Wake up

Все будет лучше в Америке, Слышал это невероятное место, Может быть, однажды я прилечу сюда вместе с тобой. Проваливаясь в сон, будто от новокаина, Я кричу что есть силы, Отвернувшись, я почти подумал, что слышу, как ты говоришь: Останься, не покидай меня…

      Свет бликами падает на экран старенького телевизора, а пыль вокруг приходит в движение, когда она на коленях подползает к видеопроигрывателю. Приходится поставить кассету на перемотку, хотя та еще не досмотрена до конца. На чердаке тихо и ее родители не зайдут сюда даже под прицелом. А ей этот склад прошлой жизни – нравится. Она допивает колу из жестяной банки и подписывает остальные кассеты черным маркером. Еще одно яркое воспоминание. Ей удалось найти его.       Нари стряхивает невидимую пыль с коленей и спускается по лестнице вниз. Мама спит в их с отцом комнате после ночной смены, поэтому она тихо прокрадывается к выходу, захватив с собой рюкзак с новыми находками.       Через пару дней можно отмечать целый год, как она не виделась с ним. Приезд домой навеивает самые разные воспоминания, но больше всего недосказанности. Госпожа Ким махает ей рукой, когда она проходит мимо его дома. Нари улыбается этой светлой женщине, но не останавливается, чтобы обменяться с ней новостями, лишь бы не услышать что-либо о нем.       В салоне прохладней, чем на улице и кожа превращается в гусиную, покрываясь мелкими пупырышками. Она подходит к стойке и чуть наклоняется, потому что привычной светлорусой макушки нет, как и квадратной улыбки, которой каждый раз одаривает ее Тэхен, задавая кучу лишних вопросов. Вместо него она сразу видит угольно-черную макушку другого человека. Она стучит пальцами по столешнице, привлекая к себе внимание. Парень медленно поднимает голову, лениво зевая. Его глаза не до конца раскрыты, будто она потревожила его сон, а очень бледная кожа создает красивый контраст. - Могу я получить свой заказ? – тихо спрашивает Нари. Черепашьими движениями, он приходит в себя и лишь кивает. Он не смотрит на нее, как на экспонат, как это обычно делают другие и просто уточняет ее фамилию.       Она забирает свою кассету и новенький диск, на который теперь переписана запись. Ей хочется попросить копию, потому что такие раритетные вещи уже не в тренде, потому что ее память может погибнуть, вместе с новым оборудованием двадцать первого века. Пленка не выдерживает этого новшества, она уже в этом убедилась, когда новый зверь зажевал ее любимую часть в диснеевском мультфильме «коты аристократы».       Что-то останавливает ее от вопроса, и она уходит. Знакомые улицы прокручивают киноленту произошедшего. Она не хотела бы вспоминать об их дружбе, но почему-то не может иначе. Сейчас есть скайп, телефон и соцсети в конце концов, но она ничего из этого не хочет, но забыть его тоже не получается. ***       Нари сидит в своей комнате и перечитывает письмо под номером два. Одно в месяц, где вместо адресата лишь одна цифра.       Мой лучший друг, ты, наверное, устал от меня, раз сбежал так далеко. Там, где ты сейчас лучше? Думаю, что да. Никто не будет задирать нос и дразнить тем, что в полтора года ты носил колготки, но ты ведь и сам знаешь, что это правда. Не придется меня защищать, ты всегда так делал, за что я тебе бесконечно благодарна. У меня все хорошо, ты же знаешь, как быстро люди теряют интерес, когда осознают всю степень моей непривлекательности. Ты всегда говорил, что я ничем не отличаюсь, но мне до сих пор стыдно за то, что в нашей песочнице, я всегда думала, что каждый второй мальчик твой брат из-за разреза глаз или цвета волос. Мне понадобилось чуть больше времени, чтобы посмотреть в зеркало на себя, а потом и на свою маму, которая отличалась от других. Уже в десять мы посмеялись над этим, а мои волосы так и остались светлыми, а глаза стали лишь чуточку темнее.       Мы с детства вместе. Всегда и всюду, в сравнение можно добавить много забавных пар, ведь мы всегда выбирали себе имена более понравившихся персонажей, когда вместе смотрели телевизор. И даже если на экране мы были врагами и не вместе, в реальности – ты сидел рядом. Всегда.       Сейчас я часто пересматриваю те фильмы, чтобы вспомнить о тебе. Теперь ты где-то там, но для меня только на экране, не в чертовой реальности.       В моей памяти столько же пробелов, сколько и в твоей, просто я забрала себе все наши воспоминания, а теперь пытаюсь вернуть их тебе, чтобы ты обо мне не забывал… Но ты ведь уже сделал это?       Прости, что не могу поговорить с тобой. Всего второй месяц по счету пошел. Я поступила и у тебя, знаю, все получилось. Ты счастлив?       Я не знаю, счастлива ли я. Степень натянутости, пока слишком. Возле меня снова много людей и никто не скажет им прекратить делать это, смотреть так на меня, ведь я такая же. Я даже не знаю, как ты трех языков. Я вообще бездарность еще та, но ты знаешь об этом даже лучше меня самой.       Прости, что не могу сказать «останься». Видимо, я слишком хорошо тебя знаю. Видимо, нашей привязанности пришел конец.       Правда, прости.       Она берет конверт побольше, и вкладывает в него диск. Что-то гложет и останавливает ее, чтобы поместить в него и письмо. Нари берет черную ручку и зачеркивает все «прости». Ей не за что просить прощение. Она не виновата в том, что полюбила его всем сердцем, в котором сейчас зияет сквозная дыра.       Зачем ты постоянно говорил, что мне никто не подходит. Ты успокаивал меня, говоря, что предвзятости никакой нет, но когда кто-то смотрел на меня, как на девушку, ты внушал мне, что это неправильно. «Они воспользуются тобой, они не серьезны…» Ты знаешь, что после этого, я смотрела только на тебя. Ты говорил о нравах. Да, твоя семья всегда была другой, видимо, поэтому наши родители быстро нашли общий язык между собой. Ты не говорил, что я красивая, вместо этого употребляя «особенная». Помнишь, как гладил меня по волосам и уговаривал забыть о том парне из параллельного класса, а сам потом шел на свидание с Суен. Знаешь, как я ненавидела тебя в этот момент? Я хотела, чтобы ты остался со мной. Со мной.       Я не имела права лезть в твою личную жизнь, но почему я отдала это право тебе? Пусть на меня все смотрели, как на добычу, потому что я похожа на иностранку. Пусть бы они обломались, когда узнали, что я всего лишь полукровка. Пусть бы мне было больно, как ты и сказал… Но они смотрели на меня, а ты нет.       У нас всего полгода разницы в возрасте, а ты носился со мной, как с младшей сестрой, забывая о своей родной, которая даже на два года младше меня. А потом ты шел к ней. Суен. Показывал ей, какой ты замечательный и улыбался тоже ей, но когда у тебя не было настроения, ты приходил ко мне. Срывал меня с дополнительных занятий, думая, что расплатишься мороженым, которое я не так уж и люблю, если честно. Знал ли ты об этом? Знал ли ты и то, что я готова была все бросить, потому что это был ты.       Я видела только тебя. Мама рассказывала, что ты был первым, кто держал меня за руку, когда я родилась. Если все дело в простой и глупой привязанности, то я пойму. Пойму, если ты скажешь мне именно так, но пока что, я не верю. Ничему не верю, потому что смотрела я только на тебя. Видела только тебя, превознося над другими в лучшем свете. Но в чем ты особенный, Намджун? Чем ты отличаешься от других? Почему твои слова больше ничего не значат для меня?       Она отправляет письмо номер два в коробку из-под обуви, той самой пары кроссовок, которую он подарил ей на Рождество, на свои первые деньги с подработки. Нари смаргивает слезы, потому что это неправильно. Почему вся ее жизнь связана с тем, кого больше рядом нет? ***       Холодный американо совершенно не ее напиток, но Нари делает большие глотки, даже не морщась, потому что он бы точно заказал себе его. Это место и холодный кофе – единственное, что может связать их невидимой нитью на таком расстоянии. А помнит ли он об их дате?       «Все будет лучше в Америке. Слышал это невероятное место. Может быть, однажды я прилечу сюда вместе с тобой…»       Она вспоминает его последние слова, когда рядом слышит знакомый трек «moonchild». Парень с угольными волосами сидит в огромных наушниках, лишь прибавляя громкость, хотя в этом нет необходимости, потому что ближайшие столики и так могут услышать слова. Она любит этот голос, любит, засыпать под него, и любит свои сны. Неосознанно, ее тянет к этому незнакомцу, или же к этой песне.       Нари подходит к его столику и поднимает руку, чтобы дотянуться до громоздких наушников, но брюнет сам стаскивает их на шею и обжигает ее лицо своим холодным взглядом. Ей немного стыдно за свое поведение и, тем не менее, вопрос заданный ей, произносится первее, чем она успевает все обдумать: - Тебе нравится этот трек? – взгляд у брюнета нечитаемый, а на нее уже уставилась половина посетителей кафе. Нари делает маленький вздох. - Вы что-то хотели? – его голос не сочетается с его хрупкой внешностью, и со взглядом уж точно. Он грубый и немного хрипловат. Такой же, как у парня с салона, откуда она недавно забирала свой диск. В тоже время, перед ней будто два совершенно разных человека. - Ничего, забудьте, - мотает головой она, разбрасывая светлые пряди по бледному лицу.       Она поспешно разворачивается и идет к выходу. Не замечая даже, что сталкивается с Тэхеном, который, наверняка, узнал ее. Нари тихо извиняется и идет дальше, не смея поднять головы. Пройдя пару магазинов и кофеен, она хочет достать из сумки свой плеер, но из сумки торчат только наушники, вытянутые из разъема потерянной вещицы. Она трусливо убегает, даже не пытаясь вернуть утерянное.       Когда Нари возвращается домой, то застает маму и госпожу Ким болтающих за чашечкой чая. Она хочет лишь одиночества в этот день и не расплакаться, если можно. Она не может ничего сказать, кроме приветствия, но ситуацию спасает Нами, которая хватает ее за руку и тащит в ее комнату. Они с Намджуном не слишком похожи, но от осознания того, что это именно его сестра – лишь хуже.       «Джун, почему? Почему даже твоя сестра знает о моих чувствах к тебе, а ты так ничего и не понял? Или не захотел?» ***       Помнишь нашу любимую игру? Я постоянно выбирала не ту полосу, ведь на той, что выбирал ты, всегда проезжало больше машин. Я считала за тебя, чтобы ты не поддавался мне. Зависая на этом мосту, я была по-настоящему счастлива. Огни были такими яркими и красочными, особенно, когда отражались в твоих глазах, когда ты украдкой смотрел на меня. Мне хотелось накрутить себя еще больше, но по самым весомым причинам, я этого не делала. Выиграв, ты мог бы загадать мне любое желание, я бы исполнила, но ты постоянно хватал меня за руку и кричал, что мы уже опаздываем. Ты оправдывался перед моими же родителями, когда брал всю вину на себя за то, что поздно доставил меня домой, а я не возражая стояла за твоей спиной. Твоя копилка, которая хранилась у меня, была уже переполнена этими непроизнесенными вслух желаниями.       За месяц до твоего отъезда мы стояли на том же мосту, и ты сказал мне, что уезжаешь. Почему ты выбрал именно этот день? Он был не самым лучшим, после того, как я заработала ушиб на физкультуре и получила выговор от учителя математики. Ты знал, что я была терпеливой и никогда не плакала, даже из-за царапин. Но тогда, я споткнулась и упала не случайно, когда игра не удалась, и ты решил вернуть меня домой к назначенному времени. Своим фееричным падением, я усилила свою боль и разодрала колени. Ты нес меня на своей спине, пока я молча глотала слезы, которые впитывала твоя рубашка. Ты шептал «дурочка, ты же говорила, что с твоей ногой все в порядке». В порядке ничего не было, и дурачком был из нас двоих только ты, потому что больно мне было не из-за лодыжки или разбитых коленей, а из-за тебя.       В тот же день ты загадал свое первое желание: «не забывай обо мне». Оно было самым эгоистичным из всех непроизнесенных вслух. Оно было самым жестоким, а я не могла не исполнить его, потому что наши обещания всегда что-то да значили для нас обоих. Жаль, что у меня их для тебя не было.       Самое страшное, что даже этими словами, ты не давал мне никакой надежды.       Почему Америка? Когда я думаю об этом, я начинаю видеть чуточку больше. Тебя всегда привлекала эта выдуманная свобода. Ты был фанатом английского и заставлял порой меня сутками смотреть сериалы без субтитров. Почему он тебе так нравился? Ты всегда задавал мне встречный вопрос: а тебе не хотелось бы, наконец, выучить родной язык твоей мамы? Честно, не хотелось. Мне нравилась Прага, и я любила свою бабушку, любила ездить туда на Рождество, но я не давала тебе этого ответа. Я бы солгала. Мне было скучно без тебя, куда бы родители в очередной раз меня не отправили. Я действительно не понимала, зачем учить другой язык тебе, если даже мне это не интересно. Потом осознала. Тебе нужна была свобода, ты всегда к ней стремился и искал любые пути к ней.       Ты получил то, что хотел. Еще ты обрел свободу от меня. Надеюсь, ты счастлив.       Прости, что я не могу быть счастлива без тебя. Пока не могу.       Нари стоит на тот самом месте, сжигая черновой вариант четвертого письма. Она переписывает их по три раза, чтобы все было идеально и без исправлений, но какая кому разница, если она никогда ни одно из них не отправит. Пальцы жжет, и она бросает не до конца истлевший лист бумаги в свой путь. Ветер подбрасывает горящую бумагу, заставляя кружить ту по воздуху. Едкий запах впечатывается в легкие. Она следит за передвижением своей улики, пока та не падает на одну из ступенек лестницы, что находится справа от нее. Незнакомец в черной толстовке наступает на его ногой, даже не остановившись, и не придав значения такому для нее волнительному моменту. Может и к лучшему, ведь тогда никто не наорет на нее за беспечность и не погонит взашей за мелкое нарушение. Джун бы точно так сделал.       Она вспоминает о первой вечеринке, которую они устроили у него дома, в честь его шестнадцатилетия. Красные стаканчики. Что за глупость на самом деле. Тогда он позвал к себе в дом всего два класса, но пришло, кажется, пол школы. Пока он напивался, Нари следила за порядком, изредка поглядывая в окно соседнего дома. Мама была, как обычно на дежурстве, а отец, скорее всего, спал без задних ног. Что-то все равно волновало ее в тот вечер (ночь). Может то, как лучший друг ощутил на себе лучи славы, читая самый ужасный в мире рэп. Ей было стыдно за него лишь первые две минуты, после чего стало совсем не до этого, когда ее милая одноклассница Суен посчитала все это шоу классным. Была ли она милой, раз полезла целоваться к пьяному Джуну первая, остается под вопросом. «Это ничего не значит» - шептала Нари себе под нос, но какого было удивление, когда через неделю он предложил ей встречаться.       На этой вечеринке она тоже получила свое внимание, потому что рядом не было ее верного рыцаря. Она не призналась Джуну, что целовалась со скромным одноклассником Чонгуком на балконе, после того, как они вместе зажигали бенгальские огни, скрываясь ото всех на втором этаже. Это было слишком невинно, но все же, противно. Противно от самой себя. - Ты ведь та девушка из кафе? – знакомый голос вырвал из пучины воспоминаний, заставляя содрогнуться. Парень, которого она видела на лестнице, уже стоял рядом с ней, держа в руках камеру.       Нари сделала шаг в сторону, собираясь, если что, убежать. Незнакомец снял с головы капюшон и развернулся к ней, доставая из кармана ее плеер. Ей захотелось протереть глаза и понять, реальность ли то, что сейчас происходит. Нари не верила в совпадения. Она неуверенно протянула руку, чтобы забрать свою вещицу, когда темноволосый вновь вложил тот в свой карман. - Отдам, если расскажешь, чем ты тут занималась, - она не могла прочитать его, не между строк, никак. - Почему ты хочешь узнать об этом? – неуверенно спросила она, запахивая свою джинсовку. Он поморщился и, кажется, задумался над чем-то. - Хороший вопрос, - дает он ей такой беспечный и ни о чем не говорящий ответ.       Она посмотрела на наручные часы, чтобы убедиться в том, что времени еще у нее предостаточно. - Давай сыграем в игру. Правила просты: ты выбираешь свою полосу, и мы засекаем пять минут, по истечению которых, выигрывает тот, кто насчитает больше машин. Приз – желание, - Нари не стала отходить далеко от парня, хотя тот вообще не особо хотел учувствовать в чем-то подобном, даже не сдвинулся со своего места. Тем не менее, она произнесла: - Время пошло.       Она считала каждую машину на полосе, которая была напротив него. Она также делала и для Намджуна. Сколько она раз произнесла его имя за этот день? Не так уж и важно, на самом деле, ведь это не вернет его обратно. - Ты выиграла, - произнес незнакомец, подходя к ней. Ей бы спросить, с чего он так решил, но она не стала. Это была ее первая победа, и не с ним. И услышать это от незнакомца было настолько удивительно, что еще мгновение и ее сердце бы треснуло, под плотными тисками его взгляда. - Просто отдай мне мой плеер, - коротко обрисовала свое желание Нари. - Юнги. И кажется, нам нравится один и тот же исполнитель.       Она не хотела слышать это, но что-то останавливало ее, чтобы удариться в истерику и, как трусишке сбежать. В его глазах можно было найти свое отражение, пугливого котенка, который выглядит слишком жалко, чтобы не хотеть его защитить или пригреть хотя бы ласковым словом. Странно лишь, что излучал Юнги лишь заинтересованность, некую дымку, которая завесой ложилась между ними, ставя перегородку. Сделаешь шаг навстречу – и окунешься в пропасть, или же, ей слишком страшно впускать чужих людей в свою жизнь.       Нари смотрит на полную луну, она была такая же далекая, как и близкий ее сердцу человек. А еще ей холодно, потому что ее больше не греют эти утерянные чувства. А рядом стоял такой далекий, одинокий и красивый Юнги. Сонный парень из салона, куда она постоянно приносит перезаписывать свои кассеты. Тот самый парень из кафе. Она тоже узнала его, выделила среди всех остальных. А сейчас даже страшно от того, что он смог оказаться и здесь. Во втором месте, которое было только для нее и Джуна. - Насколько тебе нравятся его песни? – тихо спросила она, наконец прервав вполне уютное молчание. - Просто нравятся. Это не имеет особого значения.       Нари улыбнулась. Такой ответ показался ей самым верным. - Можешь оставить мой плеер себе. У меня все равно рука не поднимется слить жуткий позор знаменитого Рэпмона, но ты можешь попытаться.       Улыбка Юнги была другой. Она полностью преображала его, а грудной смех делал более открытым. Он был настолько ярок, что у Нари могла бы закружиться голова, не померкни это его выражение лица так быстро.       В этот раз, дома она оказалась вовремя. Родителям не пришлось волноваться о том, что она так поздно бродит по Сеулу. А она просто знала, что в этом нет необходимости, потому что больше некому ее выгораживать. Нари может положиться теперь только на себя.