Глава XVl "С родителем по душам"
16 ноября 2019 г., 16:45
Первые лучи солнца уже затанцевали на улицах Каяани, а Иван так и не сомкнул глаз. Всю ночь он думал о произошедшем.
«Царь теперь начнет на меня охотиться… Как же быть? Ой, а ведь завтра утром Веймар уезжает! Мы даже попрощаться не сможем… Эх, ну, что ж такое!»
К утру мальчик решил, что лучше вовсе «не рыпаться» и не покидать кузницу. Когда Финн обо всем узнает, он что-то придумает; а пока стоит затаиться.
***
— Удачной дороги, сударь, — провожал Российская Империя своего гостя. — Хах, это тебе удачи, дружище, — обратился к нему ГИ, усаживаясь в карету. Они уже достаточно долго прощались — успели много что обсудить, раз десять пожимали руки напоследок. Тем временем Веймарская Республика с Княжеством Польским тоже никак не могли расстаться. Они все продолжали говорить о том, как будут ждать следующей встречи. И вот дверца экипажа наконец-то захлопнулась, а лошади тронулись с места.***
В салоне поначалу было тихо. Оба немца задумчиво смотрели в окно. Старший размышлял о том, как там его старший брат, о том, что стоит ему помочь разгрести весь тот завал, который так неожиданно настиг несчастного Прусака. Младший же еле сдерживался, чтобы не заплакать. Уж очень хорошо ему было в гостях у Финского Князя, очень весело проходили дни в окружении Вани и Поли. А дома его ждали лишь тоска, вечная зубрежка и безуспешные попытки угодить отцу. Да еще и Иван. Вдруг его казнят. А Веймара даже рядом не будет. Взгляд Германии медленно переместился с пейзажа за окном кареты на сына. Эмоции мальчика от отца не ускользнули. — Hey, sei nicht sauer, als ob du zum Schlachten gebracht würdest. (Эй, не расстраивайся так, будто тебя на убой везут.) Веймар вздрогнул. Он так старался не привлечь внимание родителя, но все насмарку. Не зная, что ответить, мальчик просто молча сжался в комок. Империя цокнул. «Как всегда. Если он даже меня боится, то, что он будет делать, когда в его руки попадут бразды правления нашим народом? Хотя, во время того случая с новоявленным сыном Росса Веймар вел себя очень смело. Эх, мальчик мой, что с тобой не так.?» — Machst du dir Sorgen um diesen Schlingel? (Ты из-за того оборванца переживаешь?) Этот вопрос ввел ребенка в ступор. Он неосознанно повернулся к ГИ. — Ясно. Значит, да. (Ich verstehe. Ja), — выдохнул немец, ставя локоть на подоконник и облокачиваясь подбородком о кулак. — Mach dir keine Sorgen. (Можешь не волноваться), — уверенно произнес он. — Du hättest seine älteren Brüder und seine Schwester für ihn zittern sehen sollen. Sie werden auf jeden Fall herausfinden, wie Sie Ihren geliebten Freund rausholen und beschützen können. (Ты бы видел, как за него трясутся его старшие братья и сестра. Они точно выдумают, как выкрутиться и выгородить твоего ненаглядного дружка.) Веймар задумался, а затем, поняв, что отец прав, как и всегда, облегченно прикрыл глаза и откинулся на спинку сидения. От подобного жеста ГИ усмехнулся. «Но вот если подумать… — он вновь уставился в окно, — почему же о нем все так перепугались? Выглядел он как обычный деревенский мальчишка, хоть и сын Империи. Зная Российскую Республику, он бы так просто не стал беспокоиться о каком-то ободранном мальчишке. Значит, ему от него что-то нужно. Таким образом, этот малец не так прост.» — Weimar, was für ein Junge ist das? Wie haben Sie sich kennengelernt? (Веймар, а что это за мальчик? Как вы познакомились?) — Аh… — мальчик снова дернулся. — Sei einfach ehrlich. Ich weiß, dass er ein Kind Russlands ist. Und keine Angst, ich werde ihm nichts sagen. Ich werde seine Familienangelegenheiten nicht beeinflussen. (Только говори честно. Я знаю, что он ребенок России. И не бойся, я ничего ему не расскажу. Я не собираюсь влиять на его семейные дела.) Веймар долго колебался. С одной стороны — а вдруг отец не сдержит обещание, а с другой — разве его Германия может соврать? Он слишком величественен для такого. — Richtig? (Точно?) — тихо переспросил мальчик. — Natürlich. (Конечно.) — Ah, sein Name ist Ivan… Er ist sehr lustig. Wir trafen uns… Ah… (Ну, его зовут Иван… Он очень веселый. Мы познакомились… Ну…) — Finn vorgestellt? Er weiß über ihn Bescheid, oder? (Финн познакомил? Он же о нем знает, верно?) Мальчик кивнул. — Wie denkst du über das polnische Königreich? (А как ты к Польскому Царству относишься?) — Er ist auch sehr gut! Ich hatte viel Spaß mit ihnen. (Он тоже очень хороший! Мне с ними было очень весело.) — Ich liebe, wie diese Kinder dich beeinflusst haben. Es wäre schön, dich eines Tages wieder zu ihnen zu bringen. (Мне нравится, как эти дети повлияли на тебя. Было бы славно когда-нибудь привезти тебя к ним снова.) Глаза мальчика загорелись, а щеки покрылись легким румянцем, говорящем о безграничном счастье ребенка. Мало того, что отец заинтересовался им, так еще и сказал, что поддерживает его дружбу с Полей и Ваней.***
Гости уехали, и поместье Князя Финского наполнила тишина. — Значит так, тактика меняется, — протараторил Финн, садясь рядом с младшим братом. — Батюшка узнал об Иване и наверняка уже догадался, кто он. У нас уже есть кое-какой план дальнейших действий, но что сейчас важнее, так это как-то оправдать вас с Веймарской Республикой. Польша кивнул, показывая, что он все понимает и готов слушать и следовать словам князя. — Если что, говори, что вы с Иваном встретились случайно. В лесу. — Хорошо. Я понял! — Надо продержаться, пока батюшка не уедет…***
На следующее утро в поместье Финна прибыл гонец с известием о беспорядках в Москве. Радости царских детей не было придела. Как бы РИ не хотелось разобраться с тем, что это был за голубоглазый ребенок, однако государственные дела все еще были на первом месте. Ри вместе с Российской Республикой приказали беспромедлительно собрать их вещи и подготовить им экипаж. Через час после прибытия гонца они уже сели в карету и двинулись в путь к столице. Как только царь покинул границы города, все поместье облегченно вздохнуло, и даже с уст Республики, сидящего рядом с отцом, сорвался блаженный выдох. На душе стало спокойней абсолютно всем, кроме Финского Княжества. — Знаешь, Аль, — обратился Финн к сестре, — а ведь батюшка может сюда своих людей прислать. Он непременно начнет копаться во всей грязи, связанной с Иваном. — Мы договорились, что скоро представим ему Ваню, так? — уверенно заговорила царевна. — Значит, до того времени, пока республика не подготовит подоплеку для этого в столице, наша задача — следить за Ванюшей, чтобы с ним ничего не случилось.***
Ваня проснулся (хотя он и не засыпал) в «прекрасном» расположении духа. Хотелось реветь, как раненный пес, и скорее спрятаться за спины Сибири с Уралом. Как же их не хватало сейчас… Мальчик судорожно вспоминал все, что происходило с ним, когда он еще жил в забытой богом сибирской деревушке: ребят, с которыми дружил, старого ученого, который обучил его чтению и письму, тетю Февронью, которая души в мальчике не чаяла, хоть и виделись они редко, и самое главное — своих названных отца с дядькой. Они были грубыми и неотесанными крестьянскими мужиками, но внутренне они были прекрасней всех благородных господ из Москвы или Санкт-Петербурга. Они не лукавили, не задирали нос, не предавали. Они любили и уважали своих людей. Они искренне заботились об Иване. «Как же хочется вернуться к вам…» Во время завтрака в доме Иту было тихо. Все сосредоточились на еде, но Айна с мужем все же изредка поглядывали на Ваню. — Jotain tapahtui, kultaseni? (Что-то случилось, душенька?) — спросила женщина, нежно кладя руку на плече мальчика, когда все ее дети доели и покинули стол. — E-ei, kaikki on hyvin. En vain saanut tarpeeksi unta. (Н-нет, все хорошо. Просто не выспался.) — Ivan, — строго проговорил кузнец. Мальчик опустил голову. Стало только хуже. Айна зло зыркнула на мужа. Она села рядом с Ваней и обняла его. — Poikani, älä väijy. Kerro mitä tapahtui? En kerro kenellekään. Jos haluat, voimme jopa ajaa Itu pois. (Мальчик мой, не таись. Расскажи мне, что случилось? Я ничего никому не расскажу. Если хочешь, мы можем даже Иту прогнать.) Мальчик прижался к Айне, обвивая ее своими дрожащими ручками. Ощущение тепла и покоя, словно он находился в объятиях матери, наполнили ребенка. На глаза навернулись ранее старательно сдерживаемые слезы. — Mi-inä… k-kaipaan isääni… setä… talo… Olen täällä niin p-peloissani… Minä… (Я… Я с-скучаю по о-отцу… П-п-по дя-дяде… П-по дом-му… Мне т-так страш-шно тут… Я…) — мальчик заплакал, сильнее прижимаясь к женщине. «Да, ты просто испуганный ребеночек…» — подумала Айна, гладя мальчика по содрогающейся от плача спине. Иту смотрел на Ваню печальным, задумчивым взглядом. А ведь ребенку действительно должно быть страшно покинуть свой родной край и оказаться в неизвестном месте среди одних незнакомцев. Ваня же продолжал хныкать, давая волю эмоциям, накопленным за эти полгода. Когда Айна вдруг спросила, что произошло с Ваней, он не отважился рассказать ей о царе, который стал последней каплей в чаше сожалений юного сибиряка. Поэтому, он поведал ей о другой причине своей тоски — семье. Хоть и не кровной. Ближе, чем Урал и Сибирь, у Ивана уже никого никогда не будет.***
В двери кузницы постучали. Был уже вечер, так что гостей никто не ждал. Иту с женой, которая в этот момент отчитывала сыновей за очередную шалость, переглянулись. Сердце Вани, до этого катавшего маленькую дочку кузнеца на своих плечах, заколотилось. «Это царь за мной кого-то прислал?!» Не успел он опомниться, как Иту уже стоял у двери и грозно спрашивал «Kuka?». — Olen kotoisin Suomen prinssistä! (Я от князя финского!) — торопливо ответили ему. — Lähetetty Ivanille. (Послан за Иваном.) «О, господи! Это точно царь! Хотя… Иту вроде говорил, что он уехал сегодня. Но все-таки.» Иту обернулся и увидел бледное и испуганное лицо мальчика. — Ваня, не бойся. Батюшка отправился обратно в Москву еще в 11-м часу, — из-за двери донесся спокойный девичий голос, лепетавший на чистом русском. «Аляска!» Мальчик будто ожил. Его лицо в миг порозовело, и он бросился к двери все также с маленькой финкой, но уже на руках. Иту ухмыльнулся и отпер дверь, освободив Ваню от «ноши» в голубом платьеце. Дверь распахнулась и на пороге появилась Аляска в темном балахоне, а за ее спиной стояли двое мужчин. Едва завидев младшего братца, появившегося перед ней, она обняла его так крепко, как только могла. — Ваня! С тобой все хорошо?! — она обеспокоенно уставилась в голубые глаза ребенка, опустившись на колени, чтобы быть на одном уровне с ним. — Да, все хорошо! Царь ничего с вам не сделал?! Он понял, кто я?! Он теперь будет искать меня, да?! Вам не достанется из-за меня?! — Ух-х, значит, ты действительно в порядке, — ухмыльнулся Финн, снимая капюшон, открывая тем самым свое лицо. Иту с Айной обомлели при виде князя. Тот заметил это и качнул головой в знак приветствия, но в глаза им так и не отважился заглянуть. — Kiitos, että tarkkailit Ivania. En tiedä mitä tekisin ilman sinua. Autat minua uudestaan. (Спасибо, что приглядели за Иваном. Не знаю, что бы я делал без вас. Вы снова выручили меня.) Глаза Айны застелила пелена слез. Она не отрываясь смотрела на Финна. В ответ он тепло, но грустно улыбнулся, медленно подойдя к ней и легонько приобняв за плечи. — Täti, älä itke. (Тетушка, ну, не плачьте же.) — M-miksi et itke täällä… (К-как же тут не плакать…) — она приложила руки к его щекам. Айна была довольно низкой, так что Финну пришлось нагнуться. — Jumala, olet kasvanut niin paljon! Muistan kuinka pieni ja herkkä olit. Eheh, kuinka paljon sinä ja Josakka pilasit hermojamme! (Боже, ты так вырос! Я помню, каким ты был маленьким и хиленьким. Эхех, сколько же вы с Иисакки нам нервов попортили!) При упоминании друга сердце Финна больно кольнуло. А его улыбка стала еще печальней. Сколько же лет прошло с последней встречи Финна и родителей Иисакки? 5? 10? Может, и все 20? Все это время он избегал встречи с ними, чувство вины душило его каждую ночь. Но вот он перед ними. Князь ожидал, что его оттолкнут и осудят за его грех. Однако никакого упрека, никаких обвинений от Айны не было. Она вела себя так, словно встретилась с сыном после долгого расставания. От этого было только больнее. Почему она не обвиняет его? Может, хотя бы дядя Иту.? Финн поднял взгляд покрасневших глаз на кузнеца, который тихо стоял в стороне. Поймав на себе взгляд юнца, Иту выпрямил плечи и быстро направился к нему. Он подлетел к Финну и… обнял? «Что?!» — Финн не мог сдержать удивления. — Где ж ты пропадал, сынок? Два десятка лет тебя ждем, — мужчина отступил и потрепал юношу за волосы, как отец — ребенка. К горлу Финна подошел ком. Он не мог выговорить ни слова, губы затряслись, а глаза беспрерывно метались от Иту к Айне и обратно. — Setä, täti… (Д-дядь, т-теть…) — только и смог прошептать он. Глаза сильнее защипали. Эти люди — его прошлое. Его потерянное детство. Единственное оставшееся от тех прекрасных лет, наполненных счастьем. Единственное напоминание о Иисакки. Это Финн виновен в его гибели. Но Айна с Иту… Они не ненавидят его… Они все также считают его своим сыном. Своим маленьким чумазым Пити. Юноша дернулся, несмело замерев на месте, а затем каким-то чудом одним рывком заключил в объятья и высоко Иту, и маленькую Айну. В этот момент даже глаза кузнеца оказались на мокром месте. А Иван все так же стоял у входа, удивленно глядя на происходящее. Аляска все еще держала свои руки на его плечах. Ее взор был наполнен болью. Слуга же, что прибыл с князем и царевной, спокойно смотрел куда-то в небо, так и не зайдя в кузницу. — Äiti, kuka tämä on? (Мама, а кто это?) — вдруг спросил один из маленьких сыновей Иту и Айны, который вместе со своими братьями и сестричкой стоял возле стены. — Voi, tämä… tämä on sinun… (Ох, это… Это ваш…) — женщина никак не могла подобрать подходящее слово. Кузнец метнул быстрый взгляд на Финна, а затем уверенно проговорил: — Tämä on vanhempi veljesi. (Это ваш старший брат.) — Kyllä??? (Да???) — в один голос воскликнули дети Иту и Ваня. — Да? — шепотом повторил их вопрос юноша. — Kyllä. (Да.) — обняв Финна за плечи, довольно подтвердил мужчина. Дети ахнули и скопом набросились на несчастного князя. — Hurraa! Meillä on nyt toinen vanhempi veli!!! (Ура! У нас теперь есть еще один старший брат!!!) — радостно закричали они. Ваня ревностно фыркнул, а Аляска хихикнула. — Иисакки рассмеялся бы, если бы увидел это, — шепнула она. «Старшего сына Иту и Айны ведь звали Иисакки. Финн так близко знаком с этой семьей...»
Примечания:
Ничто так не вдохновляет, как очередь в паспортном столе :D
