Отвратительный наставник

— Ты самый отвратительный наставник в мире, Дазай, — бросил как-то между слов Куникида, будто данные слова не нуждаются ни в опровержении, ни в подтверждении. — Что?! — драматично удивился Дазай, вскакивая с рабочего места и вскидывая руки к верху. Обойдемся без лукавства и утайки, в словах Куникиды Доппо была если не первородная правда в чистом виде, то точно он ушел не далеко от истины. Его наставничество над Акутагавой точно не было даже приближено к понятию «наставник и ученик», обладатель Расёмона больше походил на грушу для битья, кажется с половой тряпкой Дазай обходился и то снисходительнее, и бывший бездомный тренировался исключительно в качестве боевой единицы без мозгов. Не сказать, что у самого Осаму был хороший пример перед глазами: «хороший наставник» и Мори Огай не сочетались совершенно, Дазая иногда передергивает при мыслях о бывшем наставнике и иногда он просыпался посреди ночи, разбуженный кошмарным воспоминанием о методах обучения и наказания Огая. По крайнем мере, доктор Мори видел в воспитаннике человека, ценил его за ум, в то время как Дазай не воспринимал ученика от слова никак. То, что он во времена мафии был совсем другим человеком с другими мыслями и взглядами, ни в коем случае его не оправдывало. То, что Рюноскэ испытывал уважение к учителю и пытался добиться его расположения, удивляло всех, даже немного самого Осаму. Времена меняются, прошлое уходит и сам Дазай тоже полностью меняется. С Ацуши получилось как-то стать нормальным наставником или хотя бы его подобием. Возможно, дело в смене подхода к обучению, или же в чувствах, которые испытывал бывший мафиози к Накаджиме, которые далеко отличались от чувств наставника к ученику. — Нет, ну вы слышали?! — продолжил свой драматичный концерт Дазай. — Да, возможно, у меня случались проколы… — То, во что вырос Акутагава, ты считаешь просто «проколом»? — в неверии изогнул бровь Доппо, но был проигнорирован. -… Возможно, у меня случались проколы, — продолжил Дазай с нажимом на первое слово. — Но тем не менее: я хороший наставник! Посмотрите на Ацуши! — брюнет повернулся к любимому мальчику. — Ацу-чан, ну скажи же, я хороший наставник? — Как бы это сказать, — замямлил Ацуши, нервно теребя длинную прядь волос. — Я, возможно… согласен с Куникидой-саном… — Что?! — Дазай не верил своим ушам и жалобно протянул. — Ацу-у-ши, почему ты так думаешь? Накаджима задумался, покраснел, нервно посмотрел из стороны в сторону, и все же решившись, выдал: — Осаму, хорошие наставники не спят со своими учениками. Послышался хохот и грохот стула: кажется, Танидзаки не выдержал и со смеха свалился со стула. Кенджи начал задавать вопросы, почему это странно, когда наставник и ученик спят рядом, и Йосано вывела его и Кёку в свое больничное крыло, приговаривая, что детям такое знать рано. Впрочем, взгляд Кёки говорил, что она прекрасно все понимает. Рампо же никак не отреагировал. Харуно с Наоми стали усиленно перешептываться. Дазай же будто выпал из реальности данным откровением, Куникида с какой-то мстительностью смотрел на него. — Ну, Ацуши-ча-а-н, — протянул Дазай, придвигаясь ближе и беря чужие ладошки в свои. — Мы же вместе. Это приемлемо. — Как пара ты очень даже неплох, — краснея еще больше, пробормотал мальчик. — Но как наставник ты полностью прокололся. Все, что оставалось Осаму, это жалобно поскуливать и жаловаться на несправедливость мира. Вскоре Куникиде это надоело и под подзатыльники и крики: «Хватит уже, совратитель малолетних, надоел!» брюнет был отправлен заполнять ненавистные ему бланки отчетов.

***

— Ацу-ча-а-ан, — Дазай подкрадывался к своей жертве тихо, словно хитрая лиса, расставляющая ловушку вокруг ни о чем не подозревающей жертвы. — Что? — спросил Ацуши, откладывая книгу в сторону и обращая внимание на возлюбленного. — Задумался вот о сегодняшнем разговоре о работе, — начал издалека Осаму, закидывая мальчишечьи ноги себе на колени, начиная медленно и ненавязчиво массировать ступни, заставляя милого Ацуши расслабиться. — А, ты об этом? — расслаблено протянул Накаджима. — Я грубо ответил? — Нет, — отмахнулся Осаму, продолжая свое занятие. — Просто интересно, почему ты так думаешь. — Прости меня, — улыбнулся юноша. — Но, если смотреть правде в глаза: я же прав? Я ни в коем случае не хочу сказать, что ты был для меня отвратительным наставником, но и идеальным тебя не назовешь. Вот возлюбленный из тебя просто замечательный, спасибо, — парень прикрыл в наслаждении глаза, ни на секунду не собираясь прерывать действия Осаму. — Правда? — хитро прищурился Дазай. Он приблизился к своей настоящей цели. — Лестно. Но не идеальный наставник? — Уж прости меня. — Прощаю, — протянул Дазай в только ему свойственной манере. Потом сделал то, что Ацуши точно не ожидал: резко потянул за ноги юноши, окончательно стаскивая с подушек спиной на матрас дивана Накаджиму. Тигр не успел и охнуть, как брюнет навис над ним, одну руку располагая на тонкой талии, другой же беря острый подбородок и заставляя заглянуть в свои глаза. — Раз уж я такой нехороший наставник, позволь научить тебя одной нехорошей вещи, — томно проговорил Дазай, медленно спускаясь с талии на бедра. — И какой же? — застыл Ацуши. Кажется, он даже не моргал. Дазай ухмыльнулся. Данная идея пришла на ум хитроумного детектива, стоило ему отойти от знаменательного разговора. Прикинув план действий и сбегав в перерыв в магазин ради парочки приготовлений, брюнет выжидал, когда они с Ацуши-куном уже окажутся дома после работы и можно будет приступить к выполнению своего коварного плана. — Слышал ли ты когда-нибудь о ролевых играх, солнце? — начал издалека Осаму, медленно и тягуче расставляя свои сети. Ацуши нервно сглотнул. Естественно, он слышал о ролевых играх. И прекрасно знал, что у данного словосочетания есть два противоположных значения. И вот Дазай явно предлагал ему не достать настолку наподобие «Подземелья и Драконы» и поиграть в нее. В лексиконе Осаму Дазая это могло означать только одно. Внутри Накаджимы развернулся внутренняя борьба, которую кратко можно описать как «и хочется, и колется». На грани сознания Ацуши хотел этого, душил желание подобного уже в себе давно и отчетливо понимал, что Дазай все сделает в лучшем виде. Однако врожденная скромность и стыд мешали реализации желаний, сам о подобном он ни за что бы не попросил и давил подобные мысли в зародыше. Но… Осаму же сам предлагает. И если судить по его довольной лисьей морде, уже подготовился и продумал все наперед. От Накаджимы ожидали только согласие. Он мог отпихнуть Осаму, обозвать грязным извращенцем, но… Он хочет этого. И кто он такой, чтобы идти наперекор их общему удовольствию? — Слышал, — спустя мгновение, показавшегося вечностью, ответил Ацуши. — А что вы хотите рассказать о них, Осаму-семпай? — Ох, — удивительно выдохнул Дазай: он не ожидал, что его мальчик так быстро втянется в затеянную им игру. Впрочем, так даже лучше, — Хотел бы преподать урок на практике. Ты же не против, Ацу-чан? — стиснув рукой бедро и оставляя на скуле поцелуй, спросил томно Осаму. — Я, я… — начал запинаться мальчик, но все же собрался с силами, — Научите меня, пожалуйста, Осаму-семпай? — Ацуши невинно посмотрел на возлюбленного и у последнего стянуло внизу живота. — Конечно научу, милый, — мокрый поцелуй в районе шеи. — Но сначала нужно сделать парочку приготовлений к уроку. Дазай отстранился от Ацуши, что-то ища вокруг себя. Ацуши поднялся, сел на диване, подогнув ноги под себя, и с интересом посмотрел на детектива. Спустя пару минут Дазай нашел, что ему было необходимо, и протянул в руки Накаджимы пакет с одеждой. — Униформа для занятий, — невинно ответил брюнет на немой вопрос в глазах. — Прошу, надень все, что в пакете, что бы там не лежало. — Хорошо, — кивнул Ацуши и удалился в спальню: переодеваться перед Дазаем желания не было. Обойдется без этого плохо исполненного, а если быть честным, никакого стриптиза. Когда-нибудь Ацуши его исполнит, но точно не сейчас и не сегодня. Детектив в нетерпении уселся на диване, сжимая руками колени. «Надеюсь, я не прогадал с размером,» — подумал Осаму. В общем, в данный момент это последнее, что его волновало. Спустя долгие для Дазая мгновения милый Ацуши показался у входа в спальню, стеснительно выглядывая из-за двери и не решаясь подойти ближе. — Ацуши, солнышко, подойди ко мне, — попросил брюнет, протягивая руку. Накаджима робко проскользил по гостиной, подходя к партнеру и вкладывая ему в ладонь свои руки. Осаму обхватил руки Ацуши и начал ласково поглаживать. Ах, как же его милый мальчик был прекрасен! С размером, правда, Дазай все-таки немного ошибся, и он был меньше нужного, впрочем, так даже лучше. На юноше была бело-синяя женская школьная матроска и, о боги, как же она ему шла! Кофта с длинными рукавами, преступно коротким топом и милым воротничком; короткая синяя юбка, которая едва прикрывала округлую задницу и обворожительные черные чулки! Из-под юбки не было видно трусов и брюнету оставалось лишь гадать: снял ли тигренок трусы полностью или надел предложенные кружевные? Это незнание лишь больше распаляло. — Осаму-сенпай, это было обязательно? — робко спросил мальчик, краснея от пристально направленного на него взгляда. — Иначе ты не поймешь всю суть урока, малыш, — проговорил Осаму, прижимаясь губами к чужим ладошкам. — Ты прекрасен, мой милый. Ацуши покраснел еще гуще. Он стоял, не в силах сделать лишнее телодвижение, и молчаливо ожидал продолжения. Брюнет же оглядывал своего мальчика с головы до ног, прикидывая, с чего можно начать. Потянув свою любовь за руки, детектив расположил тигра на своих коленях, сразу же за талию притягивая вплотную к себе. Заглянув в прекрасные глаза напротив, Дазай пошло облизнулся и коснулся чужих губ губами, тут же вовлекая в страстный поцелуй. Быстро обласкав губы, Осаму тут же ворвался своим языком в чужой рот, хозяйничая там как ему вздумается. Ацуши отвечал с той же пылкостью, стараясь не отставать, но проявить инициативу ему никто так и не дал. Ацуши, котенок, милый, играй по моим правилам. Оторвавшись друг от друга, когда стало нехватать воздуха, возлюбленные вожделенно посмотрели друг на друга. Осаму улыбнулся, проведя пальцем по чужим губам, вытирая их от слюны. Ацуши, кажется, забыл как дышать. — Любовь моя, давай покажи мне, что ты умеешь, — проворковал детектив. — Хочу понять, с чем мне предстоит работать. Ацуши сглотнул, нервно дернув кадыком. Осаму передает ему инициативу? Он может делать все, что захочет? Он это сейчас серьезно? Дазай вовсе не собирался забирать свои слова обратно и, осознав это, Накаджима приступил к действиям. Так как чужой палец все еще был у его губ, тигр обхватил его губами, посасывая. У Осаму от этих действий завораживало дух и рука с тонкой талии перебралась на бедро, поглаживая и сжимая его в ладони, забираясь под юбку. Натыкаясь пальцами на кружева, брюнет с удовольствием подметил, что милый Ацуши-чан надел предложенное ему белье. Оторвавшись от пальца, Ацуши начал одаривать кроткими поцелуями чужое лицо и губы, пальцами рук медленно расстегивая одна за другой пуговицы чужой рубашки. Когда с ними было окончено и рубашка была распахнута, открывая взор грудь и торс любимого человека, покрытых шрамами и ожогами (дома бывший мафиози по просьбе возлюбленного бинты снимал), юный тигр тут же запустил руки под рубашку, перемещяя свои губы на шею. Дазай просто млел от происходящего. Все шло по плану и даже лучше: он не ожидал, что Ацуши быстро согласится и тем более будет так активничать. Невинные кроткие поцелуи, аккуратные поглаживания по торсу и груди, и как такие невинные действия могли заставлять так страстно и грязно любимого мальчика? Осаму искренне не знал ответа на данный вопрос, а в его штанах становилось все теснее и нужно бы как-то намекнуть милому Ацу на данный факт. Впрочем, Ацуши понял его без слов: слишком плотно сидел к нему. Усмехнувшись, оставил засос на чужой шее и дорожкой поцелуев, не пропуская ни единый шрам, стал спускаться ниже. Когда сидеть и покрывать чужое тело поцелуями стало в данной позе невозможно, Накаджима спустился и сел на колени на пол между тут же разведенных ног наставника. — Как вам мои навыки, Осаму-сенпай? — невинно спросил юноша, все же жутко краснея, при этом расстегивая ремень чужих штанов и расправляясь с ширинкой. — Очень даже хорошо, — выдохнул Осаму, запуская руку в чужие волосы. — Кажется, ты перешел к финальной демонстрации. — Ага, — ответил ученик, расстегивая ширинку и приспуская чужое белье с брюками. Ему на обзор тут же предстал стоящий крепко член. Захотелось пошло облизнуться, но Ацуши понимал, чем это чревато: его возлюбленный тут же сорвется, по животному отымеет его в рот или в задницу, но всего спектра удовольствий, которые они могут испытать сейчас, они так и не достигнут. Поборов в себе грязное желание, Накаджима обхватил ладошками чужой орган, медленно проводя вверх-вниз. Мгновение спустя Ацуши коснулся губами головки, обводя по контуру языком, будто пробуя на вкус. После этого парень начал покрывать поцелуями весь ствол. Осаму наслаждался раскрывшейся перед ним картиной. Ацуши не впервой балует его минетом, но в ДАННОЙ ситуации, в ДАННОМ одеянии на тигренке все ощущалось по-другому. Ацуши так старательно целовал и вылизывал, будто он маленький котенок и казалось, будто он сейчас заурчит от удовольствия. Однако уже хотелось большего и брюнет незаувалированной поплотнее вжал своего мальчика в свой пах. — Какой же вы неугомонный, Осаму-сенпай, — проговорил Накаджима, но просьбу выполнил: послушно взял в рот, проталкивая орган глубоко в горло. Из Дазая вылетел восхищенный первый стон. Ацуши старательно работал головой, беря орган целиком, заглатывая до основания и постепенно увеличивал темп. Все, что оставалось детективу, это жалобно скулить и с силой вплетать пальцы в белобрысые вихры волос. Ацуши вовсе не возмущала данная грубость, наоборот — заводила. Доставляя любимому человеку неописуемое удовольствие, Накаджиме казалось, что он сам спокойно может кончить без рук. Сладкие мгновения не могли длиться вечно. Резко притянув к себе без шанса на попытку отпрянуть, Осаму кончил прямо в рот своему малышу. Ацуши послушно проглотил все, отпрянул и вытерся от чужой спермы, словно котенок. Не впервой. — А ты способный ученик, — восхищенно проговорил Дазай. — Ко мне, котенок. Дважды повторять не пришлось: Накаджима тут же вернулся в исходное положение, но тут же был отброшен на мягкие подушки дивана спиной. Осаму навис над ним, тут же руками задирая топ кофты и откровенно облизываясь на раскрывшийся вид: красное лицо, задернутая кофта с вставшими сосками, явно выглядывающий стояк из-под юбки и очаровательные чулки на тонких ножках. Член после совсем недавней разрядки снова начал вставать. Быстро и жадно поцеловав в губы, Осаму тут же переключился на шею и грудь тигренка, не собираясь оставлять ни единого места без засоса или укуса. Руки же принялись стягивать юбку с мальчика, не забывая до приятной боли стягивать бедра и ягодицы. Ацуши на подобные действия постанывал и просил не останавливаться. — Солнце, ты очарователен, — оторвавшись от очередного засоса, проворковал Дазай. — Тебе так идет эта форма, а эти милые трусики! Жаль, они нам больше не нужны, — подцепив пальцами кружева, детектив снял ненужную вещь и отбросил в сторону, тут же закидывая ножки себе на плечи. — Какие у тебя прекрасные ножки малыш, — поставил поцелуй на внутренней стороне бедра, и еще, и еще. — Оса-а-аму-сенпай, — вместе со стоном вылетело из губ тигренка. Брюнет не выдержал: тут же достал из известного только ему одному смазку, нанес на свои пальцы и в нетерпении приставил к чужому проходу. Под просящий взгляд фиолетовых глаз Осаму вставил один палец в проход, нежно массируя. Держаться у обоих долго не было сил и, как только в парнишку спокойно входил третий палец, детектив тут же устроился поудобнее между разведенных ног, располагая их на своих бедрах, стаскивая с себя рубашку и наклонясь прямо к прекрасному личику. — Ну, Ацу-чан, приступим непосредственно к практике? — не успев задать вопрос, загнал в мальчишку сразу полностью, выбивая из легких обоих партнеров громкий стон. Глубоко, сильно, точно — так можно было описать движения Осаму внутри чужого тела. До боли впиваясь руками в чужие бедра, входя на всю длину, наверняка задевая простату и получая в ответ громкие стоны вперемешку со своим именем. Дазай даже подумал поблагодарить позже Доппо за ненароком подброшенную идею, однако откинул ее на второй план. Сейчас главное его милый котенок, лежащий под ним, стонущий, в экстазе хватающийся за него руками, старающийся бедрами подаваться навстречу заданному бешенному ритму. Внутри было неимоверно хорошо: мягко и скользко, смазка делала свое дело. Ацуши же сжимал чужой член внутри себя крепко и Осаму искренне казалось, что он может упасть в обморок от всего спектра испытываемых ощущений. — Ацу, люблю тебя, Ацу! — Аххх, Осаму-сенпай! Накаджима стонал во весь голос, на грани возможности потерять его, и детектив не мог ему запретить это делать: он любил слышать сладостные стоны партнера во время секса, да и стены их квартирки были достаточно толстые, чтобы не приходилось краснеть потом перед соседями. Очередной толчок, и Ацуши кончает себе на живот, теряя голос на последнем стоне, нутром сжимая возлюбленного внутри себя и тот тут же кончает в след за ним, падая на него и утыкаясь носом в чужое предплечье. Минуты на перевести дыхание и привести мысли в порядок. Наконец Дазай приподнимается на локтях, заглядывая в родные глаза, как-то глупо улыбаясь. — Ну как тебе урок? Усвоил? — Несомненно, Осаму-сенпай, — ответил Ацуши. - Думаю, я пересмотрю свое мнение касательно вашего метода воспитания. Возлюбленные переглянулись, глупо рассмеялись и чмокнулись губами, надолго приникая друг к другу. Никаких поцелуев с языком, мерное, тягучее прикосновение губ. Сейчас ни к чему разжигать страсть, ее время ушло: наступил момент умиротворения и отдыха. — Люблю тебя, — проговорил Ацуши, стоило их губам разъединиться. — И я тебя, — заботливо проговорил Осаму, смахивая с чужого лба потную челку. — Отнести в ванную? — Да, был бы благодарен, — прохрипел Ацуши: голос восстановить сразу так и не удалось. Уже в ванной, расслабляясь в пенной воде в обнимку с любимым, лениво перебирая каштановые пряди, Ацуши произнес: — И все-таки ты отвратительный наставник, Дазай Осаму. Но лучший возлюбленный.