Ночь

      Резкий и сильный стук, перепугавший Рэя до чертиков, прогремел в квартире Бентона уже поздним вечером. Стоявший у кухонной раковины хозяин отклонился назад и посмотрел на дверь. Затем быстро вытер мокрую тарелку, поставил в шкафчик и пошел открывать. Тихий, но различимый скрип несмазанных дверных петель ознаменовал начало марафона в официальном статусе попечителя юной дочери сенатора, о чем сообщалось в полученных нынче документах.       На пороге, придерживая рукой огромный вещевой мешок, перекинутый через плечо, стояла девушка среднего роста и худощавого телосложения. Одета она была весьма своеобразно, как выразилась бы бабушка Фрейзер «в стиле Эпохи Декаданса». В современном же мире девушка определялась, как приверженка готической субкультуры. Черные брюки, перетянутые множеством ремней, до колен закрывали клепаные сапоги, а поверх такой же черной блузки с кружевным стоячим воротником, был надет весьма элегантный сюртук синего бархата, напоминающий верхнюю одежду английских вельмож семнадцатого века. По бархату змейками вились замысловатые черные вышивки. Голова гостьи с одной стороны была выбрита, с другой — копна темных волос, закрывая ухо, едва доходила до плеча. Образ был подобран со вкусом и не испорчен броским макияжем. Никакого выбеленного лица, фиолетовых губ и подведенных глаз. Симпатичная внешность, но вызов обществу во всем естестве. От мыслей об имидже Айвери констебля отвлек бухнувшийся на пол мешок. — Я буду спать с тобой? — спросила девушка прямо в упор, переступив через упавшую вещь и поднявшись на носочки. — Здравствуй, Айвери, — спокойно ответил Бен и наклонился, чтобы поднять мешок, который остался за порогом.  Затем выпрямился, жестом предложил девушке пройти в квартиру и закрыл дверь, заметив высунувшиеся из-за косяков своих жилищ любопытные лица соседей. — Рэй, знакомься, Айвери Тэйлор — моя протеже. Дочь сенатора Юкона Джона Тэйлора. Реймонд Веккио — детектив главного полицейского управления Чикаго, — представил Бентон. — Он будет жить с нами? — тоном наивного ребенка и без капли смущения поинтересовалась Айвери — Ты голодна? — Бентон вздохнул и снова оставил вопрос без ответа. — Я питаюсь светом луны, — выпалила гостья и протянула Рэю руку для приветствия. — Унук! — «Ночь» с инуитского, — кивнув, пояснил другу констебль. Когда девушка развернулась к нему, Веккио, глядя на напарника, покрутил пальцем у виска. Бен еле заметно отрицательно качнул головой. — О! Волк! — Айвери указала пальцем на завилявшего хвостом Дифенбейкера и присела перед животным на одно колено. Диф учтиво подал лапу. Наблюдая за этой сценой, Бентон удивленно покривил губами и приподнял брови. Рэй вздернул одну. — Она застряла в пубертатном периоде? — тихо поинтересовался у напарника детектив. — А вам весело жить нудными взрослыми? — Девушка оглянулась на мужчин. Диф тявкнул, чем еще больше озадачил хозяина. — Вы тихо говорите, но слишком громко думаете. — Она поднялась и принялась исследовать помещение, начав с холодильника. — Несложно догадаться, какие ассоциации у вас может вызвать мое поведение. — Гостья заглянула на полки, висящие над разделочным столом. — Волк, иди сюда! — Вообще-то, он глухой, — пояснил Бентон, начав было рассуждать на тему, что нужно стоять к нему лицом, чтобы он мог понять по губам и в то же время с удивлением наблюдая, как Дифенбейкер бодрой походкой семенит к гостье. — Боюсь вас разочаровать. Вас обоих. — Айвери покрутила направленным в пол пальцем в воздухе, изображая круг. — Но глухие животные не издают звуков, потому что не слышат, как они воспроизводятся, а еще, — девушка хлопнула в ладоши, и волк тут же повел ушами, при этом преданно глядя на констебля. — Глухие так не делают. Он прикидывается шлангом, когда ему это выгодно. Нельзя так поступать с человеком, который дал тебе еду и кров, бессовестный! — Девушка погрозила животному. Тот уселся на задние лапы и, переминаясь на передних, вывалил язык. Виноватым он не выглядел. Напротив, можно было сказать, что волк скорее улыбается. — Но ветеринар… — хотел было возразить Бен. — Плюнь ему в лицо, если придется столкнуться еще разок. Хотя… Может у них с волком сговор?! — Его зовут Дифенбейкер, — пробубнил констебль. — Теперь он мой, — безапелляционно заявила Айвери. — Это расценивать, как предательство? — серьезно спросил Бентон у Дифа. — Мужики, они и в дикой природе мужики, — ответила девушка. — Предательством будет его приоритет в чужую сторону, когда ты окажешься в беде. Просто не задалбливай парня нотациями. Если он хочет сидеть, он будет сидеть, если не хочет — притворится глухим и все равно пойдет туда, куда ему надо. Признай, что животные чувствуют опасность на гораздо более тонком уровне, просчитывая наперед каждый свой шаг и поступки людей. Так. Один скелет из шкафа достали. Кто хочет пиццу? — обезоруживающе улыбнулась она.       Через полчаса изголодавшиеся за день мужчины уплетали пожаренную на сковороде пиццу, приготовленную из муки, смешанной с майонезом, сметаной, яйцам и всем подходящим для этого блюда, что завалялось в холодильнике констебля. — Какое нежное тесто! — с набитым ртом проговорил Рэй. Бентон согласно кивнул. Айвери сидела напротив констебля, откинувшись на спинку стула. Обняв себя руками, она склонилась в бок и наблюдала за трапезой. — А ты разве не будешь есть? — прожевав, спросил Фрейзер. — Я полюбуюсь вами, — ухмыльнулась девушка. — Над чем работаете? — М! — Рэй никак не мог остановиться, но и не объяснить, что это не ее дело, тоже не мог. — Детям опасно обладать такими знаниями, как стадии расследования. — Он вытер уголки губ салфеткой. — Тайна, покрытая мраком, а убийца знаком со своей жертвой, — начала рассуждать Айвери, пристально глядя на констебля и детектива прищуренными глазами. Те посмотрели друг на друга. Рэй перестал жевать, потому что чуть не подавился. — Ты о чем? — зачем-то спросил Бентон. — Ни о чем, — пожала плечами девушка. — Полиция же все время расследует что-то связанное с деньгами и убийствами…       Мужчины снова переглянулись. Рэй жевнул и как можно более незаметно выдохнул. — Где у вас удобства? — Айвери чувствовала себя представительницей высшего сословия Эпохи Просвещения. Ей это нравилось, но не хотелось смущать хозяина квартиры и его друга, которые на ее фоне казались оборванцами в современной тусклой одежде. — Ванная общая на этаже. Доступна только три раза в неделю. Уборных две. Там же, — пояснил Бентон.  — Мне нужно переодеться… Хотя… — Она кинула беглый взгляд на стену, отделявшую обеденный стол от входа в квартиру. Затем встала и скрылась за ней. Щелкнул дверной замок.       После того, как в разные стороны полетела одежда, у Рэя глаза полезли на лоб, а Бентон смотрел на происходящее, изумленно прикрыв рот ладонью. Айвери вышла из-за импровизированной ширмы в черной боксерке с каким-то готическим принтом и трусиках, стянула свой вещевой мешок с кровати, куда Бентон временно определил его, и поволокла обратно. Вскоре она снова заняла свое место за столом, облачившись в длинную красную в крупную черную клетку рубашку. С ногами забралась на стул и приняла прежнюю позу. Мешок теперь лежал у шкафа. Его распаковывание девушка оставила на следующий день. Детектив покачал головой, шепнул напарнику: «Я лучше пойду», — и быстренько ретировался.       Этой ночью констебль спал на полу, отдав кровать в распоряжение Айвери. Она пыталась опротестовать такое решение, но Фрейзер, списав ее капризы на упомянутую Рэем гиперсексуальность, заявил, что потакать им не намерен, и указал на постель. Сам же улегся на расстеленный спальный мешок.       Его утро началось с запаха и звука готовящейся еды. Он открыл глаза и взглядом уперся в спину Айвери, хозяйничающей у плиты. Черную боксерку она сменила на белую, но нижнее белье осталось того же мрачного цвета. Ноги до колен закрывали полосатые гетры. — Оденься, — попросил Бентон, покинув свое ложе. — Что тебя смущает? — Айвери даже не вздрогнула, хотя не видела, как он вставал, и скорее всего, не слышала, потому что он привык все и всегда делать максимально бесшумно. — Твое облачение, — констебль подошел сзади, заглядывая через плечо на то, что она готовит. Таким образом он сузил поле своего зрения и видел теперь лишь прикрытую майкой грудь и сковородку, занятую омлетом с овощами. Только сейчас он заметил, что между черными волосами с невыбритой стороны ее головы выбиваются ультрамариновые пряди. — Есть определенные нормы, установленные законом и обществом. Ты должна понимать, что я взрослый мужчина, а ты — несовершеннолетняя девочка. Твое поведение неприемлемо. По крайней мере, пока ты находишься на моей территории. — А ты на твоей территории в моем присутствии можешь в труселях щеголять? — весело поинтересовалась Айвери, помешивая еду.       Бентон сделал шаг назад и оценил свой внешний вид. Он сам был одет в майку и накрахмаленные свободные боксеры. — В пятьдесят третьем году во Флориде суд рассматривал дело о демонстрации обнаженного тела в местах продажи еды и спиртных напитков, — опротестовала его доводы девушка. — Танцовщица стриптиз-клуба была оправдана после того, как продемонстрировала судье свои брифы*, для того, чтобы доказать, что они достаточно прикрывают интимные места. И плевать я хотела на общество! Если какая-нибудь тетка недовольна своим телом гусеницы и необъятной задницей, ее комплексы не дают ей права диктовать, как мне нужно выглядеть, одеваться и вести себя. Мы с тобой для общества пустое место, так почему мы должны ему угождать? — Она развернулась к собеседнику лицом. Бентон тут же скрестил руки на причинном месте, завис на мгновение, потом отвернулся. Айвери хихикнула и продолжила готовить завтрак.        Пока уже одетый констебль трапезничал, девушка развешивала свои вещи в шкафу. Их было немного, но все они отличалась изысканностью. — Пойду искупаюсь, — оповестила Айвери. — Сегодня вторник, — Бентон посмотрел на хронометр. — По расписанию банный день завтра. — У меня свое расписание, — снова возразила девушка. Собрала банные принадлежности и вышла. Вернулась через пятнадцать минут, обернутая в полотенце, и вся в пене. — Кто это решает? — требовательно спросила она, стоя в коридоре перед удивленным констеблем. — Управляющий… — Где его можно найти? — На первом этаже в конце коридора справа. Это он отключил воду, и вряд ли тебе уступит. Или потребует дополнительную плату. — Волк пойдет со мной, — Айвери выглянула из-за широкого торса Фрейзера, ища глазами Дифа. Тот моментально выбежал, готовый служить и защищать. Девушка удалилась, а Бентон так и остался у открытой двери в замешательстве: стоит ли ему идти следом, во избежание неприятных последствий, или ждать, пока Айвери вернется побежденная, но, скорее всего, несломленная.       Спустя еще какое-то время, девушка вошла довольная, благоухающая гелем для душа и весело играющая с Дифенбейкером, чья шерсть была влажной от воды.       Констебль завязывал галстук на форменной рубашке, стоя у потертого зеркала. Отвлекшись от созерцания своего двойника по ту сторону отражающей поверхности, он вопросительно посмотрел на Айвери. — Я разбила ему нос дверью и пообещала спалить его квартиру вместе с ним, если он еще раз перекроет водопровод, — непосредственно объяснила она. — Не удивлюсь, если он вызовет полицию, — спокойно отозвался Бен и продолжил готовиться к работе. Мужчина понимал, что отдуваться за проделки своей подопечной теперь придется ему и, скорее всего, материально. Но изменить уже ничего не мог. Да, к тому же, сенатор, вместе с кипой бумаг прислал отдельный конверт с банковской картой и строгим заветом ни в коем случае не показывать последнюю дочери и тратить на нее только определенную сумму. — Мы и на эту тему побеседовали, пока Диф держал зубки у его горла. Сошлись на том, что в этом доме бывает, как минимум, два полицейских, один из которых знает волчьи законы Чикаго и будет рад закрыть какое-нибудь дельце о коррупции и незаконных взысканиях денежных средств с жильцов. Теперь мы с тобой можем принимать ванную каждый день, и это будет входить в твою квартплату. — Это не очень честно по отношению к другим жильцам. — Уступи кому-нибудь свою очередь, — пожала плечами девушка. — Но это не совсем гигиенично — мыться раз в два дня. — Я принимаю душ в участке или в консульстве, — пояснил Бен. — Мне нужно отлучиться по службе. Какие у тебя планы на сегодня? — Буду листать порно-журналы и придаваться утехам на твоей постели, — Айвери скривила глупую рожицу. Констебль обреченно посмотрел на нее и тяжко вздохнул.