Что скрывают окраины

Ночью у Адриана была бессонница. Он как только мог отвлекался от прошеднего дня, читал наизусть стихия рассказывал монологи на китайском, пел колыбельные, но ничего не помогало. Спать хотелось, но не получалось. И ведь виной всему один маленький поцелуй в щеку. Агрест задумался: если бы Куртцберг поцеловал его в губы, было бы лучше или хуже? С одной стороны, так хотя бы все предельно ясно. Поцелуй в губы может означать только одно, в отличие от чмока в щеку. Но с другой стороны, он не уверен, что хотел бы целовать Натаниэля. Хотя… он красив, талантлив, умен. В целом идея поцеловать его с каждой секундой казалась все менее и менее безумной, даже наоборот весьма логичной и доступной. «Я гей? — спросил сам себя Адриан, поворачиваясь на правый бок. Щеки почему-то покраснели от таких мыслей. Он силой заставил себя перестать представлять поцелуй с Куртцбергом. — Нет, не гей, не могу им быть, мне же нравились и нравятся девушки. Би? Уже ближе к правде… Буду считать, что я би. Боже, за один день из натурала в бисексуала. Впрочем, если подумать, я и раньше заглядывался на парней, просто значения этому не придавал. Что ж, Адриан, поздравляю, ты осознал свою ориентацию, не прошло и четверти века». Уснул Агрест только под утро, когда фантазия наконец отпустила. Он в жизни так много не думал о ком-то, даже когда был влюблен. Раньше объекты воздыхания занимали минут по десять в его расписании, сегодня же Натаниэль побил абсолютно все рекорды. Адриан понятия не имел, как будет смотреть парню в глаза после всего, что он нафантазировал: порнхаб нервно курил в сторонке. Проснулся Агрест естественно едва живой. Если бы Натали не пришла лично и не скинула с него одеяло, он бы так и не смог найти в себе сил подняться с кровати. Но пришлось. И пришлось сделать вид, что у него просто болит голова — не рассказывать же, чем она на самом деле была забита. — Времени завтракать у тебя нет, так что я собрала тебе еду с собой, — сказала женщина, протягивая парню ланч-бокс. — Спасибо… — Горилла уже ждет тебя, иди. Адриан вздохнул. Махнул рукой на прощание, не говоря ни слова, и медленно поплелся к выходу из дома. Даже прогуляться до школы самому не дают, ну что за жизнь? Ему бы сейчас не помешало разгрузиться, проветриться в одиночестве. Привести мысли в порядок, чтобы не сказать и не сделать лишнего. Мало ли он все это нафантазировал, а Натаниэль скажет, что это какая-то шутка, недоразумение? Скажет, что они просто друзья, а он самый натуральный натурал, из всех, кого Адриан только знает? Было бы очень неловко. *** — День моего позора настал, — пробормотал Натаниэль, едва открыв глаза. Небо было пасмурным, как будто природа намекала ему не делать того, что он задумал. Впрочем, что он задумал-то? Всего лишь глупое признание в любви, объяснение вчерашнего поступка. И отказ Адриана, который наверняка влюблен в какую-нибудь девушку, о которой Куртцберг слышал где-нибудь в новостях. Парень сел, скидывая с себя одеяло, потянулся и зевнул. Домой он вернулся в районе двух ночи: они слишком хорошо затусили, он совершенно потерял счет времени. Прокрался тихонько в свою комнату мимо спящей матери, которая, как ни странно, даже не заметила его отсутствия, и лег. Тем не менее, выспаться ему, конечно, не удалось, хотя назойливых мыслей и было меньше, чем обычно. Натаниэль достал хлеб, не глядя запихнул его в тостер. Взял нож, масло, и, когда тостер щелкнул, быстро намазал два бутерброда. Чайник на плите свистнул, и парень залил коричневый порошок растворимого кофе кипятком. Завтрак готов. На большее его кулинарных способностей все равно не хватало, да и толку? Сегодня есть вообще не хотелось — он насильно запихнул в себя завтрак исключительно потому, что так надо. «Как мне его приветствовать? Как обычно? Или сначала объяснить все? Или лучше еще раз поцеловать, а потом объяснять? Я ведь так и не решил… Может, кинуть монетку?..» — думал Куртцберг, без энтузиазма пережевывая хлеб и морщась от горького горячего кофе. Ничего решить за завтрак он так и не смог. На улице оказалось не только пасмурно, но и прохладно — пришлось брать с собой пиджак. Дул прохладный ветер, и Натаниэль решил пробежаться. Во-первых, надо поддерживать форму, во-вторых, так теплее и думается лучше, в-третьих, он надеялся успеть раньше Адриана, чтобы самому ждать парня у дверей. Вдруг им не удастся поговорить до уроков? Было бы отвратительно, лишние нервы тратить. «Чего я так переживаю? — спросил он сам себя. — Как будто никогда в жизни отказов не получал… Как будто не расставался и не терял. Даже если ничего не получится, разве уж это так важно?» Проблема была в том, что да, это так уж важно. И он прекрасно это осознавал. Адриан нравился ему куда больше, чем все, с кем он встречался до этого. Тех он и не помнил уже, лишь смутно, лишь некоторых. То, как они расходились, тоже в памяти было каким-то очень нечетким и быстро забывалось. А тут… Он на каком-то интуитивном уровне чувствовал, что так просто от призрака прошлого, если что-то пойдет не так, он не отделается. И тем не менее, пойти не так могло буквально все. Добежал Натаниэль, тяжело дыша и держась за левый бок. Отлично, он первый, осталось только привести себя в порядок: выровнять дыхание, дать румянцу пройти, — к счастью, время ещё было. «Раз, два, три, четыре…» — медленно начал считать парень себе под нос. Мысли никак не хотели приходить в норму. Пасмурный день никак не способствовал хорошему настроению и оптимизму, которые сейчас были едва ли не жизненно необходимы. Несколько раз с Натаниэлем поздоровались, и он поздоровался в ответ. Кто? Какая разница, скорее всего, одноклассники: головы он не поднимал. Стоял, облокотившись на перила, закрыв лицо челкой, смотрел на асфальт, на мелькающие тени. Пропустить Адриана он не боялся — тот сам должен окликнуть его, уж слишком незавершенным остался вчерашний день. — Натаниэль! Парень поднял голову. Как он и ожидал, его окликнули. Адриан едва ли не бежал к нему, не обращая внимания на пристально наблюдающего за ними Гориллу. — Кхм, привет… — промямлил Куртцберг, бросая быстрые взгляды на водителя машины. — Прежде, чем кто-то из нас что-то скажет, предлагаю зайти в школу: меня смущает твой водитель. Если, конечно, ты не хочешь дать мне леща — тогда можешь сделать это прямо сейчас. — С чего бы? — удивленно спросил Агрест, и Натаниэль чуть слышно выдохнул: первый уровень пройден. — Ни с чего. Пошли внутрь… Адриан молча кивнул и покорно пошел вверх по ступеням за Куртцбергом. Едва они переступили порог школы, прозвенел звонок. Но никто даже не дернулся: оба ждали, пока толпа людей схлынет, оставляя их наедине. Натаниэль думал, что хорошо было бы зайти в туалет или вроде того, но назвать мужской сортир романтичным местом для признаний в любви ни у кого язык бы не повернулся. — Теперь ты можешь объяснить, что именно произошло вчера? И вообще происходило последние несколько дней… — тихо спросил Агрест, усаживаясь на скамеечку. Он потянул Натаниэля за рукав, заставляя сесть рядом с собой и придвинулся едва ли не вплотную. Куртцберг нервно сглотнул: он предусмотрел все варианты развития событий, кроме такого. — А, эм… Ну… Это, как его… — парень покраснел, отвел глаза. — Ты мне типа нравишься что ли?.. Тишина. Пара секунд, но Куртцберг, как показалось ему самому, поседел за это время. Он успел пожалеть обо всем, в том числе и о своем рождении, успел представить, как горит щека от леща, которого всё-таки Агрест должен ему залипить. Потом Адриан рассмеялся. Чисто и искренне, запрокидывая голову. Боже, как же глупо чувствовал себя Натаниэль. Хотелось провалиться сквозь землю ещё сильнее, чем в секунды тишины. — Я, эм, жду, когда ты меня побьешь, наверное?.. — тихонько прошептал парень. Агрест резко замолчал и посмотрел на него. — За что? Куртцберг выглядел едва живым. Сложно было поверить, что этот парень таскал его на заброшки, заставлял рисовать граффити… Тот был таким уверенным в себе, дерзким, а этот… Этого хочется прижать к себе и гладить по голове, как бедного щенка. Впрочем, именно таким и видел Адриан Натаниэля до их более близкого знакомства. — Я, эм… Если ты прослушал, то я только что признался тебе в любви. Я пансексуал, чтоб ты знал… Разве не противно, что парень говорит, что ты ему нравишься? — Нет, — пожал плечами Адриан. — Ни капли. Знаешь, я ночью думал обо всем этом и пришел к выводу, что я би. На этих словах Натаниэль недоверчиво вскинул одну бровь и пару раз удивлённо моргнул. — Ты… би?.. — Скорее всего. Я не очень в этом разбираюсь, да и не задумывался никогда всерьез. Возможно, и не би, но то, что в теории мне нравятся и девушки, и парни, — факт. Адриан сказал это так легко, как будто они разговаривали о погоде, а не об ориентации. Несколько мгновений назад Агрест не узнавал Куртцберга, теперь же наоборот. Натаниэль не был толком уверен, кто перед ним: неужели это тот самый парень, который всю сознательную жизнь прожил под надзором отца, боясь и шага ступить без своих нянек? Неужели он сейчас так легко признался в своей ориентации, как будто говорить для него подобное — каждодневная практика. — Эм, ладно, допустим?.. Допустим… — Натаниэль снова замолчал и продолжил спустя несколько нервных вздохов: — Тогда есть шанс, что я тебе нравлюсь? — Возможно, — ответил Адриан, глядя куда-то вперед: явно избегал взгляд Куртцберга. — Возможно?! Ты издеваешься надо мной что ли? Господи, Адриан, какая муха тебя укусила? Перестань и скажи прямо: да или нет. — Понимаешь, дело в том, что я и правда не знаю. Но скорее да, чем нет. Ты очень хороший друг, но я понятия не имею, как это — встречаться с парнем. Да и что чувствуют влюбленные я тоже не особо знаю. Все эти годы у меня не было времени толком влюбляться, и уж тем более заводить отношений, и… — Ладно-ладно, я понял, — отозвался Натаниэль, без интереса разглядывавший кроссовки. — Может, тогда проверим? Проверим, что ты ко мне чувствешь. — Ка… Адриан не закончил свой вопрос, потому что Натаниэль впился в его губы поцелуем. Требовательно и жадно. У Агреста, не ожидавшего такого подвоха, дыхание перехватило и сердце пропустило несколько ударов. Он несколько секунд даже пошевелиться не мог, как будто тело парализовало. Куртцберг ждал. Это несомненно был очень рискованный шаг: даже если Адриан что-то к нему и испытывал, этот поцелуй мог убить все эти зародыши. Мог и наоборот укрепить их… Так что парень просто надеялся, что его не оттолкнут. Пусть не ответят на поцелуй, но хотя бы не скажут ему, что он ненормальный. Агрест колебался. Это был его первый настоящий поцелуй: кому скажешь — не поверят же, восемнадцатилетний парень. Весь его опыт заканчивался на вынужденных поцелуях с фотомоделями, а это было по-настоящему. У Натаниэля губы совсем не такие, как у тех девушек: они не отдают дорогими помадами, они самую малость обветрены. И что он должен сделать со всем этим? Руки Адриана осторожно коснулись плеч Натаниэля, и тот вздрогнул. Теплые ладони обвились вокруг его шеи, а сам Агрест придвинулся еще ближе: Натаниэль буквально мог ощущать жар его тела. «Не оттолкнул? Не оттолкнул… Не оттолкнул», — пронеслось в голове у парня, и сердце забилось чаще. Действительно удивительно… Поцелуй всё-таки пришлось разорвать, потому что потребность в кислороде никто не отменял. Адриан не разомкнул рук на шее Натаниэля даже когда тот попытался чуть-чуть отодвинуться. Оба красные и запыхавшиеся они смотрели друг другу в глаза. — И как? — спросил наконец Натаниэль, пряча пылающее румянцем лицо. — Все еще «возможно»? — Сам как думаешь? — Извини, даром телепатии не обладаю, — хитро улыбнулся в ответ Куртцберг, слегка наклоняя голову. Рыжие волосы приятно защекотали руки Адриана, лежавшие на его плечах. — Хочу услышать вердикт от тебя. — Тебе говорили, что порой ты ужасно вредный?.. Но это делает тебя еще милее. — Боже, ты что, со мной флиртуешь? — парень удивленно приподнял брови, пару раз театрально оглядел Агреста с ног до головы и рассмеялся. — Ты умеешь флиртовать? — Если я ни с кем не встречался, это не значит, что я не умею делать комплименты, ничего не знаю об отношениях и не умею флиртов… — Погоди, ты что, реально ни с кем не встречался? Только не говори, что сейчас был твой первый поцелуй?! — А ты не знал? — удивился Адриан. — Я думал, ты именно поэтому так отреагировал… Я же вроде как сказал, что у меня не было времени на отношения. — Я был уверен, что «не было времени на отношения» не означает полное их отсутствие. А, оказывается, даже у меня опыт больше, упс… А удивился я, потому что ты кажешься абсолютно неприспособленным к жизни за пределами своего особняка. В том числе и к построению романтических отношений — Пф, как сказал-то пафосно… Хорошего же ты обо мне мнения, как я посмотрю, — фыркнул Агрест. — Но даже это, заметь, не помешало мне в тебя влюбиться. — Прозвучало так, как будто тебе понравился не я, а эта смазливая мордашка. Признай честно, ведь так? Натаниэль покраснел и отвернулся: желание провалиться сквозь землю проснулось в нем с новой силой. Пальцы нервно теребили край толстовки, что сказать-то вообще? — Так было только сначала, сейчас все иначе, честно. Ты оказался куда лучше, чем я мог себе представить… И за эти несколько дней я умудрился втрескаться в тебя по уши. Извини… Не ненавидь меня только… — Пфф, да все нормально, — улыбнулся Адриан и потрепал Куртцберга по мягким рыжим волосам, за что получил в ответ неободрительное «эй!». — Я привык, что людей цепляет моя внешность в то время, как внутренний мир вообще никого не интересует. Но я рад, что всё-таки нравлюсь тебе не только из-за лица. Хотя бы сейчас. — А если я соврал? — Поживем — увидим, — усмехнулся Агрест. — А пока просто наслаждайся, сколько сможешь. Думаю, кстати, что вскоре тебе придется приютить меня. — Это еще почему? — Если отец узнает о том, что я согласился встречаться с кем-то, кто ниже социальным статусом, да еще и вдобавок парень, то я окажусь на улице. Тогда будь добр приютить меня. Пожалуйста… — Тогда давай сделаем так, чтобы он ни о чем не узнал, — сказал Натаниэль, выдыхая каждое слово над самым ухом парня. Так обжигающе, так горячо. — Я обещаю не оставлять на тебе никаких следов. — Кто сказал, что я бы вообще разрешил тебе оставлять на себе засосы? Если ты забыл, я все ещё фотомодель. Ну, хотя бы пока. Так что будь добр обойтись без всего, что может быть видно на фотографиях. Да и я еще не давал своего согласия ни на что, кроме поцелуев, так что не забегай вперед, лисенок. — Никакой я тебе не лисенок, — надулся обиженно Куртцберг. — Что ж у вас всех никогда других животных-то нет? Вот нельзя что ли тигром назвать? Они тоже рыжие, ррр. — На тигра ты не тянешь. Такая лапочка… — усмехнулся Адриан, чмокнув Натаниэля в щеку, чем вызывал у парня просто ужасный приступ смущения. — Ты какой-то слишком активный для того, кто никогда ни с кем не встречался. — Считай, что я наверстываю упущенные годы одиночества. — Куда делся стеснительный и напуганный Адриан? — Ты только что развязал мне руки своим признанием, — пожал плечами Адриан. — Дай хоть где-то побыть самим собой, а не тем, кого во мне хотят видеть: идеального изнеженного милашку. Ты не представляешь, как сложно поддерживать этот образ. — Тогда зачем ты изначально поддерживал этот образ со мной? Доверял мне настолько, чтобы пойти черт знает куда, но не настолько, чтобы показаться без маски? — Я и сейчас тебе настолько не доверяю, не зазнавайся, милый, — Адриан смазанно чмокнул парня в губы. — Просто надеюсь на твою добропорядочность и искренность. Не пойми неправильно, но я не считаю, что за несколько дней возможно узнать человека в должной степени. — Хах, а ты мудрее, чем кажешься. Что ж, я, честно говоря, даже не думал обижаться, — улыбнулся Натаниэль. — Ты согласился попробовать встречаться, для меня этого на сегодня более, чем достаточно. Агрест притянул Куртцберга к себе, на этот раз сам являясь инициатором поцелуя. Он получился несколько короче первого, потому что внезапно, как гром среди ясного неба, прозвенел звонок. Парни подскочили, как кипятком ошпаренные, и немного отодвинулись друг от друга, густо краснея. Из кабинетов постепенно начали выползать сонные ученики. Коридор заполнился гомоном сотни голосов. — Кхм, точно, школа же… Я и забыл… — прошептал Натаниэль и рассмеялся. Встали парни почти синхронно. — Жду тебя за школой после уроков. Сам решай, пойдем ли мы куда или останемся там и закрепим переход на новый уровень отношений. А пока, думаю, чтобы без лишних подозрений, нам не стоит много разговаривать. — Я напишу тебе, жди, — шепнул ему прямо на ухо Адриан. Уже придя в класс, он достал телефон, украдкой поглядывая на входную дверь: Натаниэль нарочно отстал от него. Адриан: «Не планируй куда-либо идти, мы останемся там, и ты проведешь мне мастер-класс по поцелуям» Натаниэль: «не много ли вы хотите, сударь? Не боитесь, что за школой тоже могут ходить люди?» Адриан: «Я все ещё надеюсь на твою добропорядочность. Скажем так, доверюсь тебе в вопросе безлюдных мест» Натаниэль посмотрел на экран телефона и вздохнул. Поднял голову, медленно обвел глазами потолок школьного туалета, в который пошел, чтобы привести в порядок пылающее от неловкости лицо. А заодно и взъерошенные волосы. Натаниэль: «приходи, но мы пойдем ко мне. мама опять на работе до ночи, так что волноваться не о чем, мы будем одни. там я могу тебе не только по поцелуям мастер-класс провести, хехе» Адриан: «Рыжий-бесстыжий, если попробуешь хоть пальцем тронуть без моего разрешения, без полиции не отделаешься» — Эй, извращенец, я вообще это не имел в виду, — возмутился Куртцберг вслух: несколько людей у умывальников обернулось. Черт, опять эта его привычка разговаривать с сообщениями. Он же старался избавиться, но так и не получилось. Натаниэль: «я не об этом, не волнуйся, я не насильник. без твоего согласия делать ничего не собираюсь» Адриан: «Очень на это надеюсь. Буду ждать конца уроков, лисенок» Натаниэль улыбнулся. Уже даже это глупое прозвище не казалось чем-то раздражающим. От Адриана оно звучало совсем не так, как от всех его предыдущих пассий. Те вообще бесили одним своим существованием, он встречался-то лишь бы скрасить свое одиночество. Ну, разве что за исключением Аликс: там все было довольно-таки искренне, но в итоге оба пришли к выводу, что быть друзьями в их случае правильнее. Куртцберг зашел в класс только после звонка, тихо, даже не извиняясь, прошмыгнул за свою парту, поймав на себе задорный взгляд Адриана. У них и правда все взаимно? До сих пор не верится. Как бы свободно он не старался держаться и общаться, а ощущение иллюзорности происходящего не покидало парня. Будто он просто спит, и это какой-то очень хороший сон. Хороший, но который вскоре закончится, и опять наступит серая реальность, где они едва ли знакомы. Адриан: «Не опаздывай. У меня все еще есть шанс представить тебя отцу как друга, но друзья-разгильдяи мне не нужны» Натаниэль: «понял, но тогда тоже не будь разгильдяем и отложи телефон на время урока» — Натаниэль! — раздался голос учительницы, и парень аж на стуле подскочил. — Мало того, что вы опаздываете и заходите без разрешения, так еще и отвлекаетесь? Не хотите учиться — насильно вас здесь никто не держит. Если вам настолько неважен мой предмет, хотя он и является у вас основным по специальности, могу вам позволить не посещать мои занятия. — Извините, нет, ваш предмет действительно важен, и вы очень интересно рассказываете, так что впредь не повторится, мадам. Адриан на передней парте прыснул от смеха. — Не вижу ничего смешного в поведении вашего одноклассника, мсье Агрест, — грозно сказала учительница, и на этот раз смешок едва ли сдержал Натаниэль. Всё-таки он просто отвратительно влияет на этого идеального парня. Но, кажется, они оба не против. Кто-то давно должен был сбить этот нимб над головой. — Простите, мадам, это нервное, — выдавил Адриан. И поймал на себе резко изменившийся, сочувствующий взгляд педагога. Отговорка про нервы всегда действовала безотказно. Остаток дня прошел без подобных происшествий. Да и вообще он был похож на все те дни, когда Агрест еще не подошел со своей бредовой просьбой. Натаниэль рисовал, потому что надо было убить время перемен хоть чем-то, а Адриан усердно учился. Ну, по крайней мере, делал вид. Ни смски, ни вообще единого намека на что-то за весь день Куртцберг больше не увидел. Вплоть до окончания уроков, когда он стремглав выбежал из кабинета, а парень следом за ним через несколько минут подошел к назначенному месту. — Видел же, что мне скучно, мог бы и написать на перемене, — надулся Натаниэль, и Адриан еще раз не без восторга отметил, что он очень милый. Даже когда злится и обижается. — Мы встречаемся несколько часов, не много ли внимания ты к себе требуешь? — О, ну уж извини, хочешь сказать, что если мы не расстанемся, то через месяц ты будешь заваливать меня сообщениями постоянно? — Посмотрим, — улыбнулся Адриан. — Так мы останемся или пойдем к тебе? — Пойдем, конечно… Очень плохо, если нас увидят вместе? Кстати, как ты отмазался от своих попечителей? — Пф, легко, — ответил Агрест, махнув рукой. — Просто сказал им, что иду гулять с друзьями. Всё-таки я уже совершеннолетний, так что отец ничего с этим поделать не может. — Это, черт возьми, прекрасно! — восхитился Куртцберг. — Итак, идем ко мне. Я бы дал тебе адрес и сказал добираться самому, но, боюсь, ты заблудишься. Так что уж извини, но вынужден буду проводить тебя разок. — Ты слишком беспокоишься, все не настолько плохо, Натаниэль. Если нас увидят вместе, просто можно сказать, что мы делаем парный проект. Пару выбирал не я, так что все оправданно. — Да ты гребаный гений… — снова протянул парень, с восторгом в глазах смотря на Агреста. — Ладно, тогда пойдем? Адриан в ответ кивнул и поцеловал Куртцберга в щечку. — Пойдем.