какой-нибудь очередной встречи. Отсутствие ребёнка сжалось в груди мужчины, и Тони, кажется, почувствовал белого карлика у себя внутри. Такой тяжести у него ещё никогда не было. И Тони понимал, что эта тяжесть теперь с ним навсегда. Боль никогда не покинет его, потому что, иначе, Питер покинет его. А Тони не может потерять его дважды. Он даже не заметил, как начал плакать, пока Брюс не указал на это. — Ох, Тони, — учёный выглядел так, будто хочет быть где угодно, но не здесь. — Мне так жаль. Внезапная вспышка отчаяния охватила сердце Тони. Он попытался взять Роуди за руку, но верёвки не позволили ему этого сделать. К счастью, Роуди понял намёк и подвинул запястье ближе, и Тони схватил его. — Боже, Роуди, они застрелили его. Это... это не всегда... не всегда з-заканчивается... что, если он... Что, если пуля не убила его сразу? Что, если он истёк кровью? Что, если последние его моменты были агонией? — Я не знаю, поможет ли это, — полковник остановился и аккуратно посмотрел на Тони. — Но в своё время я видел достаточно убийств. Я... угол был идеальным. Питер ушёл так, как гаснет свет. Красиво и безболезненно. Быстрее, чем успел бы понять это. Тони поперхнулся. Это ведь то, что он хотел услышать, так почему ему не стало лучше? — Тони, — Брюс подвинулся ближе и мягко сжал плечо друга. — Если ты хочешь освободиться от этих верёвок, тебе нужно успокоиться. Роуди тоже заговорил. — Сделай несколько глубоких вздохов, Тонс. Тони последовал инструкциям своих друзей и начал цепляться за воспоминания мягких коричневых кудрей и невинного смеха. Он попытался забыть о крови.