Тень на стене

Они собрались за пять дней до окончания августа, хотя сообщений о встрече ни одна ни посылала – это было бы слишком компрометирующе, а регулярные сборы были такой старой семейной традицией, что ни одна об этом не упоминала. На этот раз была выбрана простая – чёрно-белая – гамма одежд. Одна была в чёрном, другая в сером, третья в белом. Им не было нужды согласовывать цвета, потому что свои роли все прекрасно знали с рождения – в магическом мире вещи, подобные этой, обычно сообщают матерям при рождении. И леди Друэлла принадлежала к тем слоям, где покровительство одного из старых богов считалось привилегией, а не долгом. Одна из них несла с собой в волосах факел, другая – змею, а третья аккуратно сложила в сумочку ключ. Спроси кого угодно – и любой скажет, что сёстры давным-давно не общаются меж собой. «Как три головы рунеспура» - добавит кто-то особенно остроумный. В прошлый раз так пошутил Лавгуд, и больше его на приёмы к Блэкам не приглашали. Никто не любит тех, кто не умеет держать язык за зубами. Но спросите любого – и каждый бы согласился с ним. Они собрались здесь, чтобы провести ритуал, и потому Андромеда спокойно прошла сквозь барьеры дома – на самом деле, никто никогда и не закрывал ей доступ. Леди Вальпурга на портрете лишь слегка скривилась и отвернулась, увидев её, но ничего не сказала. Андромеда усмехнулась в ответ на это, но тоже промолчала. Понимала, что божественные вопросы и обыденная магическая жизнь не обязательно должны пересекаться. Женщина была рада, что им по-прежнему дозволено собираться здесь, как в старые добрые времена. Прошло более десяти лет с того момента, как они проводили ритуал как следует. И Андромеда хотела сделать всё, как надо. Материализовавшийся перед ней домовик молча поклонился, приняв одежды, и Андромеда сделала вид, что не заметила сотрясавшей всё маленькое тельце дрожи. В конце концов, она была хорошо воспитана. Из её рукава выглянул маленький ужик (всё же Андромеда не была змееустом), и женщина поспешила спрятать его голову в рукав. Пусть она и прибыла последней, доступ в поместье оставшимся двум дала именно она. Хоть Дора и была членом некоей революционной группировки, но зачастую была слишком рассеянной. Андромеда прекрасно знала, что именно привлекло её в Теодоре Тонксе, и быстрый разум или внимание к деталям явно отсутствовали в этом списке. Она была не против того, что Дора развлекается со своими друзьями, проникаясь романтическим духом времени – в конце концов, она помнила себя в её годы. Но также не видела ничего зазорного в том, чтобы держать себя в курсе новостей Светлой стороны – раз уж она сама внезапно оказалась на ней. И потому Андромеда радостно посмотрелась в зеркало, поправляя на себе новую модную стрижку, не сомневаясь в том, что, как всегда, пришла последней. Её волосы в некоторых местах достигали кончиков ушей, а в некоторых – обрамляли их, и сама Андромеда считала, что выглядит с этой стрижкой гораздо моложе и спортивнее. Она с удовольствием посмотрела тот популярный фильм с Деми Мур, который вышел несколько лет назад. И подумала: «Почему бы и нет?» Не то чтобы она выглядела на свои годы (по маггловским меркам). Но возможно ей хотелось немного утереть нос чопорным сёстрам, которые яростно блюли все законы магического мира. Ладно-ладно. Возможно, ей немного сильнее хотелось утереть нос темпераментной Беллатрикс, нежели спокойной Нарциссе. Кто может её судить? В конце концов, это её отсекли от рода. И ей, между прочим, пришлось обращаться к Покровительнице по всяким бытовым вопросам! Вроде «организуй, пожалуйста, дорогая Покровительница, мне дом над головой» или «сделай пожалуйста маггловскую моду такой дикой, чтобы я могла носить всё, что захотела». И если Андромеда наслаждается плодами своих ритуалов чуть сильнее, чем положено, то она по-прежнему не считает это неуместным. И даже если Беллатрикс провела все эти годы в Азкабане, Андромеда явно не станет одной из тех, кто пожалеет её. Она прекрасно знала, что её безумная сестрица справится с чем угодно. А если Беллатрикс жалуется на свою жизнь – значит, ей что-то нужно, и она давит на жалость. На это может повестись только Нарси! О нет, Андромеда не собиралась потакать этому поведению. Со змеюкой-сестрой она будет держать ухо востро. Наконец, ведьма сбросила лёгкие кеды (отлично подходят к её джинсам) и танцующей походкой прошла в чайную. Беллатрикс лишь слегка поджала губы, оглядывая её сверху вниз (вот стерва!). Нарцисса, кажется, ещё больше стала походить на фэйри – впрочем, Андромеда всегда была одной из тех, кто лучше других понимала её суть, и потому она невозмутимо прошла на своё место, небрежно сыпанула себе сахару и налила чаю. Пусть Беллатрикс не позволила себе никакого выражения эмоций на лице, но её взгляд как бы говорил: «Серьёзно?» При этом Беллу не смущали те шесть ложек сахара, которые наверняка (как обычно) положила себе Нарси. Ох, как она на самом деле была рада вернуться в это шершневое гнездо! Никто не держал её в таком тонусе, как её любимые сестрицы. И разве кого-нибудь из них удивило, что без Беллы Андромеда и Нарцисса вовсе не общались? Теперь Белла вернулась (наконец-то соизволила шевельнуть жопой, к чему бы это? – язвительно вопросил внутренний голос). И они по-прежнему пили чай. Белла свой супер-утончённый безвкусный Те Гуаньинь (и что они с Альфардом в этом находят?). Нарси – жасминовый с сахаром в прикуску с мёдом (Андромеду передёргивало каждый раз). Андромеда как обычно предпочла чёрный чай с фруктами и эфирными маслами (это натуральные ароматизаторы!). До полуночи оставалась пара часов. Выпив чаю, каждая удалилась в свою комнату. Андромеда надела свою робу и посмотрелась в зачарованное зеркало, небрежным жестом заткнув за пояс атам, который приобрела на индийском рынке рядом с домом. Когда она заклинанием укладывала свою стрижку (не то чтобы там было, что укладывать), старое зеркало, казалось, собиралось что-то сказать, но в итоге промолчало. Умно. Андромеду всегда бесили эти льняные робы, которые им подарили ещё в детстве, и потому свою она в приступе энтузиазма при очередном подшиве расписала рунами и символами рок-групп ещё в 14. Когда её мать это увидела, её чуть удар не хватил. И особенно, когда она узнала, что Андромеда уже провела ритуал в этом. Нарси просто тщательно удлиняла подол каждый раз, когда балахон становился ей мал, потому по её подолу шли рунные цепочки рядами, соответствующие каждому рывку роста девушки. «Пафосно и благочестиво!» - всегда фыркала про себя Андромеда. Беллатрикс же вовсе ничего со своей робой не делала, только подвязывала пояском, и Меда всегда кривилась, когда видела это непотребство. «Я не нанималась смотреть на прелести своей сестры!» - орала она, пока Белла кокетливо поправляла вечные кудри. Давненько это было, и может, хоть Азкабан позволит мантии сидеть чуть приличнее на сестре. В конце-то концов! Даже у Андромеды были пределы, которые она бы не хотела переступать. Наконец, она была готова, и вышла из своей комнаты одновременно с сёстрами. Меда фыркнула, вспомнив, как это её в детстве бесило – всё делать одновременно. Конечно, где-то в тринадцать она поняла, насколько это круто. Ещё больше ощущение крутости усилилось, когда она наконец пообщалась с магглами – потому что многие из них даже не верили в богов, тем более ни у кого не было такой близкой связи с кем бы то ни было. Это ощущение никуда не делось, и оно, возможно, было одной из причин, по которой она в конце концов сбежала к магглам. Они были такими милыми и потерянными, а она… просто чувствовала себя среди них богиней. Меда усмехнулась. Подойдя к сёстрам, она кивнула Нарциссе, и сёстры вместе спустились в ритуальный зал. Белла прихватила для убийства чёрных щенков. Андромеда хотела было пошутить про кровожадных садисток, но ядовитые слова застряли в горле при виде Беллатрикс в её сексуальной робе. Сестра и вправду выглядела неважно. Меда надеялась, что Богиня рассудит верно и распределит их силы поровну между сёстрами, как оно всегда было. И Белле не повредит добавить немного дармовой силы. Какое ей дело до глупых щенков, когда сестра выглядит постаревшей лет на десять? Нет, Белла, как и всегда, выглядела искренне безумной. Но никогда в этой безумности не было такого надрыва. Сестра, казалось, горит и сгорает. Раньше эта её неуравновешенность была какой-то… гармоничной. Но не теперь. По правде говоря, Нарцисса несколько месяцев своими способами пыталась уговорить Беллу возобновить воззвания. Андромеда не могла винить Беллу за то, что та по привычке пропускала мимо ушей все увещевания о крови, чести, долге и семье – типичная Нарцисса – и на самом деле не знала, почему Белла вдруг решила прислушаться к восклицаниям Нарциссы навроде «как же мы все без тебя?». Но если честно, сейчас она была очень рада, что Нарси всё удалось. Белла выглядела действительно плохо. Казалось бы, в этот момент и кузен Сириус мог бы сразиться с ней на равных (потому что он тоже сидел в Азкабане – шептал внутренний голос). Что ж, к счастью, Цисси, как всегда, сделала всё верно, а счастливая Андромеда могла лишь поучаствовать в ритуале, чтобы всё стало снова хорошо. Не как прежде – но хорошо. Сёстры встали в круг и начали проводить ритуал, взывая к Луне. Как всегда к Луне. Хотя сейчас было Новолуние – именно в это время они взывали к Луне сильнее всего. Потому что в то время, когда Луна не могла показать своего света на земле, она передавала всю свою силу им, чтобы они могли творить дела вместо неё. Каждая из сестёр знала, что может попросить чего-то лично для себя. И они просили. Белла – чтобы у её Рода всегда оставался хоть один наследник или наследница. Нарцисса – о том, чтобы её сын остался жив и на свободе. А Андромеда, поддавшись внезапному порыву, попросила себе внуков – для начала хоть одного. Андромеда никогда не любила своих сестёр в том смысле, который обычно подразумевают люди – но она чувствовала себя частью Триады всегда. И знала, что никакой Азкабан не сможет навредить ведьме, рождённой под силой Гекаты, если она того не захочет. В какой-то момент они слились – как и всегда – и Меда развеселилась, почувствовав «верность» Нарси к своему Лорду и к супругу – Меда всегда подозревала, что ей на обоих наплевать (на всех, кроме сына), но было приятно получить подтверждение от Богини. И Белла – о, Белла определённо что-то скрывала – настолько тщательно, что даже Меда не смогла понять, что именно. «А сестрица-то не промах!», - подумала она, прежде чем её мягко вернуло в своё тело. Пусть Нарцисса всегда была чем-то средним между ними – разумная, но преданная семье, уравновешенная, но уважающая традиции – именно с Беллой у Меды было больше общего в том, что сестрица, казалось, больше склонялась к тому, чтобы жить своей жизнью, той, которую выбрала, а ней той, которая навязана обществом. И пусть сейчас Андромеда не узнает, что же именно Беллатрикс скрывает, но сейчас Богиня отозвалась на их Зов (не могла не отозваться, коли выбрала их своим воплощением, на самом деле). И всё случилось, как она надеялась. Кожа сестрицы наполнилась здоровьем, а движения стали более плавными, будто ей не было нужды экономить силу. «Вот и славно», подумала Андромеда, прежде чем одним движением стряхнуть капли крови с клинка, заткнуть его за пояс платья (среди панков видели и не такое) и аппарировать к себе в район.