Не зная границ

      Он снова принял подавитель, зная, чем это может закончиться. Таблетки в карманах брюк, в рубашке, сумке. Теперь постоянно где-нибудь должны были лежать они. Чимин всегда проверял запасные и не пропускал ежемесячные визиты к врачу, чтобы получать рецепты на новую упаковку дорогих подавителей. Хотя доктор Кан при каждой встрече выступал против того, чтобы молодой парень принимал сильнодейственные лекарства так часто, так как они назначались только в особенные дни. После бесполезной нервной беседы доктор не мог ничего поделать с настойчивостью пациента, посещавшего его уже больше года после ужасного случая. — Со мной всё в порядке, док. Пока я ещё не накопил средств, чтобы избавиться от этого, — Чимин указал на всего себя и потянулся за рецептом, но пожилой мужчина не отпустил листок, крепко ухватившись. — Вы хоть понимаете о чём говорите? Вы хотите избавиться от того, чем наградила вас природа. Вы не должны этого делать. — Вы снова за своё, док, — усмехнулся раздраженно Пак. — Простите, но я не хотел этого. Я не хотел быть таким, и хочу стать обычным. — Вы и так обычный, Чимин.       Пак устало вздохнул и посмотрел в глаза доктору Кан, выдернув, наконец, рецепт уже из слабой хватки. — Я лишь кусок мяса, который они так хотят сожрать и выбросить. Я - никто. Я не могу управлять собой. Мне нужны эти таблетки, док, чтобы они снова меня не сожрали, — Чимин почувствовал, как действие лекарств уже начало снижаться, а крайние эмоции выскользнули наружу. Сжав челюсть и сморгнув солёную влагу с глаз, парень, поблагодарив, развернулся и покинул кабинет.       Чимин понимал добрые намерения доктора, но он правда не хотел быть тем, кем являлся. Он не хотел снова пережить тот унижающий самый кошмарный день в своей жизни. Воспоминания снова делали его слабым, а Чимин не хотел быть слабаком, даже если сама природа решила за него самого. Парень ощущал, как подавитель начинал действовать на организм, забирая с собой не только его сущность, скрывающаяся за фальшивым «ничего», но и эмоции, которые с трудом контролировались без них. — Ну как? — Чимин зашел к соседу разодетый в чёрный аутфит сверху до низу и готовый немного выпить этим вечером.       Джин, готовясь к диплому, заваленный в книгах и тетрадях, поднял уставшую голову со стола и мирно кивнул, чувствуя, как на самом деле тяжело держать веки полуоткрытыми. Он не спал уже второй день, а сроки сдачи горели. Нужно было закончить дипломную работу и отдать на проверку. — Ты принимаешь подавитель, желая спрятать себя, но всё равно идёшь гулять в такое позднее время, — заметил сосед. — Меня пока не тронут. Безвкусные рататуи же им не интересны. — И во сколько тебя ждать? — Я ненадолго. Не беспокойся, хён. — Я тоже на подавителях, так что не беспокоюсь. Мне нужно закончить с дипломом. Когда вернёшься, заглянешь ко мне? — Хорошо, хён. Тогда я пошел, — Чимин оглядел себя в зеркале, думая, а не перестарался ли он с образом плохого парня. — Повеселись за меня, — бросил вслед старший, громко вздыхая над своими трудами. — Обязательно, — крикнул из коридора Пак и покинул квартиру.       Уже долгое время Чимин собирался посетить ночной клуб, где обычно собирались представители всех видов, но где чаще можно было встретить именно Безвкусных. Его ждал одногруппник, который и позвал повеселиться в выходной Чимин, а он впервые был не против.       Чан был настоящим Безвкусным, потому Чимин и дружил с ним. Пак редко общался с людьми своего вида и чаще теснился к "третьесортным", потому что собирался стать таким же в будущем. Одногруппник ожидал возле освещённого яркими неонами здания, куда рослый охранник впустил их. — Ты уверен, что всё будет в порядке? — Чан был одним из немногих, кто знал, что произошло с Паком полтора года назад.       Однажды он нашел Чимина идущего словно в астрале по аллее, разбитого и окровавленного, и отвез парня в отделение больницы, после чего выяснилась страшная правда, из-за которой Чимин не общался ни с кем месяцами. — Ты ведь сам меня позвал. — Да, но в этом месте обитают разные виды. Вдруг что случится. — Я принял подавитель. Я такой же, как ты сейчас. Не переживай. — Ты не такой, как я, — усмехнулся Чан. — Я хотя бы чувствую. — Бедняжка, — улыбнулся слабо Пак и прошел к пустующему столику, замечая парочку такого же вида, как он, не скрывающих своей настоящей сущности. Чимин ничего не чувствовал к ним ни жалости, ни злости, ни печали. Ведь именно так и действовал подавитель, маскируя самое главное - запах парня. — Ты ведь никогда здесь не был? — спросил Чан, заметив блуждающий по сторонам взгляд одногруппника. — Ага. Обычно я бываю в Безвкусных местах, — ответил Чимин. Парень напротив рассмеялся. — Ты всегда нас называешь Безвкусными. Может мне уже стоит обидеться? Ведь так называют только Альфы. — Я тоже Безвкусный, — подмигнул Пак. — Нееет. У тебя все равно остается твоя сторона и твой запах. Всегда было интересно, какой он. Типа клубника со сливками или роса перед рассветом. Или как вы там любите еще выражаться красивыми фразочками. — Мы пахнем, как обычные эфирные соединения. Давай поговорим о другом, — Чимин даже думать не хотел, какой у него запах на самом деле. Мерзкий голос продирался из воспоминаний и напоминал, как же пах этот малыш. Чимин поморщился. Он надеялся отвлечься, придя в этот клуб, но ничего не изменилось. Вдруг на столик официант поставил десяток стопок с разноцветной жидкостью. — Ты когда успел заказать? - удивился Пак. — Я тут как свой, — улыбнулся довольно Чан и поднял стопку в воздух. — Собираешься сказать тост? — Хочешь сам? — За твою Безвкусную задницу, Чан, — поднял стопку Чимин. Он давно уже не употреблял алкоголь и сегодня не собирался напиваться, так как это ослабляет стопроцентно подавитель. Чимин хотел немного повеселиться, как все вокруг, как обычный студент из колледжа, чей сосед по комнате, выпивая уже десятую кружку кофе, не осознавал, кто он и что делает со своей жизнью. Чимин хотел, чтобы Джин был сейчас с ним. Хён всегда умел развеселить, даже особо не стараясь. С Чаном тоже было весело, но Чимин завидовал ему, ведь одногруппник не собирался останавливаться и выпил ещё алкоголя. — Я всё, — развел руками Пак после пятой стопки, чувствуя, как немного разболелась голова. А друг не настаивал и всё понимал. Чимин наблюдал, как он залпом опрокидывал последнюю стопку, не беспокоясь о своей жизни, о том что будет потом, просто веселясь. Чимин тоже так хотел. И ему нужно было собрать лишь чуть больше четыреста тысяч долларов. Чимин даже и четверть не собрал. Он был готов на всё, лишь бы не быть такими, как все эти бессовестные Омеги вокруг, текущие от феромонов Альф, которые могли сойти с ума в любой момент и стать дикими животными, бесчувственными тварями, желающие лишь иметь невинных жертв. И хорошо, если это было взаимно в какой-то степени, но у некоторых даже нет выбора.       Чимин огляделся. Вокруг были люди разных видов и яркие Омеги-студенты, и сильные Альфы, и Беты ничем не выделяющиеся словно черная масса. Чимин хотел быть именно ими. Если бы у него был выбор, он никогда бы не выбрал, кем сейчас являлся. Чимин был всего лишь Омегой. В возрасте от тринадцати до семнадцати лет в теле подростка начинали играть гормоны, что в конце концов приводило к тому, кем подросток будет до конца своей жизни. Альфа, Омега или Бета. Обычно всё зависело от генов и многие врачи могли заранее предопределить вид, но бывало так, что те, кто всю жизнь проживали в семье Альф, становились неожиданно жалкими Омегами. Это и произошло с Чимином. Также вид зависел не только от генетики и окружения и то какой жизнью жил ранее, но и от судьбы, что была предопределенна давным давно еще до рождения. Еще в детских садах рассказывали сказки, о том что у каждого Альфа и Омеги существует свой соулмэйт или родственная душа, что в реальности для большинства так и оставалась сказкой. Ведь только сотая доля человечества встречала своего истинного. Сейчас мир полностью смешался и перемешался, что невозможно было найти того самого соулмэйта в этом мире. Поэтому все жили, наплевав на эту сказку. Одни Альфы и Омеги просто жили и влюблялись как Беты, и проживали свою семейную жизнь до конца своих дней. Остальные просто отдавались своим инстинктам и ничем не отличались от животных. Чимин видел этих животных вокруг себя. Альфы встречались с альфами, омеги с омегами или с бетами. Не было границ разумного вообще. Чимин ненавидел это, но был частью этого мира. Он не мог изменить весь мир, поэтому и желал измениться сам. — Кажется этим двоим стоит уединиться, — опьяненный Чан кивнул на парочку, что смешались в диком поцелуе, неотрывно сосались, позабыв о всех рамках приличиях. Рядом с парочкой неловеко сидел Альфа. Чимин, почувствовав тошноту, резко отвернулся, увидев его лицо. — Что такое? - заметил удивленный взгляд одногруппника Чан. Пак почувствовал, как тело затрясло в страхе, как начал ослабевать неожиданно подавитель. Тот самый. Чимин был уверен, что это был Он. Один из них. — Мне нужно уйти, - запаниковал Омега. — Что случилось? - не понимал Бета. — Мои таблетки… — Чимин? — взволнованно окликнул Чан. Пак полез в карман брюк и достал пару таблеток, заглотив их сразу на сухую. — Всё в порядке, — открыл он глаза, почувствовав резкое спокойствие, разливающееся по телу. — Тот Альфа в углу, — кивнул, успокоившись, парень — Он был там тогда.       Чан оглянулся. Сидящий через несколько столиков Альфа заметил взгляд на себе. Его уставший взгляд вдруг засиял, как и улыбка на лице. Он собирался встать. Омега напрягся. — Чимин, я его знаю, — подвинувшись ближе, совсем тихо признался Чан. — В каком смысле знаешь? — Чимин нахмурился, глядя на друга и замечая, как за ним выросла высокая тень. — Да, ладно! — взорвался громкий бас за спиной Чана. Чимин медленно поднял глаза, снова видя его лицо и вспоминая о болезненных воспоминаниях. Незнакомец полтора года назад был под гоном и вероятно даже не помнил, как выглядел Пак. Но Чимин помнил его. — Чан! Я ведь не обознался? - не замечая никакой реакции, вслух задумался Альфа. Чан бросил взгляд на зажатого Пака, заметив, как тот покачал головой. — Что такое? Не узнаёшь старого друга? Это же я Ким Намджун. — Намджун, — с трудом улыбнулся Чан, сжимая челюсть. Теперь оодногруппник чувствовал, что начинал злиться. Он не мог поверить, что именно этот парень за его спиной был насильником. Чан еще теплился надеждой, что Чимин просто обознался, но этот взгляд друга напротив, он понимал его и помнил, каким нашел Омегу полтора года назад. — А ты с другом. Извините, — улыбнулся Намджун и поклонился, взглянув на Пака, замечая, каким холодом от него веело. — А мы случайно не встречались раньше? — поинтересовался Ким, прищурив глаза. — Встречались, — прошипел Чимин, взглянув в последний раз на друга, встал с места и направился скорее к выходу. — Стой, Чимин, — привстал Чан. — Что такое? Твой друг нерадушный какой-то. — Ну ты и урод, Намджун, — обернулся парень, кривя лицом. — Что? Почему? — не понимал Альфа, стоя прямо перед Бетой. Чан ничего не сказал ему и побежал за своим одногруппником на улицу. Чимин вышел из здания на улицу и, замечая толпу разных людей, посторонился и направился за здание, где зайдя за угол, он скатился по стенке. Намджун в полном замешательстве вернулся на свое место, все еще глядя в сторону выхода. — Может хватит сосаться? — рыкнул он, и парочка извращенцев отлепилась друг от друга. — Кто это был хён? — спросил тут же Чонгук, вытирая слюну с губ и улыбаясь широко. Юнги откинулся на мягком сиденье, пытаясь перевести дыхание. Ему стало совсем душно после поцелуя. Всё тело горело и желало намного большего, чем просто неожиданный грязный поцелуй. Но Альфа не хотел заходить слишком далеко по крайней мере в клубе. Хотя младший продолжал гладить медленно колено, которое всё еще покоилось на чужом бедре. — Да так. Один знакомый. Он мне помогал с презентациями во время стажировки. Хороший Бета, — вспоминал с улыбкой Намджун. — Фу, Бета, — поморщился Юнги и замер, почувствовав странный необычный запах в воздухе. Он огляделся. — Сам ты фу. Если бы ты не был таким Юнги, ты бы понял, что Беты не такие и плохие, как тебе всё время кажется. И многие из них на самом деле по настоящему уникальные личности. — Опять ты о своем равноправии, Намджун, — закатил глаза Мин. — Не слушай его, Намджун-хён. Если ты будешь выдвигаться однажды в президенты, знай, что я всегда поддержу тебя, — гордо заявил Чон, схватившись за грудь. — Спасибо, малыш, — Намджун погладил по мягким волосам младшего и снова потянулся к алкоголю. Чонгук повернулся к другому хёну, убирая руку с его колена. — Хён, у меня теперь стоит. Может сделаешь что-нибудь  — прямо заявил он старшему без какого-либо стеснения. — Какие вы мерзкие, — закатил глаза Джун. — Ты тоже был таким, Намджуни, — улыбнулся Юнги, уже зарываясь ладонью в волосы Чонгука и обнимая другой за тонкую талию, скрывающуюся под шелковой голубой рубашкой. — Идите уже, уединитесь где-нибудь, — бросил Ким, чувствуя отвратительный привкус во рту, и поморщил лоб. — Поехали к тебе, хён? — Чонгук взглянул на Мина и поцеловал на миг в его маленькие алые губы. Старший безмолвно встал с места, кидая купюры из кармана на стол за выпивку, и его сразу же потянули сильные руки к выходу. — Ох, уж эти Альфы, — усмехнулся Ким и остался в одиночестве снова, продолжая сидеть в этом клубе уже который выходной, в надежде почувствовать один приятный запах снова, от которого кровь закипала в жилах, зрение и слух обострялись, все запахи вокруг исчезали в миг, кроме одного единственного. Намджун чувствовал тогда покалывания в сердце и не мог объяснить, почему один запах смог остановить его и заставить думать только о нем. Но Альфа так и не смог найти того, кому принадлежал приторный сладкий запах. Чонгук и Юнги вышли из клуба, немного пошатываясь и держась за руки. Но вдруг старший резко остановился. Снова странный запах почувствовался ему в воздухе, забивая до онемения легкие. Обычно он игнорировал запахи Омег от которых было тошно, но этот он чувствовал и раньше. Он не мог противиться феромону. Ноги сами повели его в направлении, где запах казался сильнее всего. Мин зашел за здание клуб, где в тёмном переулке никого не было. Здесь же запах растворялся, смешавшись с остальными. — Что такое, хён? — наконец подал голос Чонгук, странно покосившись на старшего. Юнги лишь нахмурился. Он не понимал, почему он вообще пошел за этим запахом. Это было впервые для него. — Ничего. Просто старая привычка. — Ты ведь бросил курить? — Ага. Идем уже. — А может… — Чонгук прижал хёна к твердой холодной стене клуба и наклонился ближе, губами касаясь бледной мягкой кожи. — Ты отсосешь мне прямо здесь? — Здесь же грязно, - поморщился Мин, но не стал сопротивляться. — Ну давай же, хён.       Чан проводил до общежития Чимина, который зарывшись в собственные мысли, не мог понять, почему подавитель так быстро перестал действовать. Обычно даже с алкоголем в крови подавители хорошо работали и могли держаться часами, а в трезвом состоянии и пол дня. Но как только парень покинул стены клуба, сила начала резко спадать. Возможно, это было из-за эмоций и старых болезненных воспоминаний, думал Чимин. Чан всю дорогу говорил о Ким Намджуне, о том как доверял ему, о том каким хорошим человеком он казался для него. Ким занимался благотворительностями в защиту прав Омег и Бет, что было крайней редкостью для Альф. Он уважал все стороны жизни и каждого человека любого вида. Он всегда вставал на защиту Омег и стремился к равновесию сосуществования видов. Чан однажды помогал ему с презентацией во время стажировки. И тогда образ Намджуна-насильника никак не вписывался в его идеальный ангельский образ. Чан не понимал, как такое вообще возможно. Он все еще сомневался и надеялся, что это лишь ошибка. — Ты можешь защищать его сколько угодно, Чан, но он точно был одним из них. Я помню. Я помню его лицо. Какие бы хорошие дела он не делал, даже для таких, как мы, он все равно остается Альфой. — Я должен поговорить с ним. — Не нужно. — Я должен узнать всё. — Кажется твой друг не помнит того случая, раз не вспомнил даже моего лица. Полтора года назад он смотрел на меня и дико улыбался, вбиваясь своим мерзким членом в меня, когда я истекал кровью и кричал от ужасной боли, - дрожащими губами холодно произнес Чимин. - Он это сделал, Чан. Как и его дружки. Может и те двое тоже были среди них. Чан неожиданно обнял одногруппника, и только тогда Пак почувствовал, какими влажными были его щеки, как все трясло. Парень вытер слезы и выбрался из объятий. — Если это он, я не оставлю это просто так, Чимин, - серьезно заявил Бета. — Ты не должен ничего делать, Чан. Ты просто Бета. Если ты что-то сделаешь Альфе, тебя же могут разорвать. — Я решу это иначе. Просто доверься мне. Я хочу увидеть настоящего зверя Ким Намджуна, который строит из себя святошу. — Делай, что хочешь. Я устал. Подавитель черт возьми перестал работать слишком рано почему-то. Я не понимаю, — вздохнул Пак. — Если так будет и дальше, мне надо будет сменить лекарства на что-то посильнее. — Разве эти подавители не убивают вас? — взволнованно спросил одногруппник. Чимин хмыкнул. — Поэтому я хочу скорее стать таким же как и ты, Чан. Бета промолчал. Попрощавшись, Пак поднялся скорее в свою комнату и упал на кровать прямо в одежде, всхлипывая всё сильнее. Кровать под ним сильнее прогнулась. Джин, тихо войдя в комнату, лег рядом, прижав сломленного Омегу к себе. — Хён, мне нужно как можно скорее достать деньги. — Ты уверен? — Да. Что мне делать? — вытирая о край одеяла лицо, спросил Чимин. — Не знаю, малыш. Но всё будет в порядке, - гладил старший по мягким волосам младшего. — Я встретил его. — Кого? — Джин приподнялся, чтобы разглядеть друга. Он не собирался спрашивать, что случилось с соседом, пока находился сам под подавителем. — Одного из них. — И что случилось? — Он даже не узнал меня, хён, — ухмыльнулся парень, беря себя в руки. — Но теперь я знаю его имя. — И кто это сукин сын? — напряженно спросил Сокджин, желая собственноручно переломать ноги хотя бы одному из тех, кто однажды покусился на его соседа. — Его зовут Ким Намджун.