Ты все же сохранил этот холст...

      Молчание. Молчание, от которого лопаются барабанные перепонки. Глаза Ивана и Российской Империи были словно прикованы друг к другу.       Стоявший до этого момента за спиной России, Германия сделал шаг вперед, и одновременно с этим по стволу злополучного дерева быстро спустился голубоглазый мальчик в богатой одежде. Едва коснувшись земли, он поклонился и протараторил: — Прошу прощения, батюшка, что помешали вашей с господином Германской Империей прогулке! — Пока он это говорил из-за листвы показалась дрожащая ручка Веймара. — Ваня! Хватайся! — прошептал он. Иван словно очнулся от транса, услышав голос друга. Он посмотрел на тянущуюся к нему руку и ухватился что было силы. Раз, два — и сибиряк уже сидит на ветке. Вернув несчастного в исходное положение, немец слегка толкнул его в бок и кивнул вниз, показывая, что им нужно спуститься. Республике было очень страшно в тот момент. Страшно не за себя, а за товарища. «Веймарская Республика, возьми себя в руки!» — приказал он сам себе.       Удивлению Германии не было предела, когда вслед за каким-то оборванцем с дерева спрыгнул его сын. Его лицо было бледным, но на нем все же присутствовал румянец. Причем какой-то не здоровый. Его взгляд был серьезен и сосредоточен. Таким Веймара отец еще не видел.       Похожие эмоции испытывал и Российская Империя. Царство Польское был ребенком до мозга костей. Его глаза всегда были по-детски широко раскрыты, а губы находились в полуулыбке в любой ситуации. Исключением были моменты отчитывания и наказаний. Но тогда на лице мальчика играли либо досада, либо страх. Серьезность была редким гостем у Польши. Однако все бывает в первые. Когда твоего брата могут убить, тут уж не до шуток и не до шалостей, верно?       Иван еле стоял на ногах. Его руки тряслись, а все так же выпученные глаза смотрели куда-то в траву. Он совершенно ничего не слышал. До его ушей долетал лишь размытый шум голосов. Вдруг его ноги подкосились, и он едва не упал, но его тут же подхватили под руки Царство с Республикой и понеслись так быстро, как никогда ранее. Через секунду возле дуба стояли лишь две ошарашенные Империи.

***

      Прошло достаточно времени, а мальчики все бежали и бежали.       «Вашу ж мать… И что теперь делать?! Куда девать Ваню?! Ааа! Господь, спаси и сохрани от этого ужаса!» — думал Поля. До этого момента он и не пытался сквернословить, однако этот судьбоносный день, в который он был вынужден использовать слово, как-то раз услышанное от крестьян, все-таки настал.       «Какой ужас. Теперь Российская Империя убьет Ивана? Как же так… Надо его где-то спрятать. Надо срочно что-то придумать! Мы с отцом уезжаем уже завтра. Что будет, когда мы уедем? Oh mein Gott…» — проносилось в голове Веймара.       А виновник торжества ничего не думал, ни о чем не размышлял. Он все еще не отошел от столь «приятной» встречи. Единственное, что изменилось в нем с того момента, так это то, что ноги начинали его слушаться, и он уже мог самостоятельно бежать, не «висеть», как балласт, на своих товарищах.

***

      В поместье Князя Финского было тихо. Пугающе тихо. Монархи давно вернулись с прогулки. — Финн! — крикнул царь. Сына он так и не увидел, но к нему навстречу выбежал слуга. — Soita prinssillesi täällä. (Позови сюда своего князя.) — обратился к нему РИ. — Эй, Россия, — отозвался Германия. — Что собираешься делать? Тот ребенок… Он..?       Пауза. Всю дорогу из леса к поместью монархи шли молча. Один обдумывал перемену в своем сыне, другой — появление еще одного первенца. Или же возвращение «старого». — Поговорю с Финляндией. Он может знать, что это было. А еще нужно дождаться Польшу. У меня и к нему есть пара вопросов, — спокойно, но и с раздражением ответил царь.       Серые глаза Германа немного сузились. Он снова погрузился в размышления.       ««Это»? Хе, ты как всегда… Но, если серьезно, что это был за ребенок? Это действительно новый сопляк России? Судя по его реакции, он об этом мальчугане не знал. Или знал? Так или иначе Веймар кажется с ним подружился. Когда они слезли с дерева, то он встал перед ним, загораживая. Да и лицо у него было такое… до жути серьезное… Плюс — Вей стал намного лучше выглядеть. Кем бы тот юный sir не оказался, общение с ним явно пошло моему сыну на пользу.»

***

— Мне как-то тошно… — поставив чашку на блюдце, пробормотала Аляска.       Царевна с братьями сидели за круглым столом в красивом просторном зале. В том самом, где полгода назад Великое Княжество Финское предлагал Ивану стать его подопечным. — Да, мне тоже не спокойно, — согласился с сестрой Финн.       Республика молча продолжал пить чай. — Korkeutesi! (Ваша светлость!) — в комнату вбежал тот самый слуга. — Kuningas soittaa sinulle! (Царь зовет вас!)       Финн дернулся, Аляска испуганно глянула на слугу, а Росс поперхнулся чаем. Уж слишком испуганный голос был у прибывшего.

***

      Стук в дверь гостиной. — Вы звали меня, батюшка? — медленно входя, переспросил Княжество. — Да, — сухо прозвучал голос царя, разносясь эхом по пустому помещению.       Монарх сидел на диване, немного сгорбившись. Германии рядом не было. Зато рядом были Аляска и Республика. Они стояли за дверью, прильнув к ней, чтобы расслышать намечающийся разговор.       Князь приблизился к отцу. Тот шумно выдохнул. — Сын… — Meine Herren~ (Господа~) — раздался ехидный шепот за спинами подслушивающих. Оба подскочили и едва не вскрикнули, однако Империя вовремя закрыл их рты. — Ruhe. (Тише), — прошептал Германия. — Мне так же, как и вам интересно, о чем там беседуют. Так что не обращайте на меня внимания~       Седьмой пот сошел со лба старших детей царя. «Фух, обошлось…»       Сказав строгое «Сын…», РИ замолк, еще раз все обдумывая. Диван находился в противоположной стороне, так что шума за дверью царь не услышал. А вот до Финна долетел первый шепот ГИ. Князь слегка хмыкнул. «Мда, вся компания под дверью собралась.» — Сегодня мы с Германом решили прогуляться по лесу. — Княжество сглотнул. Он моментально вспомнил вчерашнюю беседу с Полей, когда тот объяснил, что они с Веймаром и Ваней играют в лесу на краю города. — Мы встретили Польшу, Веймарскую Республику и еще одного мальчика. Голубоглазого.       Сердце всех троих присутствующих детей РИ упало в пятки. Аляска нервно прикрыла рот рукой. — Ты знаешь, кто это был? — пристально уставился Империя на сына.       На самом деле Финн тоже был поражен, но не потерял самообладание. «Нужно держать себя в руках. Нужно что-то придумать…» — Голубоглазый? — спокойно переспросил князь.       Его тон немного успокоил стоявших за дверью Республику и Аляску. — Голубоглазые дети не редкость в этих краях. А как он был одет? — Как простолюдин. — Видимо Польша с Веймарской Республикой подружились с каким-то местным мальчуганом. Скорее всего это крестьянский ребенок, — монотонно рассуждал вслух Финляндия. — Стало быть, нужно ограничить их с ним общение, верно?       Царь внимательно посмотрел на сына. Изучающе он прошелся с его головы до пят. «Врешь, — он мысленно вынес вердикт. — Можешь врать кому угодно, но не мне». — Ну, что ж. Ступай тогда, — прикрывая глаз, сказал РИ.       Финн поспешил удалиться.       Едва услышав приближающиеся шаги, вся троица подслушивающих отпрянула от двери и поспешила разбежаться кто куда. Вышедший в коридор князь, успел увидеть лишь кончик подола платья царевны, поспешно скрывшегося на лестнице.

***

      Сумерки. — Уже поздно. Вам пора возвращаться… — обеспокоенно проговорил Ваня. Все три мальчика сидели прямо на траве под одним из пышных кустов вербены. — А с тобой что делать? — хмуро ответил немец. — Ну… Главное, чтобы вам двоим не влетело.       Польша сидел, поджав губы, и сверля сосредоточенным взглядом свои пальцы. Он старательно обдумывал, как же правильней поступить. — Значит так, — наконец заговорил он. — Ты, — он строго посмотрел на Ивана, — возвращаешься к своему кузнецу и не высовываешься пока все не успокоится. Мы, — он кивнул на Веймара, — возвращаемся в особняк и делаем вид, что ничего не случилось. Если царь спросит у нас что-то о тебе, мы скажем, что познакомились с тобой случайно и до сегодняшнего дня тебя не знали. А дальше разберемся, что да как… Финн что-нибудь придумает.

***

— Вы ведь все слышали, да? Царевна Аляска, не подскажите, кто не далее полугода назад отчитывал Царство Польское за подслушивание? — грозно заговорил князь, открывая дверь в зал, где до этого он сидел с братом и сестрой.       Девушка сконфуженно улыбнулась. — Ну, тут такая ситуация. Вы же и сами все понимаете, верно? - повторяя формальный тон брата, прощебетала она.       Финн выдохнул. Он устало плюхнулся в кресло напротив дивана, где как ни в чем не бывало сидели Республика с Аляской. — Итак, царь видел Ивана и что-то заподозрил, — подвел он итоги. — Скорее всего он понял, кто этот мальчик. Ваши предложения?       Собеседники задумались. — Ммм, зная нашего батюшку, он при желании кого угодно даже из-под земли достанет, — раздумывал старший из сыновей РИ. — Он и до Сибири дойти сможет. Это же он мальчугана воспитал, так? — Так… — согласилась царевна. — А что, если не прятать Ваню, а наоборот выставить его на всеобщее обозрение? — вдруг предложил Финн. — Тогда батюшке придется признать его, как своего отпрыска и он ничего не сможет с ним сделать… наверное. — По крайней мере, тогда Ваню можно будет не прятать и таскать всюду с собой, чтобы не беспокоиться о его безопасности, — подхватила идею Аляска. — Если он вечно будет во дворце и рядом с нами, то батюшка не сможет его убить, беспокоясь о нашей безопасности, — бодро добавил Республика.       От сказанных им слов все, кто находился в зале, помрачнели; даже сам юноша. Все царские дети хоть и имели какие-либо претензии и недовольство к своему отцу, искренне им восхищались и видели в нем нечто божественное и величественное. Печально слышать о том, что столь восхищаемый тобой человек, может убить своего собственного ребенка. Еще печальнее осознавать, что он уже пытался это сделать и спокойно может повторить попытку. — Уже темнеет, — заметила Аляска после затянувшегося молчания. — Когда же мальчики вернутся? — Скорее всего, когда они придут сюда, батюшка захочет поговорить с ними об Иване. Нужно их перехватить, — вставая и идя к двери проговорил Княжество.

***

      Возвращаясь в свое временное пристанище, к Иту, Иван дрожащими руками сжимал лямку своей сумки-мешка, в которой находились обещанные сладости для детей кузнеца. Мальчик едва не забыл их на траве около дерева, но Польша подобрал сумку перед тем, как убежать.       В охваченной жаром темноволосой голове Ивана не переставая крутились прощальные слова Сибири: «Скатертью дорога тебе, малец! Будь осторожнее, не позволь царю-батюшке душонку твою к господу отправить!»