чувствовать.

Дыхание прерывается, зрачки расширены, руки крепко сжимают лезвия. Она стоит неподвижно, тело содрогается при каждой попытки вдохнуть, однако получается только хапнуть немного воздуха. Титан. Один, второй, третий. Девушка теряет счёт, перерезая глотки этим монстрам. Один из них задевает Эрена. Сила внутри начинает бушевать, окутывая все, словно цунами, новой волной ненависти. Микаса не жалеет себя, а потому получает мелкие травмы одну за другой, что в совокупности причиняет немалый ущерб организму. Обычные люди, да что уж там, остальные солдаты разведкорпуса вряд-ли смогли бы справиться с такой задачей. Это была нечеловеческая сила, что давало хороший выигрыш, но не щадило мышцы и внутренние органы. Она начинает задыхаться, чувствует, как перед глазами не оказывается четкой реальности и теряет равновесие в воздухе. Будь Капрал сейчас не рядом, она бы не осталась в живых, потому что ещё секунда и девушка оказалась бы в лапах этих чудовищ. — Отпустите меня! — Сил хватает только на пару ударов кулаком в грудь. — Мне надо, — лёгкие сжимаются. — Эрен… Надо защитить Эрена. — Остановись, ты умрёшь, если продолжишь. — Ривай крепко придерживает ее левой рукой. — Я не могу ждать! Он погибнет, если я не смогу его защитить. — Послушай меня, — Мужчина зажимает ладонью ее лицо и направляет собственный взгляд прямо в ее глаза. — ты, черт возьми, помрёшь, как все здесь! Оглянись вокруг! Ты будешь одной из. Как твой капитан, я не могу этого допустить. Ты останешься здесь. — Пожалуйста! — Помутнение рассудка играет с ней плохую шутку, и она не может установить четкий контроль над эмоциями. — Отпустите…меня. — Это не просьба, это — приказ, Аккерман. Или что, осмелела, чтобы ослушаться приказов? — Я не… — Дерево сзади падает с оглушительным треском. Кора переламывается, листва слетает и проминается, врезается в землю, под тяжестью грубых изогнутых ветвей. Щепки летят в разные стороны. Леви замирает на месте, держа в одной руке лезвие, а в другой — Микасу. Крохотный уродливый Титан, с большим вздернутым носом и огромными глазами удивлённо оценивал взглядом потенциальную добычу. — Черт. — Только и успел вымолвить Капрал, как людоед потянул свои маленькие ручки в их сторону и сделал широкий шаг. Используя УПМ, Ривай отпрянул в другую сторону ближе к деревне, чтобы спрятаться в одном из жилых, уже нежилых, домов. — Соберись, Аккерман! Там Титан. Маленький, но с тобой на руках, я не смогу сражаться. — Он усаживает ее на крышу самого высокого здания, больше напоминающего маяк. — Сиди здесь. Будь осторожна, я скоро вернусь. Поняла? — А-ага. — Подлая слеза выкатывается из ее глаз. Он исчезает в дыму и пару от кипящей крови, оставляя девушку в полном одиночестве. Она укутывается в свой любимый, красный шарф и пытается привести мысли в порядок. «Мертвые люди. Мертвые титаны. Кровь. Мясо. Плоть. Ужасный металлический привкус. Угнетающий, отравляющий все живое, запах горелой кожи. Оторванные куски тел. Крики. Оглушающие вопли, которые больше невозможно слушать» Она закрывает уши и крепко зажмуривается. Утыкается носом в коленки, чтобы больше не слушать этого возгласа. Проходит несколько минут, Ривай не возвращается и даже на горизонте не маячит. Микаса поднимается с каменного пола, и хватается дрожащими пальцами за гусиную кожу, слегка пощипывая ее ногтями. Туман в сознании наконец рассеивается, дыхание приходит в норму, зрачки сужаются. Перед глазами яснеет, девушка хмурится от палящего солнца, вышедшего из-за густых, непроницаемых, хмурых облаков. Она направляется в ту сторону, куда направился Капрал и слышит громкие шаги где-то среди чащи лесных деревьев. Девушка быстро маневрирует между стволами и приближается к источнику звука. Находит капрала, окружённого полчищем титанов, но у него осталось всего одно лезвие. Микаса, не раздумывая, бросается в бой. Лёгким движением руки втыкает режущую поверхность в кожу титана, проделывая глубокий разрез и сносит заднюю часть шеи. Махина падает на землю, снося своим телом все преграды на пути. Леви вздрагивает и резко уворачивается от надвигающейся лавины в виде безмозглого создания. Микаса, словно оружие массового уничтожения, выносит одного за другим, тем самым освобождая Леви из засады. В таких ситуациях она выглядела особенно жутко и устрашающе. Мягкая, хрупкая девушка, которая рубит шеи титанам, и совершенно не боится смерти. Не боится боли, потому что сможет почувствовать хоть что-то, что подтвердит ее существование, как человека, а не как железного орудия убийства. Она вновь тяжело дышит и останавливается рядом с объектом своей защиты. Леви выпрямляется и кладет руку на ее плечо. — Спасибо за помощь. — Услуга за услугу, сэр. — Она устремляет взгляд куда-то в глубину леса. — Как думаешь, сколько их? — Хриплым голосом интересуется Капрал. Микаса прикрывает глаза и вслушивается в окружающие звуки. — Четверо. Один на западе, трое севернее. — Девушка открывает глаза и делает глубокий вздох. — Что насчёт вас? — Пока ты рубила головы этим, я насчитал, как минимум, 10. — Нам надо уходить. У меня осталось два лезвия и одно у вас, наши шансы на выживание… — Утихни, сам знаю. — Капрал пару минут задумчиво вглядывается в пустоту. — Нам нужно вернуться к отряду, любым способом. Лошадей нет, пойдем пешком. Оставим газ на потом. Сколько у тебя осталось? — Полтора баллона, сэр. — Херово. — Да, сэр. — Ладно, выдвигаемся, думаю, к утру доберёмся до ближайшего пункта с разведчиками. В лесу стоит мертвая тишина в прямом смысле. Даже птицы, когда-то напевавшие свои бодрящие мелодии, больше не строят своих гнезд на кладбищах разведотряда. Конечности Микасы больше не немеют от одного лишь взгляда на изуродованные лица товарищей, имена которых она не знала и никогда больше не узнает. Особенно тяжким для разведкорпуса всегда было и будет — объявлять о смерти родственникам солдата. Любимые люди всегда верят в нас больше всех, а потому больше всех ждут нашего возвращения домой. Однако, нигде не указывается, в какой состоянии ты вернёшься домой. Будь-то мертвый или живой, но вернувшийся. Мелкие прутики и сухие листья громким шорохом хрустят под высокими кожаными сапогами. Ривай делает два шага, Микаса вслед за ним один. Идут порознь, чтобы в случае экстренной ситуации успеть спасти, в первую очередь, — себя. Уверяю вас, никого из этих двоих не интересовало благополучие партнёра. Свое собственное всегда ставилось выше, и, несмотря на их неприлично близкую связь, спасать друг друга они не планировали. Риваю было все равно, один или с Микасой он доберется до лагеря. Хотя, нет, скорее, ему будет все равно жива она будет или присмерти, главное — способность к убийству, а все остальное пусть катится к черту. Микаса предпочитает смотреть под ноги, а не в спину капитану, поэтому сразу замечает, что компаньон, слегка, подхрамывает. — Что с вашей ногой, сэр? — Ничего серьезного, простой ушиб. Неудачное приземление сквозь ветки дубов. — Он делает паузу. — А ты как? Сил хватит, или сделаем перерыв? — Хватит, сэр. — Вот и отлично. Пройдя ещё около часа, они, наконец, делают передышку. Микаса упирается холодными, потными ладонями в шершавые столбы деревьев и наклоняется вниз, пытаясь отдышаться. В последнее время эти двое ускорили шаг, однако, оба об этом пожалели. Девушка оглядывается в сторону Капрала и видит как тот осматривает свою ногу. Она подходит ближе и видит ужасную картину: помимо многочисленных мелких кровавых ран, нога, скорее, напоминала воздушный шар и распухла до таких размеров, что при дальнейшем продолжении пути, Леви мог просто потерять свою правую ногу. — Вот же ж хрень. — Шипит Ривай. — Ваша нога, она…сломана…? — Похоже на то. Не могла бы ты найти где-то неподалеку упавшую ветку или, может быть, прутик? — Будет сделано, сэр. Девушка удаляется в поисках деревянной палки, а мужчина снимает с себя плащ, и тяжёлым движением руки рвет его на части. — Вот. — Девушка подаёт ему набор разнообразных деревяшек. — Все, что смогла найти. — Думаю, этот подойдёт. — Мужчина берется за самый длинный и крупный прутик. — Вам нельзя ходить со сломанной ногой. — И что ты предлагаешь? Умереть здесь?! — Нет, но для вашего же блага, давайте делать остановки на длительный период, чтобы вы смогли отдохнуть. — Тогда мы надолго здесь застряли. Мужчина окидывает взглядом местность и тяжело вздыхает.