Ночь

      До полудня он разбирал дела в консульстве и выслушивал очередные нотации от инспектора Тэтчер, которая уже не знала, к чему прицепиться. Но Бентон, не без помощи Айвери, теперь понимал, что делает она это лишь для того, чтобы подольше удерживать его в поле зрения, а следовательно, полюбоваться. Признать своей благосклонности она, в силу служебного положения, не могла, а потому отчитывала констебля за все на свете.       Удовлетворив начальницу тысячекратным «Да, сэр!», констебль был отпущен на вольные хлеба, а точнее, в помощь двадцать седьмому полицейскому участку, где узнал, что в нескольких магазинах города некий мужчина пытался расплатиться фальшивыми купюрами, но будучи разоблаченным, тут же сбегал. Благодаря этой информации и внимательным продавцам удалось доработать фоторобот и начать распространять его по округе. Вечером констебль вернулся домой, так как уже несколько часов его не покидало странное нехорошее предчувствие.       Айвери он встретил на выходе из подъезда при полном параде: в тяжелых ботинках «Grinders», короткой кружевной черной юбке и расшитом черным шнуром доломане цвета спелой вишни. — Куда на этот раз? — поинтересовался констебль. — В готик-клуб на вечерину. — Я с тобой! — Боюсь, дресс-код не прокатит, — скептически усмехнулась девушка, оглядев собеседника с головы до ног. — Сделай так, чтобы прокатил! — настаивал Бен. — Хорошо, — она хищно улыбнулась, глядя исподлобья. А уже через час вместе с констеблем, одетым в черную футболку, косуху поверх, брюки «Милитари» и берцы, вошла в огромный зал клуба «Pallidi»*, расположенного у черты города, за самыми бедными районами. Стены изнутри сотрясали тяжелые рифы готической музыки, под которую извивались затянутые в черную кожу тела местных завсегдатаев. Пока Айвери, повернувшись к своему спутнику и взяв его за руки, вела констебля сквозь толпу, он ловил на себе взгляды окружающих. Их лица, насколько возможно было рассмотреть в пульсирующем освещении, были выбелены, глаза подведены, губы накрашены черной или бордовой помадой. Что у мужчин, что у женщин. В руках некоторых из них были бокалы с темной густой жидкостью, напоминающей кровь. Они улыбались ему так же хищно, и продолжали движение, будто в странном экстазе. Немного замешкавшись в созерцании мрачной экзотики, мужчина вдруг понял, что пальцы Айвери выскальзывают из его ладоней, а толпа скрывает ее в своей гуще. Бен в панике сделал шаг вперед, но перед ним тут же возникла высокая бледная брюнетка с затянутыми на макушке длинными волосами. Она обнажила розовые, вероятно, от содержимого ее бокала, зубы и длинные острые клыки, прикоснулась холодной рукой к его щеке, заставляя тем самым отступить. Сзади кто-то взял его за плечо. Констебль оглянулся — еще одна девушка, потом чья-то рука провела по его боку. Третья. Они завораживали и гипнотизировали своими змеиными движениями. Музыка сменилась, и кольцо окружающих его людей стало сжиматься. Бентон крутился из стороны в сторону, стараясь не попадать под влияние потусторонних существ, коими казались ему странные незнакомки, и выискивая в толпе Айвери. На очередном повороте он наткнулся на вертикальные зрачки чьих-то глаз и получил в лицо жменю порошка, сдутого с ладони. На миг Бентон застыл в недоумении, а потом началось нечто странное. Реальность вдруг преобразилась, движения людей, казалось, замедлились.       Свет стал ярче и вместе с тем более мягким. Констебль запрокинул голову, прикрыл веки и развел руки в стороны. Ему чудилось, будто он одновременно находится в двух реальностях: осознает себя изнутри и, в то же время, смотрит со стороны. Все его естество наполняла непонятная энергия, он чувствовал, что может свернуть горы и поворачивать вспять не только реки, но и само время. Фрейзер вдохнул воздух, наполненный ароматом благовоний, не отдавая себе отчета в том, что сам уже ухмыляется и начинает медленно покачиваться под вводящую в транс мелодию. Он пьяно моргнул, отдаваясь ощущениям и почему-то чувствуя во рту солоноватый привкус крови с оттенком железа. — Открой в себе новые горизонты, — раздался откуда-то из реальности знакомый голос. Бен опустил голову. Толпа вновь отступила, а перед ним стояла Айвери. Она взяла его за подбородок большим и указательным пальцами и мягко поцеловала. Он же обхватил ее за талию, прижал к себе и впился в ее губы. Она отстранилась, прижав ладони к его щекам, и произнесла у самого уха. — Не все сразу, мой зверь. — И начала качаться в такт песне Forsaken от перенявших эстафету Disturbed. Ее движения усыпляли его сознание, расслабляли и уносили куда-то очень далеко. В другие миры и внутрь себя одновременно, навстречу звездам и собственным демонам. Он начинал понимать устройство Вселенной.       Как Бен оказался на крыше своего дома, он уже не помнил. Помнил только, что забыл что-то важное. Мужчина сидел в позе лотоса, положив расслабленные руки на скрещенные ноги у самого края, и сонно пялился в пространство. Чувствовал себя одновременно измотанным и просветленным. Дурман упорно не хотел отпускать его сознание. Айвери расположилась рядом, болтая ногами в воздухе и глядя вниз. — Что это было? — затравленно спросил он, повернувшись к ней. — Sálvia divinórum, — беззаботно отозвалась девушка. — Шалфей?! — удивленно вопросил Бентон. — Ну, можжевельник в больших дозах сгорания тоже вводит в особое состояние, — несколько раз пожала плечами Айвери. — И ты его наверняка испытывал в селениях инуитов под прикрытием «попариться» и «очиститься». К тому же, этот шалфей не лекарственный, хотя, от того тоже штырит будь здоров, особенно, если дыма надышаться. Sálvia divinórum используют шаманы Центральной и Южной Америки для общения с духами. — Сколько мы пробыли в клубе? — Да мы были не только в клубе, — девушка загадочно покосилась на собеседника. — Сейчас вечер следующего дня. Ты под кайфом предаёшься таким занимательным рассуждениям посреди Грейсленд Семетри*. — Мне в лицо вдули какой-то порошок, — после минутного ошалелого переваривания информации, проговорил Бен.  — Порошок, — кивнула девушка. — Эксперименты наших химиков из университетского кружка. Вытопили из концентрированного отвара и адаптировали для лучшего всасывания через слизистые оболочки. Стоит вдохнуть, и ты уже видишь лучше, слышишь четче и познаешь больше. Дозы хватает на 5-7 минут. Количество ограничено за наличием побочных эффектов. Тебя инициировали, можно сказать. — Почему я тогда не помню весь сегодняшний день? — Откуда ж мне знать?! Может быть, твой мозг устал от твоей чрезмерной рассудительности, отключил осознание этой реальности и погрузил в другую. Каждый переживает по-своему… — Можно нескромный вопрос? — Бентон потер лицо ладонями. — Валяй! — Где ты проводила летние каникулы? — У бабули в Шотландии. На окраине Порт-Глазго, в округе Инверклайд. У них с дедулей был небольшой домик и приличный надел земли. Бабуля научила меня слушать свою интуицию, любить природу, обращать внимание на мелочи вокруг, находить хорошее даже в плохих днях, не привязываться к людям и размышлять о квинтэссенции вещей. Она одна, как никто, понимала меня. Говорила, что и в меланхолии есть нечто вдохновляющее. Это я поняла со временем. — То есть, по сути, она сделала из тебя ту, кем ты сейчас являешься? — констебль снова посмотрел на собеседницу. — Нет, она раскрыла мне меня. Ту, которую я упорно забивала внутрь под напором родительского отрицания. Для них все было глупо, недостойно и недопустимо. — И не было никаких конфликтов между ними? — С каникул я возвращалась в школу, поэтому о полученных навыках предки не знали, а я пыталась ими воспользоваться. — Откуда у тебя такая страсть к огню? — Он успокаивает… — неопределенно ответила Айвери. — Как и любая стихия. Тебе вот нравится журчание воды. Этот звук напоминает тебе о родных краях, озерах, реках и глубоких ручьях, в которых инуиты ловят рыбу. Кто-то без ума от музыки ветра, преобразованной китайскими колокольчиками. Кто-то просто любит работать на земле… — Но твой интерес маниакальный! — Я же сказала, никто не пострадал. И Рэй о жертвах не распространялся… — Откуда ты знаешь? — Не надо разбрасывать личные дела по рабочим столам. — Такая тяга к разрушению слишком опасна, и прежде всего для тебя. — Без разрушения не бывает созидания… Если разрушать с умом. — Страшные слова. — Каждый из нас что-то разрушает, Бентон. Ты вот разрушаешь жизни преступников, засаживая их за решетку, порой на пожизненный срок, но вместе с тем спасаешь их потенциальных жертв. Бобры губят деревья и строят из них дома, а еще освобождают место молодой поросли. Гепарды охотятся на антилоп, контролируя их популяцию, и для того, чтобы детеныши не погибли с голоду. Не обоснована только война… Не слишком много информации для твоего переутомленного мозга? — Как давно ты употребляешь запрещенные препараты? — проигнорировав вопрос Айвери, задал свой Бентон. — В штате Иллинойс сальвия не запрещена. Что ты видел, когда получал психоделический опыт? — Я не хотел бы об этом говорить, — помотал головой констебль, — но мне не удавалось контролировать свое состояние, как в обрядах очищения инуитских шаманов. — А меня порадовала твоя реакция, — хмыкнула девушка. — Не уверен, что готов пережить такое снова, — сокрушенно проговорил Бентон. — Подожди немного. Уляжется все в твоем сознании, захочешь испытать себя снова. — Почему ты в этом так уверена? — Из любопытства. Для тебя контроль происходящего внутри и снаружи на первом месте. Ты не успокоишься, пока не приручишь своих собственных демонов. Тут Фрейзер встрепенулся. Он быстро расплел ноги, схватил Айвери за рукав, потянул на себя и уложил так, чтобы ему было видно ее шею, но ничего не увидел. — Что ты делаешь? — глухо спросила девушка. — Татуировка! — воскликнул констебль. — Здесь была татуировка! Она светилась. — От неоновых ламп, — Айвери недоуменно высвободилась и потерла шею. — Что это? — возбужденно спросил Бентон. — Солнце… — тут же дал он ответ сам себе. — Коловрат, — пояснила Айвери. Фрейзер вскочил на ноги. — Быстро домой! — велел он, снова волоча девушку за собой. — И не высовывайся! Кажется, я понял… — неопределенно пробормотал он. — Мне нужно в участок, — он развернулся и вновь оказался с ней лицом к лицу. — Пожалуйста, никуда не выходи, и никому не открывай, — как можно убедительнее попросил мужчина. — Я спущусь к мистеру Мустафи и позвоню Рэю. Возможно, ты — следующая жертва маньяка! — Наваждение после клуба как рукой сняло.       В участке ответили, что Рэй уехал по делам следствия, мобильный тоже не отвечал. Поразмыслив некоторое время, Бентон решил оставить напарнику сообщение, и до его приезда обеспечить Айвери полную безопасность, насколько позволял его восстанавливающийся еще организм.       Для большей надежности Бентон предупредил Хьюи и Гардино о возможном покушении и попросил прислать к его дому подкрепление.