Что скрывают окраины

Деревья сменяли одно другое со стремительной скоростью. Адриан печально смотрел в окно своей машины. Завтра он станет взрослым, уже завтра он сможет избавиться от отцовского гнета. Хотя… Агрест вздохнул. Сотрудничество с отцом дает невероятные перспективы, каких у него не будет, если он попытается добиться всего сам. Печально, но факт: увильнуть от своей жизни у него не выйдет. И ничего не изменится ни завтра, ни через год, никогда… Адриан хотел что-то сказать, но передумал. Горилла все равно не ответит, только молча кивнет, вроде как слушает его. Натали на переднем сидении тактично проигнорирует его слова. Адриан вновь подпер подбородок рукой, вглядываясь в сумеречный город. Мимо теперь проносились низкие домики, из которых полностью состоят окраины всех городов. Полуразвалившиеся, ветхие, от них веяло старостью и бедностью. Адриан не знал наверняка, но, кажется, именно так выглядит жилище среднестатистического человека. Да, он дожил до совершеннолетия, а все ещё смутно представлял, что происходит в мире за пределами центра Парижа. Его так редко вывозили куда-то, даже на фотосессии, как сегодня. От скуки Адриан достал телефон и включил карту, чтобы посмотреть, где примерно он находится. Северная часть… Агрест подумал, что хотел бы лучше ориентироваться в собственном городе.

***

— Натаниэль, проведи мне экскурсию по Парижу, — Адриан подсел к парню за обедом. Куртцберг удивленно поднял на него глаза и даже убрал челку за ухо: это точно не глюк? — Чего? — переспросил он, сразу же забыв о своем сандвиче, который так и остался лежать нетронутым на подносе рядом с чашкой ароматного кофе. — Проведи мне, пожалуйста, экскурсию по Парижу, — вновь повторил Адриан, глядя прямо в глаза Куртцбергу. — Я хочу знать, что где. — Ты бредишь или издеваешься? Может, стоит отвести тебя в медкабинет? — теперь уже взволнованно спросил Натаниэль. — Нет. Я полностью здоров. Я хочу знать, где и что находится в Париже. Какие-то клевые места, не туристические. Типа каких-то местных сквериков… А то живу здесь с рождения, а не знаю вообще ничего. — А почему я? — подозрительно прищурился Натаниэль и вроде даже подался вперёд, едва ли не задевая стакан с обжигающим кофе, как будто ждал какой-то фразы вроде «я шпион, надо для отчета перед боссом, заставили опросить именно тебя». И хотел прочесть ее по губам и заглянуть в глаза. — Просто ты как художник должен бывать во многих местах и знать их. Я видел у тебя зарисовки городских пейзажей, подумал… — А… а что-о ты еще видел? — на словах про собственные рисунки, Натаниэль побледнел, совершенно изменился в лице. Адриану показалось, что парня пару раз тряхнуло, прежде чем он смог совладать с собой. — Да ничего особо. Дома какие-то, деревья. Пару раз мельком видел комиксы… Чего ты так разнервничался? — В-все нормально, — пролепетал все еще бледный Натаниэль. — Я проведу тебе «экскурсию», если ты так хочешь. — О, спасибо, я знал, что могу на тебя положиться, — Адриан встал из-за стола. — Так… когда? — Когда тебе будет удобно, у меня, кроме школы, все время свободно, — буркнул Натаниэль, дожевывая бутерброд. — Тогда… Как насчет вечера пятницы? — Заметано, в шесть, — слегка улыбнулся Натаниэль, отпив из пластикового стакана. — Буду ждать.

***

— Я не поздно? Извини, пробки, на автобусе сложно проехать. К Адриану почти что подбежал, задыхаясь, тот, кого парень так ждал. Натаниэль остановился, переводя дыхание. В глазах то темнело, то светлело, но он старался проигнорировать это, выпрямляя спину и заглядывая Адриану в глаза. — Нет, все хорошо, пойдем? Натаниэль кивнул, поправляя на плечах рюкзак. Адриан был налегке и искренне не понимал, чего именно Натаниэль мог запихнуть в эту громадную сумку. Но спрашивать почему-то не хотелось, и они просто молчали, двигаясь все дальше и дальше от пафосного центра. Кварталы становились все менее ухоженными, а природа все более буйной. Трещины на фасадах все глубже, штукатурка все более облетевшей и выцветшей. Такого Адриан еще не видел. — Вау, — невольно вырвалось у него, и Натаниэль косо глянул на приятеля. И что именно Адриан нашел в отвратительном вонючем старом переулке? Здесь пахло алкоголем и грязью, со всех сторон из открытых окон слышались крики, сделанные на полную громкость трансляции футбольных матчей… — Это вообще не «вау», — заметил Натаниэль, которого начинало мутить от запаха улицы. Впрочем, ничего нового. Его организм всегда остро реагировал на дым и алкоголь. — А, кстати, куда мы идем? — А, на заброшенную подземную стоянку. Там тусуются иногда местные художники граффити, очень клевое место, — пожав плечами, ответил Натаниэль. В рюкзаке что-то громыхнуло. «Аэрозольные баллончики», — догадался Адриан. И во что же он впутался своим желанием стать обычным подростком. — А вдруг нас засекут и поймают? — спросил он, стараясь не подавать виду, что теперь напуган перспективой попасть в обезьянник. — Не поймают. А если что, бегать ты умеешь. Под адреналином все равно быстрее. «И то верно», — подумал опять Адриан, чуть-чуть расслабляясь. В любом случае он сам этого хотел, так что теперь пусть получает.

***

— Ну-с, пришли, — сказал Натаниэль, сбрасывая с плеч рюкзак прямо на грязный асфальт. Стоянка оказалась действительно заброшенной. Тускло мерцала лампочка — одна единственная на огромное пространство. Вдалеке стояла пара машин, которые явно не использовались уже несколько лет. И стены, и машины были испещрены граффити. Какие-то надписи, картинки… Старался явно не один автор. Натаниэль просто достал баллончик с краской и начал что-то рисовать поверх какого-то старого рисунка. — Эээ, а так можно? — Адриан был действительно удивлен: рисунок под граффити Натаниэля действительно был очень и очень хороший, как у него только рука поднялась его перекрашивать? — Конечно, — ответил Натаниэль, будто это было само собой разумеющееся. — Иначе места не хватит. Это закон подобных мест: будь готов, что твой рисунок закрасят. Это мы пришли ещё рано, обычно здесь толпа людей. Стены обновляются чуть ли не раз в неделю. Адриан открыл рот, чтобы что-то сказать, потом закрыл. Опять открыл, но, так ничего и не сказав, закрыл снова. Это было слишком дико для него: ты стараешься, рисуешь, а через пару дней твоего шедевра уже и нет на месте, потому что поверх него кто-то нарисовал свое. Это ведь неправильно… — Просто фоткай, если хочешь увековечить свой рисунок. Другого пути нет. А теперь бери баллончик и присоединяйся. Агрест колебался. Во-первых, он не художник и рисовать не умеет. Во-вторых, смысл, если потом это замажут, а у него останется только фотка на память… В-третьих, он все еще ощущал легкое волнение. А вдруг их поймают? Отец запрет его на всю оставшуюся вечность, если его сын угодит в участок. Пресса раздует скандал, и, и… Адриан вздохнул. Может, и не случится ничего плохого? Оказалось, что рисовать на стенах более-менее легко, особенно, когда никого не заботит смысл и красота. Это просто кайф смотреть, как розовое становится черным, а если отойти, то это огромная надпись «Миру мир». На фоне агрессивных высказываний других здешних творцов, это смотрелось мило. Натаниэль даже рассмеялся. — Ты бы еще котика розового нарисовал, — еле смог выговорить он сквозь смех. И это было так заразительно, что Адриан тоже засмеялся. — Я слишком милый, я знаю, — добавил он. И на полном серьезе дорисовал под надписью косую мордочку котика. Натаниэль едва ли не упал на асфальт от хохота. — Господи, как же офигеют остальные, когда увидят. Натаниэль уже держался за бок, который начал нещадно колоть, но остановить смех он не мог. Все же он столько лет провел в компашке агрессивных подростков, видел только надписи типа «вали отсюда», «мы все умрем» и прочее. А здесь котик и мир во всем мире. Это было просто… странно. И от того очень и очень смешно. — Эй, эй, пацаны, вы что там забыли? Из-за их спин послышался раздраженный мужской голос, и Куртцберг в ту же секунду перестал смеяться, резко оборачиваясь. «Шухер, — шепнул он, движением головы убирая упавшую на глаза челку. — Валим, быстро». И, схватив Адриана за руку, другой на бегу подбирая свой рюкзак, драпанул мимо стены к парку, который виднелся сквозь заезды на стоянку. Адриан даже сообразить ничего не успел, как его сорвали с места и он вынужден был не отставать ни на шаг от Натаниэля, который, кстати, бежал на удивление быстро для тихого пассивного художника. Остановились они только в парке, когда, пробежав добрых пару километров, виляя по улочкам, срезая через зеленые участки, парни поняли, что хвоста за ними давно нет. Так давно, что они могли бы и не бежать половину пути уж точно. Адриан валился с ног, потому что он модель, а не атлет! Он не бегает по утрам, у него нет сверхсильной дыхалки и сердца, мышцы у него начинают ныть после занятий спортом и вообще. Натаниэль же выглядел более живым, хотя и дышал тяжело, а лицо покраснело. — Что… это… бы-было? — с трудом выговаривая слова из-за нехватки воздуха, спросил Адриан. Они остановились под деревом, и парень, приложившись спиной к стволу, медленно сползал вниз: ноги отказывались держать. — Это местный не то сторож, не то просто чудак. Постоянно палит нас, когда мы рисуем, приходится убегать. Ни разу не попадались, но и не хочется. Натаниэль сел на траву, убирая со лба прилипшую челку. Все же он тоже выдохся. Обычно он со своей «бандой» убегал не так далеко, но здесь все-таки в парне проснулась какая-то ответственность за карьеру своего друга. Пришлось пробежаться чуть дольше. — Я думал, это место заброшенное. — Так и есть, но мсье Флинн тронулся умом и готов с пеной у рта отстаивать права этой заброшки. Кажется, он был там охранником, когда это место еще работало… — А предупредить? — слегка обиженно спросил Агрест. Сердце все еще норовило выскочить из груди, гулко билось о ребра, а кровь стучала в висках. — Ой, да ну, как будто это не было весело. Тебе что, не понравилось? — усмехнувшись, ответил вопросом на вопрос Натаниэль. Он уже совсем отошел от марафонской дистанции и теперь сидел, с интересом изучая полумертвого Адриана. Агрест задумался. А что, это ведь и правда был самый интересный день в его жизни. Здесь не было скучных сессий с автографами и фотографиями, не было Натали и Гориллы, которым он что-то там наврал про кино. Не было нудных толп фанатов. Был только адреналин, свобода… Которые на удивление оказались не так сложно досягаемы, как он думал. Впервые Адриан чувствовал себя живым, а не просто марионеткой в чужих руках. Наконец-то он совершил что-то относительно безумное, о чем будет не стыдно вспомнить. Наконец-то… И парень подумал, что даже если останется в компании отца после своего совершеннолетия, то будет жить куда свободнее и проще. Будет носиться по улицам, исследовать окраины, будет заниматься тем, чем занимаются подростки. Пусть он уже и староват для этого, но лучше ведь поздно, чем никогда? — Понравилось, — ответил он улыбнувшись. — Может… как-нибудь повторим?