Ты все же сохранил этот холст...

      Весна была в самом разгаре. На покачивающихся от легкого ветерка ветвях деревьев радостно чирикали скрывающиеся за густой листвой птицы. Сад, разведенный рядом с поместьем, который использовали как дачу Российская Империя и его дети, был прекрасен, особенно в весеннюю пору.       Посреди этого великолепия на скамье развалился молодой человек. Он был празднично одет, его темные волосы были уложены. Парень расслабленно глядел на чистое небо, которое уже скоро потемнеет. — Ва-а-а-ня-я-я!       Царевич вскочил на ноги и направился к воротам поместья. Там уже стояла карета, а рядом старший брат. Республика совсем не изменился за эти годы; разве что прическа. А вот Иван знатно подрос и из маленького мальчика превратился в высокого и крепкого юношу. — Давай живей, — подгонял блондин своего братца, усаживаясь в экипаж.       За последние годы мало чего поменялось. Иван все также избегал царского внимания. Хоть Российская Империя и не показывал свое отношение к нему в открытую, однако парень чувствовал, что батюшка его не шибко чествует. Потому старался на глаза ему не попадаться. Братья с сестрой даже помогли уговорить Империю отдать их загородное поместье Ивану. Все ради того, чтобы свести общение РИ с Ваней к минимуму. Как говорится, нечего гневить бога.       Время от времени третьему сыну все-таки приходилось появляться во дворце. Каждый раз путь в царские палаты превращался в целое приключение. Несколько раз Ивана подстреливали в дороге, однажды чуть не подорвали. Наученные горьким опытом, старшие братья взяли за привычку сопровождать темноволосого в интересах его же безопасности. Ведь жизнь Республики и Княжества были очень ценны для всей страны, так что никто не посмел бы ими рисковать.       Кто-то, как уже говорилось, пытался убить Ивана, а кто-то — завлечь на свою сторону. Люди, окружающие царевича, главным образом различались только этим. Единственными людьми, которых Ваня считал своими товарищами, были Царство Польское и Веймарская Республика. Только они общались с ним, не ища выгоды для себя, видя в нем человека, а не государство. По крайней мере царевичу хотелось верить в это.       Сейчас двое из наследников Российской Империи неслись в свей роскошной карете прямиком во дворец отца. Совсем скоро там начнется бал. Быть может, пока наши доблестные царевичи доберутся, уже успеют окончится пара вальсов.       «Навивает воспоминания… — думал Иван. — Как же я нервничал перед своим первым балом, где Республика должен был меня представить. Сейчас-то я уже спокойно к подобному отношусь, но вот тогда…»

***

      Едва оказавшись на пороге, Иван быстрым шагом направился куда-то вглубь дворца, бросив брату через плечо «Я скоро приду». В ответ Республика устало выдохнул и направился к бальному залу, пробиваясь через толпу гостей, летящих к нему с приветствиями.

***

      В сети коридоров московского дворца РИ легко можно было потеряться на веки вечные, а в его закоулках можно было спрятать целый полк. Еще в детстве, во время очередного визита немцев, Поля, Веймар и Ваня присмотрели себе один уголок. Это было «углубление» размером с небольшую квадратную комнату. В принципе оно ей и являлось, однако отличие заключалось в отсутствии стены, отделяющей коридор. «Комнату» можно было обнаружить только дойдя до конца коридора, что делали редко. В одной из стен «убежища» было большое окно, выходящее на внутренний двор, с широким подоконником, скрытое за массивными шторами. Чудесное местечко, самое то для пряток от взрослых.       Дети встречались в своем укрытии по утрам перед тем, как пойти играть. Эта традиция настолько прижилась, что даже по прошествии десятилетия оно осталось их тайным местом встречи. Именно туда и спешил Иван. — Добрый вечер, судари, — громко проговорил царевич, подходя к месту назначения. Даже не видя друзей, тот был уверен, что они там.

***

— Здравствуй, — улыбнулся Финн, завидев Республику. — Здравствуй. Много пропустил? — старший начал поправлять растрепавшуюся одежду. — Не очень. Глянь, — Княжество мрачно кивнул куда-то в центр зала, где сейчас кружилось с десяток пар.       Российская Республика недоуменно всмотрелся в танцующих. — Ох… Вот оно что! Таки явился, негодяй, — ухмылка изогнула губы.       В самом центре зала танцевали Аляска и Америка, глядя друг на друга, как завороженные. Аж противно стало. — Сколько можно сестру у нас уводить..? — весело, но не без доли раздражения, хмыкнул под нос Республика. — Если тебя так проняло, — обратился он к брату, — то представь, что с Ванькой будет. — А где он, кстати? — все еще злобно поглядывая на кавалера сестры, поинтересовался Великое Княжество. — Пошел с дружками встретиться. А-н нет, вон они все, пришли уже, — указал царевич на один из входов в зал, рядом с которым только что показались три знакомых юноши.       Все равны, как на подбор, в новых, расшитых золотыми и серебряными нитями кафтанах, с прекрасной осанкой и гордо поднятыми головами. На таких парнишек грех не заглядеться.       Новоприбывшие о чем-то весело болтали, судя по улыбкам, однако стоило им пустить беглые взгляды по залу и заметить танцующих голубков, как сразу лица исказили возмущенные гримасы. От такой перемены Республике даже стало смешно.

***

      Штаты с Аляской довольно сблизились в последнее время. Неловкости между ними поубавилось. Теперь царевне меньше хотелось убежать куда-то, пока ее глаза не ослепли от блеска отцовского гостя. Если американцу удавалось попасть на царский бал, то они с Аляской могли протанцевать весь вечер без перерывов на отдых. Сегодня был именно такой случай.       И каждый раз, когда звезды сходились для подобного, легкое (иногда не очень) раздражение витало в воздухе около братцев Али. Особенно бесились младшенькие — Поля с Ваней. Если на балу оказывался Веймар, то он шустро присоединялся к их обществу возмущенных. Немец тоже очень ценил царевну, относился к ней, словно к старшей сестре. Наличие около нее какого-то там американца его тоже напрягало. Но, в отличие от своих товарищей, сероглазый все негативные эмоции старался подавлять, напоминая себе, что Аляска взрослый самостоятельный человек, который сам волен разбираться со своей жизнью и своим окружением. Этим Веймар был схож со старшими сыновьями РИ. В головах Республики и Финна происходило примерно тоже самое.       Единственным, кто абсолютно спокойно относился к таким сильным дружественным отношениям между США и Аляской, в царской семье был Российская Империя. Он доверял и дочери, и Америке, которого считал чуть ли не племянником, хоть между ними и не было никакой кровной связи. Все-таки ненависть к общему врагу сближает, что и послужило первым толчком к сближению России с борющимся за независимость сынком Великобритании, этого напыщенного индюка.       В конечном итоге мы получаем такую картину: Америка с Аляской наяривают уже сотый круг за вечер, царевичи морщатся, поглядывая на это действо время от времени, а РИ тихо посмеивается себе в усы, наблюдая за происходящим.

***

      Вечер пролетел незаметно. На столицу уже опустилась ночная тьма. Некоторые гости уже собирались уезжать, однако большинство продолжало галдеть и плясать. — А-а-а, Вейма-а-ар, когда это закончится..? — устало выдыхая запричитал Иван. — Ну, и где ваша выдержка, царевич? — ядовито улыбнулся немец. — Вот только не начинайте, ваше величество, — устало зыркнул на него Ваня, проводя рукой от лба до самого затылка. — Ладно-ладно, пойдем проветримся в саду. Пан пойдет с нами или нет?       Иван огляделся. Царство оживленно беседовал с какими-то господами, но отвлекся заметив приближающихся товарищей. — Что такое? — поинтересовался он, попросив прощения у собеседников и отойдя поближе к Веймару и Ване. — Пойдешь с нами в сад? Свежего воздуха хоть вдохнуть. — Не-а, пожалуй откажусь, — уже сделав шаг назад к прежнему месту ответил Польша. — Да ну, вот на кого ты нас променял, — наигранно тоскливо пробубнил Ваня, косясь на усатых князей, составляющих компанию его брату. — Ах ты ж гнусный предатель. — Рано или поздно все всех предают, — хохотнул Царство, окончательно прошествовав к свои «усачам».

***

      Ночная прохлада приятно разливалась по телу с каждым вдохом. «Так вот, чего для счастья не хватало», — довольно думал Иван.       Два товарища неспешно шагали по темным дорожкам царского сада, освещаемых керосиновой лампой в руках одного из них. Они шли молча. Не то чтобы тем для разговора не находилось, просто не хотелось портить тишину, что так нежно ласкала уши после бальной суеты. Собственно, именно ради тишины и спокойствия молодые люди и покинули торжество.       Едва ощутимый ветер перебирал шуршащие травинки и листву, а кузнечики будто подпевали им своим стрекотом. Самый приятный звук, что только может быть. Казалось, помимо тех самых кузнечиков и двух гуляющих, нет больше никого в целом мире. «Мда, главное не наткнуться на каких-нибудь любовничков», — подумал Веймарская Республика.       Юноши продолжили медленно прогуливаться, вглядываясь в чистое звездное небо. Как же красиво. — Веймар… — Иван вдруг остановился, начав прислушиваться. — Ты ничего не слышишь? — его шепот звучал зловеще. — М..? — Республика прислушался. Слышалось какое-то мычание и возня. «Эх, легки на помине…» — Да это какая-то парочка уединилась, пошли отсюда, — огорченно проговорил черноволосый. — Не будем мешать. — Пойд… Ну, нет, здесь что-то не так, — что-то внутри Вани говорило ему это, заставляло двигаться на звук. — Иван Российскоимперович, это как минимум не культурно, — возмутился немец. — Как минимум не культурно всяким непотребством в чужих садах заниматься, — царевича уже было не остановить.       Шорохи становились все громче. Значит, Ваня с Веймаром были уже почти на месте. Они старались говорить, причем как можно громче, чтобы, если это действительно просто шаловливые голубочки, у них был шанс притихнуть или убежать.       Но звуки, доносящиеся откуда-то из-за угла, почему-то все больше убеждали «бравых сыщиков» в том, что дело тут не чисто.       Оставалось пять шагов, как вдруг послышался удар и хрип. Вот тут-то уже сомнения окончательно испарились. Но не успел царевич толком ничего сообразить, как из-за угла выскочила какая-то фигура. Желтый свет лампы осветил ее, заставив все внутри перевернуться.       Аляска. Бледная, как смерть. Глаза безумные, полные слез. Губы искусаны. Платье изорвано. Шея красная от отметин. — Помогите!!! — крик, что рвет сердце на куски.       Девушка бросилась к появившемся перед ней силуэтам, хоть и не разглядела их лиц. «Хоть кто-нибудь..! Хоть кто-нибудь, господи! Помогите, кто-нибудь!» — единственное, что сейчас крутилось в ее голове. — Ал-Аля?! — вырвалось у изумленного Ивана.       Узнав голос, такой родной, царевна едва не потеряла сознание от счастья. Внутри все вдруг полегчало, а ноги едва не подкосились, но она успела прильнуть к брату. — Куда собралась?! — пьяный хриплый мужской голос послышался почти одновременно с возгласом царевича.       Вслед за Аляской из-за поворота вылетела грузная мужская фигура, шатающаяся из стороны в сторону.       В совершенно пустой от мыслей голове Ивана что-то щелкнуло. — Тварь! — рыкнул он, отстраняя сестру и толкая ее к Веймару. Тот едва успел подхватить совершенно обессилившую девушку.       В один миг юноша оказался рядом с незнакомцем и накинулся на него, точно желая разорвать на куски.       Веймарская Республика не сразу пришел в себя, но едва это произошло, его наводнили самые различные мысли. — Иван! — крикнул тот, но внимания на него не обратили.       Надо было срочно оттянуть парня от того сученыша, что уже лежал на земле и вопил, что есть мочи, безуспешно пытаясь отбиться. Если это просто слуга, то проблем не возникнет, даже если его все-таки убьют. Но вот если это дворянин…       Ужас все еще окутывал Аляску. Теперь боязнь за себя сменилась боязнью брата. Таким она его никогда не видела. Ее затуманенный рассудок всеми силами старался игнорировать звуки ударов и крики, что заставляли бьющееся, точно воробьиное, сердце сжиматься до размеров наперстка. Царевна отчаянно жмурила глаза и жалась к Веймару. — Scheiße..!       Надо было срочно что-то делать. Едва Республика отпускал Аляску, как та тут же начинала падать. Куда ее девать?! — Прошу прощения! — парень аккуратно опустил сначала лампу, а затем и царевну на землю. — Посидите немного! — и ринулся к дерущимся. — Иван! Иван, успокойся! Подумай о последствиях! — юноша оттянул товарища, подхватив под руки. — Пусти! — Иван! Если ты сейчас же не прекратишь, то это аукнется не только тебе, но и Але!       Нервы начали откровенно сдавать. Вот еще взбешенных людей он не успокаивал. - Я действую в интересах Аляски! И тебе тоже следует! Молись, чтобы весь этот шум не услышал никто! Не дай боже кто-то узнает, что сейчас случилось! На Алю повесят клеймо испорченной девки, а на тебя - убийцы! Быстро угомонился! Пока можно хоть как-то выкрутиться!       Иван начал потихоньку притихать. — Вот так, отлично, — прошептал немец.       Он медленно отпустил Ваню, а затем поспешил вернуться к испуганной Аляске. Сняв свой кафтан, он накинул его на плечи девушки.       Одной рукой он прижимал к себе за плечи царевну, другой держал царевича, а в зубах красовалась ручка от керосиновой лампы. В таком виде он и появился у черного входа царского дворца.