Ученье, свет, тьма и маленькие хулиганства

      — Это уже пятая, ты в курсе?       Азирафаэль вздрогнул и с удивлением посмотрел на чайную ложку в своей руке. Кроули многозначительно молчал, глядя на своего друга. Тот, конечно, любил сладкое, что было прекрасной почвой для бесконечных подколов, но класть в чашку с чаем столько сахара было чересчур даже для ангела. Со вздохом Азирафаэль щелкнул пальцами, меняя испорченный напиток, и задал вопрос, который мучил его уже несколько дней.       — Что?! — Кроули не пил ничего, но поперхнулся. — Аяваска? Ангел мой, тебе жить надоело? Тебя Люцифер укусил?       При упоминании Сатаны букинист поморщился.       — Кроули, мне шесть тысяч лет, я херувим, гнев Божий и страж Восточных врат, у меня даже огненный меч есть… в смысле, был. Меня не так просто убить.       — И давай, расскажи мне, — голос Кроули пропитался ядом, что ромовая баба сиропом. — Ты хоть раз пробовал что-нибудь крепче вина?       — Я как-то был в России в 1917, там было много водки, — от этого воспоминания Азирафаэль непроизвольно скривил рот. В тот раз лишний алкоголь вышел из него традиционным для людей способом.       — Ты сравниваешь божий дар с яичницей. И, к слову, водка появилась многим позже, спасибо Менделееву. Ангел, не путай революционеров и отбитых наглухо шаманов с их чаем! Ради дьявола, никто так и не признался, чьих рук это дело. Может так оказаться, что на той стороне земного шара вообще работала Она. Эта хрень, про которую ты спрашиваешь, действует совершенно непредсказуемо, так что нет, — жёстко отрезал демон. — Я не могу достать попробовать «немножко аяваски».       Он покачал головой.       — И вообще, откуда этот нездоровый интерес к психотропам? Я не узнаю своего старого друга. Это после той ночи?..

***

      Та ночь, когда Азирафаэль привёз одурманенную Энди к себе и уложил на свою кровать, накрыв клетчатым пледом, в принципе, была неплохой. Но, как любят повторять оптимисты, даже после самой тёмной ночи приходит ясное утро. Хотя, кое-кто, устроившись спать на диване, предпочёл бы, чтобы оно не наступало и не приносило неминуемые неловкие разговоры.       Тем сильнее ангел удивился, проснувшись от одного из самых великолепных запахов на свете: блинчики с клубничным джемом.       — Мистер Фэлл, простите, я разбудила вас?       Он не сразу узнал Энди, стоящую возле дивана. Странно было видеть её не в костюме: девушка была в джинсах и объемном белом свитере, с закатанными до локтей рукавами. Волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались мягкие пряди. Но добила Азирафаэля её обувь — это были не обычные классические лодочки, а мягкие угги с помпонами.       Ангел присела на подлокотник и поджала одну ногу под себя. В карих глазах плескалось такое умиротворение и вселенская благодать, что мужчина выдохнул. Кажется, его подопечная вообще не переживала по поводу прошлого вечера.       — Нет-нет, я уже давно проснулся, — Азирафаэль мельком посмотрел на настенные часы. Господь всемогущий, половина первого! — Кхм… Как вы себя чувствуете?       Он неловко присел на диване, подвинув недовольно зарычавшего Терри.       — Великолепно! — воодушевленно ответила Энди, раскинув руки. — Хочется обнять весь мир! Вы знаете, мистер Фэлл, Лили была права — я слишком загрузилась в последнее время и мало отдыхала. Мне было полезно перезагрузиться.       Она сделала паузу и взяла блинчик с блюда, стоящего на журнальном столике. Сдоба дразнила ароматом ванили и тростникового сахара, и Азирафаэль сглотнул слюну.       — Так значит, — он неуверенно оглядел девушку, — вам понравился вчерашний вечер?       — Разумеется, — Энди слизнула джем с нижней губы. — Вы знали, что в мозгу человека есть специальная железа, способная преобразовывать триптофановые аминокислоты в серотонин? *       В этом предложении Азирафаэль понял ровно половину слов, а девушка продолжила:       — Я немного погуглила… Оказывается, лечебные свойства канабиса известны с древности…       Они переместились завтракать на кухню, и теперь солнечные лучи из маленького окошка играли в волосах девушки, вспыхивая огненным нимбом. Радио, которое включила Энди, пока занималась готовкой, мягко мурлыкало что-то лёгкое и танцевальное. Всё ещё обескураженный той простотой и открытостью, с которой девушка, ещё вчера державшаяся на дистанции, общалась с ним, ангел не сразу услышал вопрос:       — Что-что, простите?       — Я говорю, что нам бы стоило декриминализировать марихуану. Вы, случайно, не знаете кого-нибудь в парламенте?       Эту идею Азирафаэль слышал не в первый раз. Обычно это предлагал Кроули, не терявший надежды, что английские хиппи смогут взрастить ещё одних Биттлз.

***

      — Она серьезно предложила тебе попробовать наркоту? — с еле сдерживаемым восторгом спросил Кроули.       — Она была убедительна, — задумчиво произнёс Азирафаэль. — Прочитала мне, наверное, с дюжину статей, доказывающих, что препараты, расширяющие сознание, чрезвычайно полезны…       — Чрезвычайно, — согласился демон. — Мне определённо нравится твоя протеже. У неё креативный взгляд на вопросы добра и зла.       Азирафаэль плохо справлялся со своим лицом — все его эмоции были как на ладони.       — И тебе она тоже нравится, да? — Кроули скорей утверждал, чем спрашивал: — Признайся, подкатывал к ней, старый ты развратник?       — Кроули, да уймись ты уже! — начал сердиться небесный сын. — Я её наставник, и вообще, у нас слишком большая разница в возрасте, чтобы что-то могло быть.       — Мой друг, — искушающе прошипел демон, попав в болевую точку. — Вы ангелы, черт возьми, у вас нет возраста.       — Мы на земле, — с ноткой печали ответил Азирафаэль. — И в этих телах у нас нет шансов.       — Да брось! Сколько твоей оболочке? Пятьдесят два? Шестьдесят четыре?       Кроули самодовольно провёл руками, указывая на себя:       — Моей приблизительно сорок восемь, но, поверь, она в дьявольски хорошей форме.       — Мне пятьдесят, — с достоинством ответил ангел и расправил плечи, но тут же сник: — И, поверь, моя форма тоже хороша. Просто, знаешь…       Он жалобно развёл руками:       — Я не всегда её понимаю. Предложил ей сходить в музей, а что она выбрала? Бэнкси! Представляешь? Этого вандала, она восхищена его мазней!       Белокурый мужчина схватился за голову, взлохмачивая короткие вихры.       — А ещё она не выходила на связь с понедельника…

***

      Это была правда. Вечером понедельника, вернувшись к себе после встречи с белокурой подругой, Энди всерьёз засела за ноутбук. Она закрыла вкладки со статьями о современном искусстве (именно ими она оперировала в споре с наставником, не признающим стрит-арт) и вбила в поисковую строку «что делать, если мужчина в вас влюблён».       Помимо ангельского пения, Энди обладала и другими навыками: она умела быстро собирать информацию, анализировать и делать из неё выводы. Но женские форумы, статьи в глянцевых журналах, опять форумы и опять статьи скорее путали, чем помогали разобраться в вопросе. Они советовали совершенно противоположные вещи: дайте мужчине сделать первый шаг, возьмите инициативу в свои руки; принимайте ухаживания, оставайтесь независимыми; будьте стервами, будьте сильными, будьте слабыми, бегите от токсичных отношений; любовь и доверие исцеляют даже конченых мудаков…       Энди хлопнула крышкой макбука. На месте логотипа с откушеным яблоком был наклеен стикер с мультяшным Иисусом, показывающим большие пальцы — маленький презент от Лили. Ангел посмотрела в нарисованные глаза, мысленно посылая вопрос. Иисус не ответил и она так и замерла, задумавшись.       Что, в сущности, она знает о людских отношениях, об обычной земной любви? По сути — ничего. Наука и работа были её любовью. Ну, ещё она любила кошек и — совсем немножко — свою новую подругу, к которой так быстро привязалась. Отношения с мужем тоже можно было назвать любовью, хотя и обвенчалась она совсем молодой и незрелой, скорее, позволяя любить себя, чем испытывая чувства к супругу.       А что она знала об Азирафаэле? По гороскопу — весы (Бог создавала ангелов тогда же, когда и землю), спокойный, очень воспитанный. Чуть ниже её ростом, полноватый, с очень добрыми голубыми глазами и светлыми короткими кудрями. Всегда опрятный, приятный одеколон, любит книги, гурман.       Определённо, достойный кандидат на место в девичьем сердце. Если, конечно, девичьему сердцу это надо. А надо ли? Опять вопросы.       Даже в этом случае без научного подхода не обойтись. Если бы Энди была человеком, она бы без труда поставила себе диагноз: легкий аутизм, или синдром Аспергера, или другой синдром, при котором психо-эмоциональные процессы происходят с легкой заторможенностью. Она была бы прекрасным врачом, даже свою чахотку распознала быстрее докторов, хотя и слишком поздно. Но легче понять, что происходит с телом, а не с душою.       Поэтому, вооружившись толстым блокнотом, а так же парой десятков статей и тестов, ангел принялась выяснять, нравится ли ей мистер Фэлл. Именно этому занятию она посвятила ближайшие несколько дней, отключив телефон и не выходя из дома дальше соседней кондитерской.

***

      Лили повела носом и сурово посмотрела на шкаф. Там, среди кожаных курток и драных джинсовок, висела причина её беспокойства.       Она сняла мужской пиджак с плечиков, держа двумя пальцами. И что с этим делать? Может, и вправду, сжечь?       Но злость, если быть честными, уже не давила ей горло. Кроули по-своему проявил милосердие, если сравнить, например, с подвешиванием на дыбе, чем обычно усмиряли провинившихся демонов в преисподней. Оказаться у него в квартире в обличье кошки было даже неплохо: там было просторно, креветки, опять же, эта смешная и неуместная оранжерея. Тонкие пальцы с перстнями, ласкающие чувствительное местечко за ушами, тёплый живот, на котором она лежала. Неплохо же.       За исключением обратного превращения, когда она, в чем мать родила, шлепнулась на пол и слегка отбила копчик. И ухмылки рыжего демона, когда она, заливаясь краской, пыталась прикрыть наготу.       Лили вновь повела носом и, поддавшись порыву, уткнулась лицом в шелковую подкладку, чуть не замурлыкав от тёплого, пряного запаха горьковатого пота, хорошего виски и чего-то, похожего на те щепки, что жгут в своих храмах буддийские монахи*. Она закрыла глаза и потерлась о гладкую ткань. Чертов сукин сын.

***

      — Кроули? — Лилит без предупреждения (а когда было иначе?) возникла в самый неподходящий момент. Это был повтор «Безумцев», и она органично вписалась в сериал, одетая в винтажное платье и с мундштуком в руках.       — И тебе привет. А теперь иди к черту, — вяло поздоровался Кроули.       — Ты, как всегда, сама любезность, — хмыкнула дьяволица. — Скажи, как там дела у твоей ученицы?       — Лучше спроси у неё сама, — раздраженно ответил демон. Девчонка не объявлялась третий день, видимо, затаив обиду. Знать бы, на что.       — Я лучше тебе сама скажу, — в руках женщина держала стопку листов. — В её отчётах виден прогресс, она совсем неплохо справляется. Даже очень хорошо, — Лилит надела очки в модной оправе «кошачий глаз» и пролистнула документы. — Как известно, количество бывает важнее качества, а её мелкие пакости толкают людей на грехи почти круглосуточно. Но что у вас с шестой заповедью?       — А что с ней? — Кроули напустил на себя непонимающий вид.       — В том и дело, что ровным счетом ничего! — брови адской посланницы строго сдвинулись. — Детка, я понимаю, что ты безумно занят, но ты дал мне слово.       Кроули молча нажал на кнопку пульта, прерывая старую подругу. Черт бы побрал всех этик практикантов и эту мелкую блондинку в первую очередь!       Он взял телефон в руки. Последнее сообщение от Лили было так давно, что ушло в самый низ чатов телеграмма. Это была смешная картинка какой-то средневековой фрески, где был изображён монах с кувшином вина и надписью «Во мне подышит». Демон написал адрес и нажал «отправить». В ответ пришёл стикер с «факом» и почти сразу — лаконичное «ok».

***

      Они двигались совершенно бесшумно, волоча сложенные крылья за спиной и собирая ими несуществующую в отделении онкологии пыль.       Высокий рыжий мужчина в чёрных джинсах и пиджаке и блондинка, тоже одетая во все чёрное. Часы работы больницы давно закончились, и коридоры освещала лишь одна лампочка из четырёх.       — Сюда, — махнул мужчина, открывая дверь.       Две фигуры всё так же неслышно подошли к кровати. На ней лежал мальчик лет десяти, но, скорее, старше — просто болезнь выжала все соки из молодого тела. Тень от длинных ресниц стрелами ложилась на впалые щеки, голубые венки на висках просвечивали тонким кружевом.       Пациент спал беспокойно, дыхание было прерывистым. Сон лечит, но метастазы дошли до легких, и теперь ребёнок тонул в болезненном забытье, легонько постанывая и иногда вздрагивая.       Два демона встали у больничной койки, оборудованной по последнему слову техники. На столике рядом лежала книга сказок и недоеденный ужин, подернувшийся жирной пленкой. Мальчик захныкал во сне, прижимая к груди плюшевого медведя.       Тихо открылась дверь, и в палату зашла медсестра: простое и чистое лицо, волосы убраны в косичку. Ее даже можно было посчитать симпатичной, если бы не вековая усталость в голубых глазах. Она жалела, что поступила сюда работать, и каждый вечер клялась, что это последний день в этой проклятой больнице, но каждый новый день она возвращалась снова.       Женщина поправила съехавшее одеяло и коснулась лба мальчика. Тот, не открывая глаз, потянулся за лаской, но почти сразу весь напрягся, и гримаса боли исказила его лицо.       Женщина на мгновение застыла, хмурясь, и с силой сжала губы.       — Давай, — Кроули мягко подтолкнул Лили, — помоги ей.       Блондинка сделала шаг к медсестре и положила ей руку на плечо. Женщина вздрогнула и сморгнула слезы. Её лицо осветилось спокойной решимостью, и она повернула рычаг капельницы ещё на одно деление.       Морфин действовал быстро: хватило десяти секунд, чтобы боль, а заодно и жизнь, покинули тело ребёнка. Медсестра ещё раз поправила бесполезное теперь одеяло и поцеловала мальчика в лоб. Казалось, он просто спал.       — Не убий, — одними губами прошептала Лили, а из её глаз потекли слёзы. Она не пыталась их стереть, давая соленым дорожкам катиться и катиться по щекам, капать с подбородка и щекотными каплями впитываться в ткань водолазки.       Чёрная фигура в балахоне — единственная, кто видел эту сцену, — подошла к ребёнку и взяла его руку в свою костлявую длань. В раю появился новый ангел.       — Смерть тоже бывает милосердной, — сказал Кроули. Лили вздрогнула и повернулась к нему. Демон мягко обнял её за плечи, прижимая к себе. Девушка тряслась, беззвучно рыдая, прижимаясь, царапая грудь ногтями. Кроули лишь обнимал её одной рукой, мягко поглаживая по волосам.       Он прожил шесть тысяч лет. Он видел всемирный потоп, чуму, что бешеным зверем проносилась по земле, оставляя за собой пустые дома и тошнотворно сладкий трупный запах; он застал ураганы и землетрясения, многотысячные войны, некоторые из которых сам и развязал; он видел разрушенные дома, матерей, что теряли своих детей, детей, что лишались родителей, мужей и жён, погибавших, умиравших в страшных муках. Но до сих пор он будто на мгновение вновь становился Божьим Ангелом, чьё сердце обливается кровью, видя одну-единственную смерть невинного ребёнка. _________________________________________________ * Речь о шишковидной железе, которая невероятно интересно работает * это про пало санто, священное дерево, которое пахнет так, что о-держите-меня-семеро-как-не-сойти-с-ума.