Глубоко в тебе

***

В старой церкви мало что изменилось с того дня. Разбитые витражные окна все так же зияли пустотой, на ржавых отливах сидели голуби, вжав головы в плечи, деревянные скамьи для прихожан были разбиты в щепки, стены местами пошли трещинами, а где-то осыпалась штукатурка, обнажая кирпичную кладку. Каменные плиты пола покрылись глубокими трещинами и выбоинами от ударов Накахары, а в некоторых местах даже просела сама основа здания. Повсюду валялись обломки церковной утвари и осколки стекла, перемешанные с сухими листьями, которые ветер занес через разбитые окна. Птичий помет покрывал подоконники, потрескавшуюся арку у входа, уцелевшие участки пола, а в углах церкви скопились целые ворохи сероватых перьев. Дазай вошел внутрь первым и удивленно присвистнул, оглядевшись вокруг. На месте, где когда-то стоял алтарь, теперь валялась чья-то грязная одежда, одеяла, пустые бутылки из-под воды и использованные шприцы. Сколько дней прошло с тех пор, как Чуя все здесь вверх дном перевернул? Не так много. А местные нарколыги уже облюбовали это место. Дазай ненавидел наркозависимых людей всей душой и считал их чумой, которую нужно безжалостно искоренять. За годы работы в мафии он много раз становился свидетелем того, как отцы продавали детей. Проигрывали их в казино либо пытались заключить сделку — почка ребенка в обмен на деньги, чтобы расплатиться с растравщиками или просто вынырнуть из долговой ямы. Как правило, долги таких людей только увеличивались, потому что, едва получив в руки деньги, они бросали все и бежали за новой дозой. Дазай подобные сделки не заключал, но лично знал тех, кто неплохо на этом зарабатывал. Никто бы и подумать не мог, как часто отчаявшиеся родители сами продают своих ничего не понимающих детей, предлагая их органы. Дазай был бы рад убивать их всех самолично, несмотря на то что и сам был по локоть в крови, но мафия никогда беспричинно не лезла в дела других группировок, дабы избежать конфликта. — Раньше мне здесь нравилось больше. — Может, тогда не следовало все крушить, — раздался позади нетерпеливый женский голос. — Мэй, — с улыбкой произнес Дазай, остановившись на пороге. — Все претензии к моему напарнику. Я, как видишь, не обладаю никакими силами, — он поднял с пола деревянную ножку стула и потряс ею в воздухе. — Я даже ее пополам переломить не в силах. Чуя закатил глаза. Рядом с другими людьми он становился совершенно другим человеком. Словно намеренно вызывал у них чувство неприязни. У Накахары были мысли на этот счет, но он решил промолчать. Все равно Осаму не станет говорить с ним по душам. Да и имел ли он право лезть к нему с наставлениями? И тем не менее Чуя считал, что у Дазая это своего рода защитный механизм. Если с самого начала быть плохим парнем, никто в тебе не разочаруется. А может, он на самом деле был таким говнюком? Так ли хорошо он его знает спустя столько лет жизни порознь? Мэй тем временем прошла мимо, грубо задев Дазая плечом. Тот лишь слегка улыбнулся и зашел в церковь следом, разглядывая пустые окна, на которых сидели птицы, наблюдая за ними. Пахло внутри сыростью, мокрым деревом, аммиаком и протухшей едой. Мэй встала в углу возле окна и нервно опустила руки в карманы короткой кожаной куртки. Ее глаза, недоверчивые, испуганные, бегали по сторонам, словно разрабатывая план отступления, если что-то пойдет не так. Она пыталась держаться непринужденно, но Чуя невооруженным взглядом видел, как она боится Дазая. А тот словно намеренно молчал, наслаждаясь ее паникой. Осаму прошел к алтарю, брезгливо осмотрел вещи, оставленные бездомными, затем прислонился к противоположной от Мэй стене. — Мэ-э-эй… — протянул он, неторопливо стягивая с рук кожаные перчатки, — твой враждебный взгляд меня расстраивает. Мы здесь для того, чтобы поговорить. — Прошлый раз ты сломал мне пальцы, ублюдок, — выплюнула она. Дазай убрал перчатки в карманы бежевого плаща и приподнял бровь. — А ты приставила нож к моему горлу. По-моему, мы квиты. — Собиралась и перерезала разные понятия, — фыркнула она. — Может, вы прекратите выяснять, кто кого хотел убить, и займетесь делом? — Кстати, как дела у твоего брата? — справился Дазай. — Да твою мать, Осаму! — гаркнул Чуя. Мэй зло поджала губы. Накахара заметил, как она напряглась и что-то сжала в кулаке, который держала в кармане. Она не доверяла им и с самой первой минуты мысленно прикидывала, где ей встать, откуда будет удобнее бежать в случае опасности и как действует способность Дазая. Как ни крути, именно его сила была самой неприятной из всех существующих. Будь ты хоть полубогом, одно его прикосновение было способно любого вернуть с небес на землю. Впрочем… одно исключение все же появилось. Интересно, подумал Чуя, сработала бы на Осаму способность этого пацана? — Неплохо, — с холодной ухмылкой ответила Мэй. — А как дела у твоего напарника? Слышала, делите одно подсознание на двоих? Взгляд Дазая потемнел. Он резко сорвался с места и грубо прижал ее к стене, схватив за горло. Накахара ошарашенно подскочил с дивана, когда все вокруг начало трястись. Стены в особняке пошли ходуном, комната обрела кроваво-красный оттенок, с потолка посыпалась штукатурка, чертята на картине начали носиться вокруг костра, схватившись за головы, вино в его бокале превратилось в черную жижу, пес жалобно заскулил и, трясясь от страха, залез под стол. Дазай стоял неподвижно, неспешно сдавливая пальцами горло сопротивляющейся девушки. Она отчаянно извивалась в его руках, молотила кулаками по груди, лягалась, но все ее попытки освободиться были тщетны. В его глазах полыхала неистовая ярость, а на губах играла привычная полуулыбка. За обманчиво хрупкой внешностью скрывалась железная хватка, из которой невозможно было вырваться. — Осаму! — закричал Чуя, защищая голову руками от сыпящегося вниз потолка. — Убьешь ее и навсегда закроешь мне выход из своей головы! Этого ты хочешь?! Дазай вздрогнул и тут же разжал пальцы. Мэй упала на пол, хрипло кашляя и жадно хватая ртом воздух. В ее глазах стояли слезы, а на бледной шее появились красные следы от пальцев. Несколько минут она приходила в себя, а затем вскинула голову и посмотрела прямо в карие глаза напротив. — Мой брат был прав, — прохрипела она, потирая пальцами шею. — Ты так боишься Мори Огая, что изо всех сил пытаешься сохранить единственное, что у тебя осталось — твой разум. Но все это до поры до времени. Когда-нибудь руки этого убийцы доберутся и до тебя. И тогда… — Мэй криво усмехнулась, — он увидит все, что ты от него прятал. Вся твоя ложь раскроется, как и твои истинные чувства. Дазай слушал ее, не меняясь в лице, затем опустился на корточки, надменно глядя на нее сверху вниз. — Ты сказала — мой брат? — спросил он ледяным голосом. — Да, именно это я и сказала. — Мэй, — Дазай протянул руку и заправил темные волнистые локоны девушки за ухо. Она замерла от страха, и когда длинные пальцы коснулись ее волос, зажмурила глаза. Вся ее храбрость была напускной. Маской. Жалкой попыткой показать себя сильным эспером, способным вести переговоры на равных с этими людьми. Но истина была такова: Мэй до ужаса боялась Осаму Дазая. Одного его присутствия и давящего взгляда было достаточно, чтобы ее воля рассыпалась в прах, оставив лишь слепое желание убежать. Она бы никогда не рискнула на эту авантюру, если бы не Айя. — Ты выбрала не того человека для шуток, — ласково произнес он. — Я не шучу, — прошептала она, слегка отклонив голову назад. Ей казалось, словно ее кожа в местах, где касалась рука этого человека, теперь горит. С какой радостью она прямо сейчас стала бы невидимой и удрала отсюда со всех ног, но спасти ее брата мог только он. А значит, остается стиснуть зубы и терпеть, дрожа от страха. — У моего брата… — она тяжело сглотнула, не отрывая глаз от улыбающегося лица Дазая. Вот, значит, что видят его жертвы перед смертью, подумала она. Эту улыбку… Отвратительную, такую бездушную, пугающую. В улыбке были изогнуты только губы, а в глазах нечеловеческий холод, самая настоящая тьма. — У твоего брата… — мягко подтолкнул Дазай. — Не пугай девчонку. И так вся трясется, — проворчал Чуя, стряхивая с плеч остатки штукатурки и пыли. — И держи, блять, свое настроение под контролем. Ты чуть потолок мне на голову не обрушил! Дазай едва сдержал желание закатить глаза и ответить колкостью. — Я делаю за тебя всю гребаную работу, пока ты сидишь там и попиваешь вино! — А по чьей вине, по-твоему, я здесь нахожусь? — огрызнулся Накахара. — По твоей! — крикнул Дазай. Мэй вздрогнула, глядя на эспера растерянными глазами. — Ну, что там с твоим братом? — нетерпеливо спросил он, щелкнув пальцами. — Он здесь, — протараторила она, отодвинувшись от Дазая на пару сантиметров. Даже столь небольшое расстояние позволило ей облегченно выдохнуть. — Он… что? — язвительно переспросил Осаму. — Здесь? Это шутка какая-то? Внезапно он застыл, с широко распахнутыми от удивления глазами. Чуя, услышав посторонний голос в гостиной, вскочил с кресла. — Здравствуйте, Дазай-сан. Давно не виделись, — раздался мягкий доброжелательный голос. Осаму склонил голову, потирая лоб, затем исподлобья посмотрел на Мэй. Девушка вздрогнула и попятилась назад, почувствовав что-то недоброе в его взгляде. — Давно не виделись? — переспросил он, сердито поскребывая виски двумя руками. — Лучше ответь, какого хрена ты делаешь в моей голове, мелкий засранец? Разве тебя не продали? — Я знаю, что вы не любите, когда нарушают ваше личное пространство. Но у меня не было выбора, — ответил он. — У вас появилась проблема с напарником, и я мог бы ее решить… Взамен на услугу. — Решить? — усмехнулся Дазай. — А ты не дурак. Создал проблему и теперь сам же предлагаешь ее устранить, но, конечно, не за бесплатно. — Вам ли упрекать меня в простом желании выжить, Дазай-сан? Вы поступили подло, и я сделал то же самое с вами, — мальчик тяжело вздохнул. Накахара, молча слушавший их перепалку, огляделся вокруг, ощутив на себе чужой взгляд. Казалось, словно в комнате находится кто-то посторонний, и даже пес, трусливо прячущийся под журнальным столиком, оскалился и зарычал в пустоту. Чуя слегка вздрогнул, услышав возле уха тихий шепот: «Вы увидели истину, Накахара-сан?». Он резко обернулся, но никого не увидел. Сомнений не было, что мальчишку Мори Огай передал заказчику. Также он знал о его телепатических способностях. Но как он смог связаться с ними на таком расстоянии? Как смог так легко обойти защиту Дазая? Как, мать его, он говорит с ним, что даже Осаму его не слышит, в собственной-то голове? Откуда в этом ребенке столько силы? — Говори, что тебе надо, — на удивление спокойно произнес Дазай. Позади скрипнула входная дверь. Осаму и Мэй повернулись на звук. У порога замерли двое парней, бросая растерянные взгляды на неожиданных гостей. Оба были тощие и неопрятные. Один с ног до головы покрыт почти выцветшими татуировками, в губе и в ушах пирсинги, волосы курчавые и отчего-то немного обугленные, одет он был в белую футболку, покрытую пятнами, красную фланелевую рубашку в полоску и шорты. Дазай опустил брезгливый взгляд к его ногам, покрытым струпьями и укусами. Второй тем временем шмыгнул носом и переступил с ноги на ногу, нервно почесывая исколотую руку. На нем был один синий засаленный комбинезон, натянутый на голое тело. — Это… наши вещи, — произнес он, бросив расплывчатый взгляд на старый потрепанный рюкзак, набитый грязным тряпьем, продавленный матрас с цветочными узорами и термокружку с отколотым краем. Дазай молча посмотрел на место с разбросанными вещами, где прежде стоял алтарь, затем снова на незваных гостей. — Пошли нахуй отсюда, — произнес он спокойным голосом. Тощий в синем комбинезоне, заметив кобуру, выглядывающую из-под плаща, незаметно дернул приятеля за рукав рубашки, и когда тот обратил на него внимание, кивком головы указал на его пояс. — Воу, чувак! — он поднял руки и отошел на пару шагов. — Мы уходим. Не кипятись. А вещи, типа, ну, можешь себе оставить. — Да, да, — закивал второй, карябая грязным отросшим ногтем карман на груди. — Там в заднем кармашке рюкзака, если что… Дазай в бешенстве вытащил пистолет из кобуры, мгновенно подлетел к парню в комбинезоне, схватил его за волосы и грубо прижал щекой к стене. — Что во фразе уебывайте отсюда вам непонятно?! — Сука! — истерично закричал второй, вскинув вверх руки. — Мы уходим! Уходим! Да, Таока? — Да! — прохрипел он. — Считай, что мы друг друга не видели, чувак. Дазай выпустил его и отстранился. Таока тут же дал деру, громко задев плечом входную дверь, болтающуюся на ржавых петлях. Как только в церкви воцарилась тишина, Накахара, все это время безмолвно наблюдавший за напарником, присвистнул. Давно не приходилось видеть его таким взвинченным. Обычно в их паре тем, кто всегда сохранял холодный рассудок, был Дазай. Сейчас же он, казалось, был немного не в себе. И если бы эти парни не убежали после второго предупреждения, он без шуток продырявил бы им голову. А все из-за мальчишки, который забрался в его разум. Наверное, он не отреагировал бы столь остро даже на пулю в груди. Чуя уже знал, что этот мелкий чертяга попросит за устранение проблемы, которую сам же и подкинул, но вот в чем была загвоздка — унесет ли он ноги после «спасения». Как-никак, Осаму непредсказуемый человек. И кто знает, в какой момент его переклинит. — Эй, малявка, — Дазай начал расхаживать кругами, почесывая висок дулом пистолета, — говори, что хотел и выметайся из моей головы. — Вы не против, если говорить будет моя сестра, Дазай-сан? — уважительным тоном спросил мальчик. — У меня уходит много сил, даже чтобы просто слышать вас на таком расстоянии, — признался он. Дазай остановился и взглянул на Мэй. — Ну? — нетерпеливо гаркнул он, махнув рукой. Девушка поднялась с пола, не отрывая от него глаз, и тихо заговорила: — Как мой брат и сказал… — Стой. Ты тоже его слышала? — спросил Дазай, и Мэй кивнула. — Мой брат силен, но у всего есть обратная сторона, — осторожно произнесла она, потирая ободранные об щепки ладони. — Даже пять минут поддержания разговора с вами, могут свалить его с ног. — Мне все равно, что… — Дазай замолк на полуслове, затем задумчиво склонил голову, поскребывая бинты на шее. — Постой-ка, если твой брат умрет, его способность исчезнет? — Нет! — крикнула Мэй. — Да, — смиренно ответил мальчишеский голос. — Айя! — Все зависит от вашего решения, Дазай-сан. Можете подождать, пока я умру, а можете освободить меня, и тогда клянусь вам, что отменю свою способность. У меня изначально не было мысли вредить вам. — Правда, что ли? — засмеялся Дазай. — А по-моему, ты преследовал именно эту цель. — Я всего лишь хотел вам помочь, — ответил Айя. — Похоже, что я нуждался в помощи? — зло прошипел Дазай. Мальчик какое-то время молчал, а затем негромко ответил: — Да. — Осаму, раз силы пацана на исходе, может уже решим, как поступить? — спросил Накахара. Стены вокруг него слабо подрагивали, и воздух стал холодный. Прожив немало времени с ним бок о бок, Чуя как никто разбирался в его характере. Дазая злит сам факт, что кто-то пробрался в его голову. Однако Чуя почти был уверен, что Айя смог провернуть этот трюк лишь благодаря ему. Напрямую с Осаму он контактировать не смог бы. Как-никак способность у его напарника специфическая. Но и Айя поражал своей изобретательностью. Кто бы еще додумался запереть его в разуме другого человека и еще иметь наглость говорить через него. Чуя закинул ногу на ногу и прикусил губу. Что этот пацан подразумевал под фразой «увидел ли он истину»? Сколько он успел разглядеть за их недолгую встречу в прошлом? Как Мори мог продать столь талантливого юнца? Мафии его способности пригодились бы. — И как же так получается, что ты с такой невъебенной способностью не можешь сбежать сам? — Дазай прислонился к стене и сложил на груди руки. — Как вообще можно было не предугадать наше появление в церкви? Может, ты преувеличиваешь свою значимость, малыш Айя? — Вы правы, я довольно слаб, — признался он. — В моей голове звучат тысячи голосов и мыслей, и я долго учился закрываться от них. Физически я никчемен, да и чужие мысли всегда пытался глушить. Если везде видеть опасность, так и с ума сойти не долго. А что касается побега… Чем поможет мне умение читать мысли на корабле, переполненном членами мафии? Ночь я провожу в кандалах, а дни под строгим надзором. — Пытаешься вызвать жалость? — с безразличием спросил Дазай. — Боюсь, ты не по адресу. — Вы последний человек, Дазай-сан, у кого я буду искать сочувствия. В моем возрасте на вашу долю выпало куда больше испытаний. И это чудо, что вы не сломались. Любой другой на вашем месте… — Довольно этого пустого трепа, — раздраженно перебил Осаму. — Ответь мне вот на что, — услышав гром снаружи, он поднял голову и посмотрел в окно. Ясное еще пару часов назад небо заволокло черными густыми тучами. Внезапно небо расколола ослепительная вспышка молнии, озарившая ярким светом полуразрушенную церковь. За ней почти сразу же последовал раскат грома, такой мощный, что задрожали стены. Птицы, устроившие гнездо в одном из оконных проемов, с тревожным щебетанием взмыли в воздух. Через несколько секунд первые тяжелые капли забарабанили по горячему асфальту, оставляя на нем темные пятна, а затем хлынул настоящий ливень. Вода стремительно заполняла выбоины в полу, образуя небольшие лужи среди обломков. Ветер усилился, раскачивая уцелевшие балки и заставляя их скрипеть в унисон с треском дождя. Церковь погрузилась в полумрак, и только периодические вспышки молний разрезали темноту, освещая разбросанные книги, сломанные стулья, опрокинутые подсвечники и напряженное лицо Дазая, который угрюмо смотрел на бушующую стихию за окном. Мэй, почувствовав легкий озноб, застегнула куртку и поежилась от холода. Ей хотелось убраться отсюда как можно скорее. Но как бы она ни боялась этого человека, она не собиралась уходить с пустыми руками. Если Дазай не согласится помочь, придется придумать что-то другое. Однако интуиция подсказывала ей, что ему уж очень не терпится избавиться от гостя в голове. Такие люди, как он, не терпят посторонних у своих личных границ, а в голове особенно. Наверняка у него много секретов, которые никто не должен знать, кроме него и босса Портовой мафии. Как, интересно, отреагирует Мори Огай, когда узнает, что его правая рука так облажалась? Как отреагирует Осаму, если Мэй спросит его об этом в лицо? «Он убьет тебя, — произнес Айя, услышав мысли сестры. — Дазай-сан согласится на сделку». «Откуда ты знаешь?!» «Все дело в его напарнике. Просто доверься мне». — Почему ты объявился с просьбой освободить тебя только сейчас? — вдруг спросил Дазай. — Потому что Мэй продолжает искать способы вытащить меня с корабля, несмотря на мою просьбу этого не делать, — ответил Айя. — А ее расспросы уже вызвали нежелательное внимание. Я переживаю за нее. — Наверное, Мори продал мальчишку влиятельному человеку, — сказал Чуя, встав напротив окна, из которого открывался прекрасный вид на огромное цветочное поле. — Так и есть. Я нахожусь у Рэнди Питтмана. — Рэнди Питтман? — удивленно переспросил Дазай. Тот самый Питтман, один из богатейших и влиятельных людей в Йокогаме. Официально он владел несколькими финансовыми компаниями, но основной доход получал с подпольных казино. В его заведениях за карточными столами можно было встретить самых влиятельных людей города, от крупных бизнесменов до известных политиков. Здесь же пропадали и восходящие звезды шоу-бизнеса, которые, ослепленные блеском роскоши, надеясь обогатиться, проигрывали все до последней иены. Дазай Рэнди Питтмана, к его большому сожалению, знал лично. Он провел на его яхте по делам мафии почти два дня, и все это время Питтман бросал на него сальные взгляды. — Зачем ему телепат? Из его казино и так все уходят с пустыми карманами. — Господин Рэнди предпочитает играть в особой VIP-зоне, куда допускаются только избранные. Именно там, за закрытыми дверями, и крутятся по-настоящему баснословные суммы. Там же заключаются сделки, от которых зависит судьба целых компаний, а ставки делаются не просто деньгами, они измеряются в активах и недвижимости. Попасть в эту зону могут лишь те, кто уже доказал свою состоятельность и надежность, — Айя слегка прочистил горло и замолчал на какое-то время, словно был чем-то занят. — Мистер Питтман заставляет меня читать мысли своих гостей и передавать их напрямую ему в голову. — А я-то надеялся, что этот жирный ублюдок когда-нибудь разорится, — усмехнулся Дазай. — У него слишком… — внезапно слова Айи прервал резкий приступ кашля, и все трое физически ощутили, как их сознание содрогнулось от этих спазмов. — Ты в порядке? — спросил Чуя, чувствуя, как в его голове эхом отдается каждый звук кашля. — Просто что-то попало в горло, — прохрипел Айя. В этот момент Дазай услышал в своей голове странный шум, будто кто-то настраивал радио, перебирая частоты. Вероятно, то был побочный эффект телепатической связи, когда их разумы пытались повторно синхронизироваться. Наверное, об этом говорил Айя, когда упомянул, что не может долго поддерживать связь. Не прошло и минуты, как мальчишка снова начал кашлять. На этот раз приступ был более продолжительным. В их головах словно раздавался сухой треск, перемежающийся с тяжелым дыханием. Мэй слушала, поджав губы, но молчала. Чуя подумал, что эти двое ведут беседу в тайне от них. Иначе она не была бы столь спокойна, когда ее младший брат исходит душащим кашлем. — Ну все, довольно, — Дазай махнул рукой. — Не можешь поддерживать связь, заткнись. Пусть говорит девчонка. — Ну и грубиян… — прошептала Мэй. — Так ты… согласен помочь им? — спросил Чуя, поднявшись с винтажного кресла. Взяв полупустой бокал красного вина, он настороженно выглянул в коридор, а затем покинул гостиную. Это место постоянно менялось. Красные обои в коридоре стали темно-серыми, потертыми. Большие картины с объемными рамами отчего-то вызывали странное чувство тревоги. На картинах не было ничего, лишь пустой черный холст и едва заметные контуры и силуэты, словно изображенные на них люди ожили и покинули ее. Впрочем, такую вероятность Чуя не исключал, учитывая, в чьей голове он застрял. Накахара подошел ближе к одной из картин и медленно потянулся к ней. — Да, — ответил Дазай, и Чуя, вздрогнув, отдернул руку. — У меня нет времени ждать, пока он помрет своей смертью. Накахара приподнял рыжую бровь. — Неужели так тяжело признаться, что тебе стало жалко пацана? — спросил он и все же коснулся указательным пальцем черного холста. Картина внезапно завизжала и пошла рябью, а спустя еще мгновение из холста потекла черная густая кровь. Чуя, нахмурившись, посмотрел вокруг. В стенах появились мелкие дыры, откуда так же медленно начала вытекать кровь, заливая плитчатый пол. Накахара отходил назад до тех пор, пока не врезался спиной в дверь. — Клянусь, как выберусь отсюда, отведу тебя к мозгоправу. — Расскажи мне о яхте Питтмана, — попросил Дазай, проигнорировав слова Накахары. Отведет к мозгоправу? Самому-то не смешно от этой фразы? Как только способность Айи будет снята, его и след простынет. Да и сам Дазай не горел желанием проводить в компании Чуи больше времени, чем требовало того задание. Они больше не дети, живущие под одной крышей. Нынче у каждого своя жизнь. Однако была еще причина, из-за которой Осаму не хотел видеть его. Не хотел смотреть ему в глаза и слышать его голос. С того злополучного дня, что-то жалостливое появилось во взгляде Накахары. Он больше не повышал на него голос, не оскорблял, как прежде, не грозился убить или переломать все кости, порой даже проявлял заботу. Нет, все стало хуже. Теперь его напарник знал, что его трахает Мори Огай. Видел все его унижение своими глазами. Все те годы, что он пытался скрыть от Чуи нездоровое влечение босса к нему, полетело прахом из-за одного мелкого ублюдка и его выходки. Будь его воля, он оставил бы мальчишку гнить на этом корабле, но избавиться от чужака, явно перегостившего в его разуме, хотелось еще больше. А что потом? Что… потом, когда Чуя выберется из его головы? Дазай много думал об этом и решил, что, как только проблема решится, он попросит у Мори Огая другого напарника. Конечно, Мори ему откажет. Ведь Чуя дьявольски сильный эспер, и когда заходит слишком далеко, его сила оборачивается против него же. Но если надавить на босса… приласкать, сказать это тошнотворное «я люблю вас» и подарить ему пару нежных поцелуев, Мори мог и передумать. Но Дазай никогда этим не пользовался. И даже мысленно выстраивая в голове эту сцену, надеялся на окончательный отказ. Потому что… — Питтман большой поклонник эсперов, — сказала Мэй. — На его яхте вся охрана состоит из них. Каюту моего брата охраняют два человека. Два эспера у трапа, четверо в каюте, где находится общее казино. Они скрываются под видом обычных игроков. Еще трое посменно обходят яхту каждые два часа. Питтман причалит к Йокогамскому порту не раньше, чем через две недели. — Две недели… — обреченно прошептал Дазай, схватившись за голову. Далее не проронив ни слова, он оттолкнулся от стены и направился к выходу. Мэй растерянно провожала его взглядом и окликнула у самого порога. — Вы передумали? Дазай сердито сжал пальцами дверь, глядя на вечерние лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи. — Мне нужно придумать план, как незаметно вытащить твоего брата. Пусть он свяжется со мной через три дня.

***

Дазай снял плащ, небрежно бросил его на землю и присел на бордюр. Через дорогу на площадке играли дети. Часто, желая упорядочить мысли или просто расслабиться, он приходил в парки или сидел недалеко от детских площадок. Веселые детские улыбки, смех, беззаботно прогуливающиеся родители, все это приносило ему чувство спокойствия. Он долго сидел на одном месте, уныло свесив голову, затем развернул плащ и вытащил из кармана пачку сигарет. — Снова? — спросил Чуя. — Зачем травишь себя этой дрянью? Дазай выдохнул облако дыма и ничего не ответил. Он смотрел на детей. Как те бегают друг за другом, громко и заливисто хохочут, раскачиваются на качелях, прижимая к груди любимую игрушку, как держат матерей за руку, капризничают и плачут. Наверное, это приятно, когда можно перед кем-то покапризничать и поплакать. И тебя все равно будут любить. Телефон в его кармане завибрировал. Дазай вытащил его и вчитался в текст: М.Г: «Жду тебя сегодня». Накахара крепко сжал в руке бокал, от чего тот со звоном треснул. — Не иди. — Это не твое дело, Чуя, — ответил Дазай, убрав телефон обратно в карман плаща. — И на этот раз не выходи раньше времени.