чувствовать.

Когда вылазка разведотряда не удалась, и оторванные куски тел раскиданы по местности, а поля залиты кровью раненых и умерших, шансов на выживание не остаётся. Когда силы кончаются, когда металлический привкус застывает на губах и когда горячая, кипящая кровь титанов оставляет ожоги по всему телу. Она вновь и вновь возвращается к нему в комнату. Просыпаясь ночью в его кабинете, таком чистом и свободном, когда холодный пот сбегает мелкими каплями по лбу, и страх внутри парализует все конечности, она обещает, что больше никогда снова не войдёт сюда, что это был последний раз. Последний раз, который длится целую вечность и разжигает внутри хоть какие-то чувства. Девушка отбросила свои эмоции и стала тем, кем стала – бездушной машиной для убийств. Но порой тоска по прежней жизни все сильнее вползает под кожу и колкими движениями оставляет неприятное послевкусие. Когда ей вновь хочется чувствовать, она приходит к нему. Единственному человеку, который понимал ее лучше всех. Который так же сильно переживал и так же сильно старался спасти всех, но люди безнадежны и больше не играют главных ролей в этом спектакле. Она прерывисто стучит костяшками об деревянную дверь. Входит в кабинет и тяжело плюхается на диван, опрокидывая затылок прямо на спинку, устремляя взгляд в белый бездушный потолок. – Что на этот раз? – Капрал почти не открывается от своих бумаг и шерстит взглядом написанный от руки текст. – Вам не было тяжело? – Она прикрывает тяжёлые веки своей ладонью. – Мне всегда непросто, но мы уже обсуждали это. – Вам не показалось, что эта вылазка была какой-то весьма ужасной. Самой сложной из всех, на которых я была. – Буду солидарен с тобой, – Бубнит Леви. – она и правда была сложной, особенно для вас. Вы же никогда с таким не сталкивались? Уверен, что нет. – Не дождавшись ответа, отвечает Ривай. – Я убиваю титанов. Убиваю людей. Но никак не могу привыкнуть к этому. – Разве можно вообще привыкнуть убивать? – Он безразлично глядит сквозь Микасу. – Но вы выглядите таким спокойным и уверенным, когда рубите головы этим тварям. Он молчит и продолжает переписывать бумаги. Спустя пару минут молчания, наконец,выдавливает из себя: – Как бы там ни было, рубить головы титанам проще, чем людям. Она убирает ладонь с лица и поворачивает голову в его сторону. – Титаны делают это потому, что это их, так называемая, среда обитания. Простым языком – инстинкт. А вот люди убивают только тогда, когда ими управляют. – Кто управлял вами, когда вы убивали? Ещё пару секунд он думает. – Желание выжить. Она привстает с дивана и направляется прямо к капраловскому столу. Подходит ближе и нагибается возле его лица. – Что это? – Не делай вид, что тебе интересно. – Как скажете. – Девушка отстраняется и презрительно фыркает. – Зачем ты каждый раз разводишь здесь демагогию, если я знаю, зачем ты пришла. – Он отодвигается от бумаг и устремляет взор на подчинённую. Она подходит к нему вплотную и прижимается своими мягкими губами к его. Впивается с новой силой и почти сразу же переходит к основному действию, к "последнему" моменту, повторяющемуся чуть ли не каждый день. Мужчина подхватывает ее за бедра и усаживает на себя. Уверенными и наглыми движениями снимает с Аккерман одежду, и та летит на пол. Она расстёгивает его рубашку, уже более уверенно орудуя сим механизмом застёжки, нежели в первый раз. Когда ее руки неуверенно дрожали, и она не могла толком сосредоточиться на задаче. Что же, сейчас, она лёгким движением отщелкнула все пуговицы и его рубашка медленно и верно устремилась к другим вещам. Капрал сначала легонько прикасался к ее коже, а затем, более страстно впивался в шею, оставляя мокрый след от поцелуев. Она никогда не жалела, что отдавалась ему. Может, она была не единственной его девушкой, зато постоянной. Сейчас они оба уже не смогут вспомнить, когда, в первый раз, одна из лучших солдат разведотряда, которой не было дело до чувств и сожалений, и которая держалась так отстраненно, появилась на пороге Ривая с весьма странным предложением. Никто не вспомнит, как они первый раз переспали, зато каждый запомнил, что ощущал в тот момент. Солдат должен отбрасывать чувства, иначе на войне ему делать нечего – это вбивали в их ещё совсем незрелые умы, подготавливая к самому аду, войдя в который, пути назад уже не было. «Чувствовать. Наверное, это прекрасно?» – Думала Микаса. Ей хотелось узнать и прочувствовать новые ощущения, ранее незнакомые, неизведанные. Тоска, печаль и боль уже наскучили. Усталость в мышцах более не приносила удовольствия, а зуд заживающих ран все больше надоедал. Существуют ли вообще другие чувства для воинов, кроме перечисленных выше? Существуют ли способы почувствовать что-то новое? Дело было в том, что рядом с Капралом она чувствовала. То, что было незнакомо раньше, теперь приносило огромное удовольствие и наслаждение. После каждой вылазки, когда шансы слабых товарищей были так низки, и в выживших оставался только элитный отряд Леви, ей хотелось отпустить все. Закрыть глаза и больше никогда не открывать. Не встречается взглядом с серыми буднями, с кровью и убийствами. С запахом "полигонов" после "войны", который заполнял все лёгкие и повисал в атмосфере тягучим и липким осадком. Хотелось расслабиться, и рядом с Капралом она расслаблялась, он делал все, чтобы доставить удовольствие ей и себе самому. Такое сотрудничество было весьма удачным, потому что они просто нуждались друг в друге, потому что от одиночества и горя каждый сходил с ума, потому что единственным развлечением в такие тяжёлые, для разведкорпуса, времена – было ублажать свои самые потайные и страшные желания. Они лежали в объятиях друг друга на жёстких белых простынях, накрытые тяжёлым ватным одеялом. Ноги переплетались, будто пряди волос в косе. Она прижималась своими холодными щеками к его разгоряченному телу и, буквально, слышала, как кровь бурлит в его теле, разливаясь широкими реками по венам. Оба тяжело дышали в унисон и при этом ничего не чувствовали. Эти поцелуи, секс и совместное времяпровождение ничего не значили. Как иронично выходило, оба рвались к новым ощущениям, а в итоге получили лишь то, что со временем тоже надоедало, однако не переставало радовать и, все же, доставлять какое-то удовольствие. – Почему ты продолжаешь приходить? – Почему вы продолжаете пускать меня? Она знала, что его сердце не забьется сильнее и не начнет выпрыгивать из груди, после таких вопросов, ровным счетом, как и ее собственное. – Мне нравится быть с вами. – Оставь сантименты при себе. – Разве вы, не чувствуете себя живее, находясь здесь? Делая все это, испытывая все эти ощущения? – Она замолкает. – Мне так хочется выжить, только чтобы вновь ощутить все это и почувствовать себя живой. Она поднимается на локтях и вновь целует его. Отстраняется и встречается взглядом с его холодным, непроницаемым безразличием. Ему порядком наскучили все эти вещи. Ему наскучила и сама Микаса. – Завтра снова запланировала вылазка. – Да, вы объявляли сегодня за обедом. – Пообещай мне, что не умрёшь завтра. – Но в его голове это звучало, как «Пожалуйста, не умирай».