А можно не надо?

Голова болела нещадно. В спину что-то упиралось, а нос улавливал совсем не приятное амбре мусора. Оля повернула голову, которая была непривычно тяжёлой и неповоротливой одновременно, скосив глаза в сторону. Глаза выхватили порванные сапоги без подошвы из странной ткани, разбитые погремушки, шкурки от неизвестных фруктов, какие-то осколки и много всяких поломанных вещей. «Мусорная куча, » — осенило Олю. Она попыталась поёрзать, но к её изумлению её тело лишь немного перекатилось на бок. Стало видно руку. Стоп. Из горла Оли хотели вырваться ругательства, почему-то получился только крик очень похожий на детский плач. Рука была пухлой, короткой и мертвецки бледной. Девушка попыталась сжать руку, смутно надеясь, что ничего не произойдёт, но маленькие пальцы сомкнулись в небольшой кулачок. Сомнения пропали разом, когда она вспомнила ту картину с её телом на асфальте. Выходит, она мертва, но каким-то образом попала в это тело. Оля помотала головой. Нужно что-то делать, иначе она снова прекратит своё существование и совсем не факт, что шанс выжить будет предоставлен ещё раз. Сама она, а точнее он (Оля успела скосить глаза вниз и увидеть мальчишескую пипку) ходить пока не может, а поглощать пищу и воду ей необходимо, поэтому без присмотра кого-либо ему не обойтись. В воздухе витал запах помоев и отходов животных из чего Оля сделала вывод, что она находится неподалёку от чьего-то жилья. Девушка попробовала перекатиться на живот, но только ещё больше придавила мягкой пухленькой спиной что-то острое. Оля заорала во всё горло. Ничего не произошло. Она повторила свой полувизг ещё раз. Надежда постепенно таяла. Да что там, она испарялась, улетучивалась и стремилась подальше от Оли с первой космической скоростью. — Кто там кричит? — раздался не особо приятный высокий женский голос. Оля заорала ещё громче, не веря в свою удачу. Уровень надежды подскочил до небывалых высот. Неподалёку показалась миловидная полноватая девушка… хотя нет, скорее женщина. Её лицо испещрила паутинка морщинок, а руки были грубее, чем можно было бы. На ней было грязное коричневое грубо сшитое платье чуть ниже колен, тяжёлые деревянные туфли, слетающие с небольших ног в полосатых ярких гетрах, и какая-то цветная повязка на волосах. — Деточка моя, что ты тут делаешь?! — изумилась она, из-за чего её голос резко подскочил вверх, выдавая небольшой акцент. В ответ Оля завопила ещё сильнее. — Ну-ну, не кричи. — Олю осторожно, но при этом умело подхватили на руки и стали укачивать. — Тише-тише, малютка. Сейчас Нанна тебя накормит, искупает… — заворковала женщина, видимо, по имени Нанна. Постукивая туфлями, она торопливо зашагала обратно в сторону, откуда пришла, и через минуту ходьбы показался небольшой добротный домик, а рядом ещё один. И ещё, и ещё. Оказалось, что её выкинули рядом с каким-то поселением. Масштабы трагедии Оля оценить пока не могла. В основном из-за того, что её судорожно прижимали к груди. Нанну ощутимо трясло непонятно от чего больше: счастья или страха. Женщина постоянно что-то причитала, бубнила и шептала, что ощутимо действовало девушке на нервы, но, как ни странно, убаюкивало. Когда женщина ураганом ворвалась в собственное жилище, в глаза Оле ударил яркий свет. Он шёл от какого-то подобия масляной лампы. Но сколько бы девушка ни старалась углядеть лучину или что-то вроде того (она никогда не увлекалась ничем подобным, поэтому даже понятия не имела о значении большинства вещей, находящихся в небольшой комнатке) у неё ничего не получалось. Свет будто шёл из ниоткуда, что ставило Олю, полностью доверяющему техническим процессам, а не фокусникам в цирке, в огромный заросший плющом тупик. Младенца положили на стол и гаркнули что-то непонятное. Через несколько секунд в дом ворвались пара детей. Приглядевшись, Оля заметила, что они похожи как две капли воды. Ребятне было не больше восьми лет. Они сразу же подскочили к столу с двух сторон и что-то защебетали в два голоса. — Ой, какой смешной. — И маленький. — И цветастый. — А откуда он взялся? — Мам, а мы его оставим? — Или отдадим? — Да ну тебя, глупости, оставим, конечно! — Как думаешь, как его зовут? Мальчики настолько резво обсуждали малыша, что голова Оли снова начала болеть. Она показательно скривила губы, готовясь заплакать, давая сигнал Нанне. — Джун! Лир! Ну-ка быстро замолкли! Говор близнецов стих, но заинтересованно зыркать друг на друга и малыша не перестали. Оля зевнула, являя миру беззубые розоватые дёсны. А кстати да, как теперь её зовут? Девушка задумалась. Здешние имена отличались от привычных русских — это Оля поняла точно. Хотелось какое-нибудь производное от родного, но кто же её, собственно, будет спрашивать? Никто. Значит, надо как-то поворачивать историю в своё русло.