Ученье, свет, тьма и маленькие хулиганства

      Звонки среди ночи никогда не бывают приятными. Никто не звонит после полуночи, чтобы поделиться хорошими новостями или обсудить наряды голливудских звёзд. Чаще это бывает что-то из серии «забери меня из участка», «вызови мне такси, я потерял кошелёк» или «почему ты меня бросила, нам же было так хорошо вместе?»       Энди, которая так и заснула среди книг, журналов и исписанных блокнотных листов, не сразу нашла свой мобильный, запавший в страницы «Cosmo» между статьей об оральном сексе и рекламой нового парфюма.       — Лили, ну какого…? — она простонала, разминая затёкшую шею. На её щеке узорчатой складкой отпечатался шов диванной подушки. — Время видела?       — У тебя штопор есть?       — Ты издеваешься? Штопор? В час ночи? Конечно нет!       — Плохая, плохая подруга. — Собеседница укоризненно вздохнула. — Дверь открой.       Путаясь в тапочках и еле найдя ключи, Энди подошла к двери и открыла ее. Глаза Лили были спрятаны очками, но опухший нос выдавал недавнюю истерику. В одной руке она держала литровое ведерко позорно дорогого (movenpick, у вас души нет) мороженого, а во второй — две бутылки вина, с трудом удерживаемые пальцами и капелькой чудес.       — Ничего не спрашивай, окей? — не дожидаясь приглашения шагнула вперёд блондинка, задев ангела плечом. — У меня был паршивый день.       Она обвела взглядом маленькую квартиру, в которой между бумаг, журналов и книг с трудом угадывалась мебель       — У тебя, смотрю тоже, — она подняла охапку конспектов, освобождая себе место. — Дьявол! Ты что, решила поступить на психолога? «Как понять, что ты влюбилась»… — начала она читать первый попавшийся лист, но Энди щелчком пальцев навела порядок, разложив аккуратные стопки на рабочем столе. Она не заметила, как один из листов Лили быстро сложила и спрятала в задний карман джинс.       Блондинка удобно расположилась в углу дивана и приглашающе похлопала рядом:       — Не дури, такие вещи умом не понять. Это, черт возьми, сердце, а не мозг!       — Во-первых, это личное. — Энди достала бокалы. — А во-вторых, сердце не играет роли, это выработка нейромедиаторов, например дофомина, окситоцина и… —       — Подожди, я слишком трезва для таких слов.       Не найдя штопора, Лили расковыряла пробку ключами, превратив дерево в труху, теперь мусором плавающей в красном напитке. Ангел, поняв, что сон ей не светит, смиренно приняла вино из рук подруги.       — Лили, я запуталась, — она переместилась на складной стул с мягкой подушечкой и подложила под себя ногу. — Понимаешь, все эти романтические истории… это не про меня! Мистер Фэлл замечательный, и эта его улыбка и волосы, но он мой куратор, а я ангел на испытательном сроке. Служебный роман может плохо сказаться на обоих, и вообще, я прошла десяток тестов и совсем запуталась. Будь я человеком, списала бы на овуляцию и нехватку магния, а так…       — Детка, ты всё усложняешь, — Лили дёрнулась к рыжей и резко рявкнула: — так он тебе нравится?!       От неожиданности Энди подпрыгнула на стуле и неразборчиво пискнула:       — Да!       Лили довольно улыбнулась. Если бы все проблемы можно было решить допросами и алкоголем…       — Тогда не вижу проблемы. Позвони ему.

***

      — Дьвольское ты отродье, ты время видел?..       Звонок оторвал Азирафаэля от уютного дивана, где тот, накрывшись пледом, наслаждался (господипростиипомилуй) новым детективом Ю Несбе, и ангел сейчас как никогда жалел, что отдал огненный меч.       — Оу…       Когда долго с кем-то живешь бок о бок, запоминаешь чужие привычки. Знаешь, сколько сахара класть в кофе (нисколько), в каком ресторане любый сорт устриц, какое вино подойдёт под повтор «Дьявол носит Prada». Пакет из МакАвто означал, что в этот вечер демону как никогда нужна дружеская компания. Азирафаэль презирал рестораны быстрого питания, но у всех свои способы справляться со стрессом.       — Ничего не спрашивай, — Кроули шагнул и привычно прошёл к дивану. — Это был паршивый день.       От демона слабо пахло фастфудом, больницей и смертью.       — Я за вином, — Азирафаэль пошёл в кабинет, где в дальних шкафах всегда был запас. — И не давай коту картошку фри, ему нельзя такое.       — Не буду, — ответил демон, ровно этим и занимаясь. В конце концов, животному, которое сгрызло десяток проводов и всю бахрому на ковре, сложно навредить.       — Эвтаназия? — ангел хорошо знал рыжего демона и его на удивление щепетильное отношение к шестой заповеди. — Ты мог попросить меня.       — Лили и без того слишком тесно общается с ангелами, — Кроули уже расправился с едой и уничтожил улики. — Тебя кстати это не беспокоит?       — Врагов надо держать поближе. Тебе ли не знать, — Азирафаэль, казалось, вёл исключительно светскую беседу, но смысл фразы был понятен.       Это был их излюбленный спор. Когда столько веков держишь соперника поближе, становится как-то всё равно на вопрос дружбы и вражды. Смиряешься, что без света нет и тени, без ночи — дня, и просто наслаждаешься. Кроули в этом плане был более открытым: он напрямую называл белокрылого своим другом, звал с собой на Альфа-Центавру, а когда пик эмоций, связанных с апокалипсисом, немного спал, не раз намекал, что их с ангелом соглашение важнее Рая и Ада вместе взятых. Азирафаэль был более сдержанным на словах, но его всегда открытые двери говорили сами за себя.       Звонки среди ночи не к добру. Мужчины хором вздрогнули, когда их уютные посиделки прервало пиликание телефона. Кроули неуловимо-змеиным рывком первый успел схватить его и брови демона взлетели вверх.       — Ангел, как это понимать?       Это было изумление пополам с возмущением — неужели кто-то кроме него настолько наглый, чтобы беспокоить букиниста в третьем часу ночи?       Изумление Азирафаэля смешалось с мгновенно заалевшими щеками, он почти светился. Ангел, признаться, очень ждал, что его «ничего-такого-мы-коллеги» рано или поздно объявится, пусть даже она решит возвести на папский престол женщину, или чего там прогрессивного захочет эта рыжая.       — Кроули, верни телефон! — белокурый пытался действовать словом, пока демон держал телефон на вытянутой вверх руке.       Вместо ответа рыжий вызывающе улыбнулся, сверкнув белыми зубами, и включил громкую связь.       — Мстр… митс… мистер Фэлл, — в голосе Энди слышалась нотка австралийского сухого. — Вы любите тайскую кухню?       Кроули, с интересом слушавший этот разговор, интенсивно закивал, подсказывая ответ.       — Эм… — ангел растерянно кивнул, забыв что это лишь телефонный разговор. — Да, да, конечно…       Демон даже закусил губу и оттянул уголки вниз, сдерживая ликование. Он откинулся на диване с видом «я же тебе говорил!», точно заправский сводник.       — Может, поужинаем завтра? Я знаю хорошее мес… — конец фразы потонул в шуме и отдалённом шиканье, похожем на «Лили, осторожно, мороженое!» и звуке, с которым чей-то белый диван навсегда потерял свой белый цвет. — Завтра, в семь?       — Да, да… доброй ночи!       Кроули выглядел так, будто началась вторая мировая или иное вселенское зло. От переизбытка эмоций он сдёрнул очки и блеснул жёлто-красными глазами.       — Ангел, поздравляю, тебя только что позвали на свидание!       — Это просто ужин, — сам Азирафаэль был готов пуститься в гавот, но скромность и хорошее воспитание не давали этого сделать. Максимум — он начал отбивать веселый ритм пальцами по бокалу и мечтательно улыбаться. От этой улыбки преобразился весь его облик: казалось, мужчина помолодел на десяток лет и больше не казался естественным продолжением старых книг. В голубых глазах с полукруглыми морщинками под ними взвилась искра. Кроули, на обоих кончиках языка которого вертелось с дюжину шпилек в адрес как скромного букиниста, так и в сторону эмансипированного ангела (которому, видимо, нельзя не только употреблять, но даже пробку от шампанского нюхать), проглотил их все, видя преображение старого друга. Будто он вновь стал совсем молодым ангелом, охраняющим Эдем. Впрочем, в некоторых шутках была доля правды.       — Ангел, скажи, кхм… за шесть тысяч лет сколько раз у тебя были романы?       Азирафаэль сразу сник. Мягкий подбородок перестал так вызывающе выступать, а расправленные мгновение назад плечи опустились.       — Ни одного? — печально предположил он.       — Мария Тюдор?       — Только деловые отношения.       — Как скучно.       На самом деле скучно Кроули не было. С момента появления учениц жизнь стала гораздо веселее. А у того, чьё сердце за века, проведённые с людьми, совсем очеловечилось, вполне могла стать счастливее.